Сказка о том, как Драко стал мужчиной

      Лето в этом году выдалось удивительно жарким. Термометр у окна показывал 27 градусов Цельсия, что для Лондона являлось невиданным пеклом. Вентилятор Гермионы работал чуть ли не весь день. Было ли это из-за погоды или из-за писем Драко, — никто не знал.       После того как ненаглядные влюбленные распрощались в поезде и оказались дома, вдали друг от друга, их общение письмами не прекращалось. Это были разные письма. Сегодня Драко написал Гермионе, как ужасно ее любит и готов хоть сейчас приехать к ней. Прошлое письмо было с огромным количеством подробностей того, что они будут делать в Хогвартсе в перерывах между уроками в пыльных кабинетах, а по ночам в узеньких маленьких кроватях. Тогда пальчики Гермионы сами полезли под хлопковые трусы. Но начатое дело не получилось завершить. Вошедшая в комнату мама все испортила. После этого случая в комнате появилась щеколда.       Гермионе было немного сложно отвечать на письма Драко. Слова казались смешными и нелепыми, когда она перечитывала письмо. Все эти "люблю", "скучаю", "жду" и другие пошлые, слащавые банальности были не для Гермионы Грейнджер. Ей хотелось чего-то большего, чем пять букв на пергаменте. Ей хотелось, чтобы Драко взглянул на письмо и сразу подумал о ней. И тогда Гермиона вспомнила про новый фотоаппарат, который ее родители приобрели на Рождественские каникулы. А также про соседку Синди, которая удачно работала в фотосалоне недалеко от дома. В этот раз обстоятельства складывались как никогда чудесно.       Кое-как выпросив фотоаппарат у мамы, Гермиона заперлась в комнате на все замки, чтобы, не дай Мерлин, родители увидели, чем она там занимается. Она включила музыку для настроения и начала готовиться к фотосессии.       Для начала Грейнджер решила, что не будет отправлять Малфою свою фотографию, как в тех журналах, про которые так воодушевленно болтали Гарри и Рон, пока она не зашла в купе поезда. Компромат отправился под мантию, а щеки мальчишек порозовели. Поэтому Гермиона придумает что-то простое и невинное, но при этом с какой-нибудь перчинкой.       Гермиона нашла в своем шкафу юбку, но не очень короткую, и легкую полупрозрачную блузу. Она постаралась сделать легкий макияж, но все растекалось по лицу вместе с потом. Также пришлось прибраться в комнате. Запихать все вещи под кровать и в комод, который и так очень плохо закрывался. Ну и конечно, застелить постель.       Кое-как установив камеру, Гермиона встала в позу. Она сделала губы бантиком, немного нагнулась вперед так, чтобы Драко видел ключицы, которые он так любил. Хотя видны были не только ключицы, но и немного груди, которую Драко тоже очень любил. А правую ладошку Гермиона держала перед собой так, будто отправляет воздушный поцелуй. Глаза она прикрыла. Было немного стыдно.       Гермиона решила сразу сделать как можно больше фотографий с разной степенью "горячести". Следующие кадры уже были без рубашки, но руки прикрывали все, что можно было и нельзя. Робкая улыбка, стеснительный румянец на щеках, красные пятна на груди от смущения. Но дело шло и продолжалось.

***

      Уже на следующий день Гермиона держала в руках пятнадцать фотокарточек. Синди сказала, что этому парню ужасно повезло иметь такую чудесную девушку. Родители просили показать им фото, но Гермиона старалась всячески увиливать от демонстрации. Им бы не очень понравилось эти снимки.       Гермиона не хотела ничего писать на обороте фотографии. Она только накрасила губы красной помадой, которую стащила у мамы вчера для своей импровизированной фотосессии, и поцеловала белую сторону письма.       Почему-то, когда сова улетела к Малфою, Гермиона захотела отмотать все назад, не отправлять фотографию, не устраивать фотосессию. Но дело было сделано, уже ничего не исправить. Осталось только нервно ждать нового письма.

