Пэнси Паркинсон. Часть 1. Ненавижу

Пэнси вышла из камина в гостиной дома Паркинсонов. Свадьба была до ужаса милой. Как будто и не Малфои вовсе ее устраивали. Все такие улыбчивые, добрые, открытые... Брр... Аж тошно. Ситуацию спасало только то, что на афтерпати в баре было много алкоголя, громкой музыки и танцев. И не было до ужаса слащавых молодоженов. Пэнси прошла по коридору, прислушиваясь к тишине. Хорошо знакомая тишина родительского дома. Только тиканье часов из гостиной и приглушённый звук собственных шагов по деревянным половицам. Девушка зашла в свою комнату и привычным движением защелкнула замок на двери. Сняла туфли, прошлась мимо шкафа и остановилась, заметив собственное отражение в большом зеркале, висящем на стене. Пэнси медленно повернулась к зеркалу и окинула взглядом темную фигуру, терявшуюся в полумраке. Короткие ножки, которые могли спасти только высоченные каблуки, невыразительная талия, маленькая грудь, щеки, как у хомяка, большой нос картошкой. Почему ей не досталось ни одной аристократической черты?! Почему она не может быть высокой худой блондинкой, как Дафна? Или томной брюнеткой с глубоким взглядом и тонкими пальцами, как Астория?.. Взгляд девушки быстро метнулся на собственные руки. Ну вот, даже пальцы – как маленькие толстенькие корнишоны. Ненавижу. Пэнси сжала руки в кулаки, чтобы больше не видеть этого уродства. Собравшись с духом, она взяла с полки ватный диск и жидкость для снятия макияжа. Чем больше слоев грима она смывала, чем больше ватных дисков брала, тем меньше ей нравилось собственное отражение. Прыщик на подбородке, некрасивый шрам над бровью, оставшийся ещё с первого курса, когда она свалилась с метлы, короткие ресницы, тонкие невыразительные брови... Глаза покраснели то ли от попавшего в них средства, то ли от застилавших их слез. Конечно, он выбрал не ее. Кто вообще позарится на такую замарашку. Да ещё и навязчивую. Постоянно крутилась под ногами. Интересно, зачем он вообще ее пригласил. Просто из вежливости, или чтобы поиздеваться? Пэнси едко улыбнулась собственному отражению. «Не льсти себе, он о тебе вообще не думал, просто позвал всех одногруппников», – услужливо подсказал здравый смысл. «И вообще, хватит уже себя жалеть, заканчивай с нытьем и иди спать, а то утром глаза так опухнут, что будешь похожа на поросёнка!» – тоном матери произнес внутренний голос. Пэнси стянула узкое платье, оставшись в одном белье, и снова окинула свое отражение придирчивым взглядом. «Могла бы так не налегать на закуски», – снова встрял внутренний голос, «Смотри, какие бока отъела, скоро будешь влезать только в пижаму и то с трудом». Девушка втянула живот, но полностью плоским он как на зло становиться не собирался. «Черт-черт-черт», – забилось в голове. Она придавила ненавистный живот рукой и почувствовала подступающую тошноту. Пэнси метнулась в ванную. Два пальца в рот давно привычным движением. На глазах выступили слезы. Через несколько минут девушка с облегчением сползла на пол. «А нечего было так объедаться», – уже знакомый едкий тон. Пэнси прополоскала рот и включила воду в душе. Разделась, стараясь больше не смотреть в зеркало, и встала под горячие струи, пытаясь согреться. Строгий костюм: черный пиджак с золотыми пуговицами, темно-синяя шелковая блузка, юбка-карандаш до колена. И, конечно, туфли на высоком каблуке. Пэнси медленно провела темно-вишневой помадой по верхней губе, не отрывая взгляда от отражения в зеркале. Фарфоровая кожа, идеально ровные стрелки, густые длинные ресницы, искусно наложенный контуринг, создающий видимость острых скул. Макияж был ее маской и ее спасением. За ним она скрывала ненавистные несовершенства своей внешности, на которые с детства указывала мать. Когда маленькой Пэнси подарили ее первый набор косметики, ее жизнь изменилась. Теперь она не ненавидела себя хотя бы на людях. Она впервые почувствовала на себе восхищённые взгляды мужчин. И не только дружков Малфоя, но и старшекурсников, а порой даже и неловкие и смущённые взгляды их отцов. Она наслаждалась этим вниманием, ловила тихие вздохи за спиной и строила глазки самым строгим преподавателям. Она чувствовала власть в своих маленьких пухлых ладошках, которые старалась прятать в карманы, чтобы не портить общую картинку, и ногти от наслаждения до боли впивались в нежную кожу. Даже Драко на старших курсах повелся на этот безукоризненный образ, и если бы не война... Если бы не война. Пэнси подняла глаза и встретилась с собственным тяжёлым напряжённым взглядом в отражении. Пора идти. Первый рабочий день в Министерстве. Гордиться нечем, конечно, но хоть что-то. Не сидеть же, в конце концов, в четырех стенах всю жизнь. Пэнси спустилась в столовую, где эльфы уже давно накрыли стол на три персоны. Всё как следовало. Салфетки в золотых кольцах с гербом Паркинсонов, приборы, аккуратно выложенные по обеим сторонам белоснежных тарелок с тёмно-синей окантовкой. – Доброе утро, мама, доброе утро, папа, – вежливо поздоровалась девушка и заняла своё место за столом. Тут же по правую руку от Пэнси появилась эльфийка и подала омлет с беконом. Когда девушка, аккуратно разрезав блюдо на множество мелких кусочков и положив в рот не больше пары из них, отодвинула от себя тарелку, эльфийка мгновенно подала чашечку черного кофе без сахара. Пэнси вежливо кивнула, проглотила, не поморщившись, горький напиток, вытерла рот салфеткой и вышла из-за стола. – До свидания, мама, до свидания, папа, – заученно произнесла она и направилась к камину в гостиной. В ответ ей была лишь тишина и холодные взгляды родителей с большого портрета над обеденным столом. Когда твои отец и мать гниют в Азкабане, большего от них ожидать не приходится. Пэнси пересекла гостиную и шагнула в камин, бросив горсть летучего пороха. – Министерство магии. В одной чашке черного кофе две калории. Сколько грамм омлета она съела? Сто пятьдесят разделить на три... – Мисс Паркинсон? – Пэнси резко подняла глаза и уставилась на мужчину в мантии, проводившего ей экскурсию по министерству. – Да? – она постаралась вложить в это единственное слово все презрение и надменность, какие могла только из себя выдавить. – У вас есть вопросы? – с нажимом спросил мужчина, окидывая Пэнси не слишком скромным взглядом с ног до головы. – Нет, спасибо, – ее тон не терпел возражений. Паркинсон резко развернулась и направилась в сторону своего рабочего места где-то в глубинах министерских коридоров. Мужчина только успел коротко кивнуть ей вслед. Пэнси смутно представляла, в чем заключаются ее рабочие обязанности. Она пошла на собеседование в прошлом месяце просто из какого-то холодного любопытства и, возможно, ощущения одиночества, особенно явно появляющегося по вечерам, когда она бродила по пустым коридорам родительского дома. Ей было скучно и противно от неумения себя занять. У нее просто не осталось друзей. Почти все слизеринцы после войны как-то даже слишком рьяно переметнулись на сторону Поттера или хотя бы пытались делать вид, что они невинные овечки. Кто-то, как Забини и Нотт, предпочли теплые страны сырой Англии. Пэнси же продолжала жить скорее по привычке. Она не умела и не горела желанием принимать решения. Просто, в один ужасный, но очень отрезвляющий момент она вдруг поняла, что осталась совсем одна в огромном пустом холодном мертвом доме, населенном портретами покойников и преступников. Поразмыслив несколько недель, она приняла свое первое в жизни самостоятельное решение, зная заранее, что ещё долго будет ненавидеть себя за это. Она написала письмо в Министерство с прошением о стажировке. И ей ответили, что с нетерпением ждут ее на собеседовании. И вот он первый рабочий день. Место за большим столом из темного дерева в зале, напоминавшем хогвартскую библиотеку. Тусклое освещение, высокие потолки, каменные стены, нагромождение шкафов с миллионом ящичков. Длинный проход вдоль рядов рабочих столов, ведущий к двери кабинета начальницы. Пэнси заняла указанное ей место за столом рядом с девушкой, лицо которой показалось ей смутно знакомым. Кажется, она видела ее в школе. Да, совершенно точно. Вздёрнутый нос, слишком большие для такого маленького лица глаза, серовато-коричневые волосы, всегда забранные за маленькие ушки. Жёлтый галстук. Хоть сейчас ее соседка была в бежевом кардигане и коричневой рубашке, жёлтый галстук как будто незримо присутствовал в ее наряде, в ее манере слишком мягко улыбаться, приветливо желать доброго утра коллегам, даже сложенные неаккуратной кучкой разноцветные карандаши на ее рабочем месте как будто кричали: жёлтый галстук, Пэнси, тебя посадили рядом