***

      Драко очень сильно скучал по Гермионе. Он считал дни до конца лета. Сейчас их осталось всего тридцать два. Тридцать два дня, и он увидит Гермиону. Малфой столько всего придумал за лето: что будет делать с Грейнджер, не стесняясь рассказывать об этом в письмах к своей единственной.       Все письма Драко хранил в маленькой подарочной коробке, которая лежала в фамильной шкатулке. Письма приходилось прятать, чтобы никто не узнал. Ему казалось, что родители не одобрят его отношений с Гермионой Грейнджер. Будут заводить шарманку насчет чистоты крови и всей этой чепухи чистокровных аристократов.       После обеда в открытое настежь окно влетела небольшая сова Гермионы. В лапках было письмо. Драко сразу же побежал к столу, куда села сова. Насыпав семечек и кое-как отобрав письмо у вредной птицы, Малфой сразу сел обратно на кровать.       Из конверта на колени выпала фотография, но она не двигалась, как привык Драко. Она была статичная. На ней красовалась невероятно красивая Грейнджер. Её красные губки бантиком, закрытые глазки. Да, она была невероятно красивой. Красивее всех, кого он видел.       Драко все смотрел и смотрел на фотографию, поглаживая лицо любимой. Он перевернул фото в надежде на какую-нибудь маленькую записочку, но увидел только след её поцелуя. Он тут же его обслюнявил, вернее, поцеловал. Фотография пахла ею.       До позднего вечера Драко не расставался с фотографией ни на минуту. Куда только за это время он ни прикладывал фото. И к своим губам, целуя Гермиону, и к сердцу, и к щеке. Конечно, он не позволил себе прислонить Гермиону к члену, но стоит признать, ему очень хотелось, настолько, что Драко снял трусы и почти поднес фотографию к члену, но одумался и быстро оделся обратно. Ему показалось, что Гермиона недовольно посмотрела на него.

***

      Утром Драко в который раз держал фотографию перед собой и дрочил. За то количество раз, сколько он толкался в свой кулак, его член должен уже был сточиться. Он чуть не запачкал фотографию. После этого ему в голову пришла чудесная идея отправить Гермионе свой портрет.       Драко лет в десять увлекался колдографией. Родители подарили ему на день рождения фотоаппарат. Тогдашний десятилетний Драко очень радовался, но кто знал, что уже через месяц подарок будет пылиться в одной из кладовой комнат мэнора.       Поставив камеру у окна, Драко нашел лучшую в своем арсенале рубашку. Она была белая. Он причесался, уложил волосы. Миллион раз посмотрелся в зеркало, а когда собирался начать фотографироваться, мама позвала его на завтрак в саду. Пришлось отложить фотосессию на тридцать минут.       Нарцисса приятно удивилась праздничной рубашке, уложенным волосам, но ничего не сказала, прекрасно понимая, чем ее сынок занимался в комнате. Все-таки сложить дважды два она могла, так же, как и опознать ежедневных сов у окна Драко.       После завтрака Драко убежал в комнату, ему не терпелось отправить фотографии Грейнджер. Каких фоток он только не делал. И полностью голый, и частично, и полностью одетый. Драко даже решил сделать фотографии на природе.       Он отобрал лучшие из лучших. Всего получилось двадцать три. Он разделил их на четыре стопки: скромные, не очень скромные, совсем нескромные, но ничего лишнего, и фото, которые не стоило бы отправлять, но очень хочется. Первую стопку со скромными колдографиями он положил на стол, чтобы после ужина быстрее отправить, а остальные он оставил на кровати. Но перед уходом из комнаты Драко все-таки положил их на стол, о чем будет сожалеть до следующего письма.       После трапезы Драко отправил фотографии совой Гермионе и в ожидании ответа решил еще раз пересмотреть свое творение. И только тогда он понял, что отправил не то, что планировал, вернее, планировал, но позже. Драко отправил колдографии, которые в магловском мире называли неожиданным дикпиком в личке от араба. Остается только надеяться, что Гермиона поймет все правильно и не сильно обидится.       С тревожными мыслями Драко лег спать, но перед этим еще раз старательно подрочил на фотографию Гермионы.

***

      Во время воскресного завтрака с родителями к Гермионе прилетела знакомая сова Малфоев. Перед ней упал конверт. Гермионе очень хотелось поскорее прочесть письмо от Драко, поэтому она взяла столовый нож и аккуратно извлекла фотографии. Но увидев, что на них изображено, Гермиона быстро запихнула их обратно в конверт, а его положила в карман своих домашних шорт. Родители заинтересованно смотрели на свою дочь, чей румянец распространялся с невероятной скоростью.       В свою комнату Гермиона чуть ли не бежала, чтобы как все следует рассмотреть и изучить. Заперевшись, она достала из конверта четыре фотографии и начала их просматривать.       На одной из них Драко стоял в ванне и расстегивал свои брюки, под которыми не было белья. На другой Драко, не стесняясь, водил по своему члену рукой. На каждой из фотографий было написано: “Любимому цветочку”. Гермиона очень сильно засмущалась, но сразу же отправила ему все фотографии, которые у нее имелись.