с пуффендуйкой! Паркинсон закатила глаза и отвернулась от соседки. За спиной послышался шепот и смешки. Пэнси напряглась, прислушиваясь. Конечно, они ее обсуждают. Смеются над тем, что надменная Паркинсон из свиты Малфоя теперь – обычная министерская секретарша на испытательном сроке. Пэнси резко развернулась после особенно громкого смешка соседки, готовя свой самый презрительный взгляд. Соседка с подругой, подавшейся вперёд со стола позади них, замерли и обеспокоенно посмотрели на Паркинсон, которая тоже застыла, забыв, что хотела сказать. В руках у пуффендуйки была колдография младенца, смеявшегося и забавно шевелившего ножками и ручками, и подруги умилялись его неловким движениям. Они и думать не думали о Пэнси. – Извини, мы мешаем тебе сосредоточиться? – с искренней заботой спросила соседка, – Я просто показывала Джейн своего племянника, – в оправдание она протянула колдографию Пэнси, – Он такой милый, ну просто чудо. На лице пуффендуйки расплылась ласковая улыбка. Паркинсон машинально взяла протянутое изображение и кинула на него быстрый взгляд. – Да, очень мило, – без интонации произнесла она и отдала обратно. – Ещё раз прости, мы больше не будем шуметь, – извиняющимся шепотом произнесла соседка и спрятала колдографию в рюкзак. Пэнси молча кивнула и отвернулась, стараясь не показать своего смущения и недоумения. Они говорили не о ней. Даже и не подумали. Для них она была просто новой коллегой. Не надменной слизеринкой, не надоедливой страшилой, не задирой из школы, которая обзывала их грязнокровками. Не угрозой, не объектом ненависти. Для них она была просто Пэнси, сидевшей с ними рядом на работе. Черное каре, бледная кожа. Молчаливая и неприветливая. Но мало ли таких. Кто-то не хочет отвлекаться от работы, кто-то не любит общаться по утрам, а кто-то просто не выспался. Эта простая и одновременно одна из самых откровенных мыслей в ее жизни поразила Пэнси до глубины души, если у ее души вообще предполагалась некая глубина. Нет, определенно, если раньше этой глубины и не было, то она стала появляться в тот самый момент, когда она поняла, что всё изменилось. Мира, в котором она жила, больше не существовало. Она почувствовала, что все почему-то ушли вперед, забыв или хотя бы сделав вид, что забыли, то, что было в школе. А она осталась там. У входа в гостиную Слизерина. С туго затянутым зеленым галстуком на шее. Абсолютно одна в темной промозглом подземелье. Она вдруг физически почувствовала нехватку воздуха, как будто галстук затягивался всё сильнее. Пэнси потянулась рукой к шее в попытке расстегнуть верхние пуговицы блузки. Она судорожно хватала ртом воздух, но не могла вздохнуть. Сердце колотилось бешено, отдаваясь в ушах гулким эхом. В глазах потемнело. Она резко вскочила из-за стола с намерением как можно скорее покинуть зал, сделала несколько шагов в сторону выхода, стараясь не смотреть по сторонам и не привлекать внимание, и неожиданно во что-то врезалась. Чьи-то руки мягко отодвинули Пэнси. Девушка резко вскинула голову и попыталась сфокусировать взгляд на кажущемся хорошо знакомым лице. – Доброе утро, Пэнси, – сдержанный, но не агрессивный тон, руки всё еще поддерживают ее за плечи. Гермиона, мать ее, Грейнджер. Ну, конечно. В кого же еще врезаться в первый рабочий день. – Извини, – буркнула Пэнси и отстранилась, всё еще пошатываясь. Возможно, это было ее первое извинение перед Грейнджер за всё время их знакомства. – Ничего страшного, – Гермиона вежливо улыбнулась, – Как раз хотела ввести тебя в курс дела. Мне передали, что ты поступила в мой отдел. В ее отдел?! Да вы издеваетесь! Этот день определенно не мог стать ещё хуже. Предел достигнут. Пэнси Паркинсон в подчинении у грязнокровки. Наверняка на собеседовании был какой-нибудь злопамятный гриффиндорец. Наверное, тот белобрысый. Или та с вытянутым лицом. Или оба. Или... – Зайдешь ко мне сейчас? – негромкий голос Грейнджер прервал полные ненависти рассуждения Пэнси. Девушка, уже немного придя в себя, холодно посмотрела на Гермиону и кивнула. – Отлично, идём, – Грейнджер обошла Пэнси и торопливо направилась к своему кабинету в конце прохода, по пути коротко здороваясь с подчинёнными за столами. В сумме не меньше дюжины. Большая шишка. И это всего за сколько? Меньше пяти лет? Впечатляет. Хотя кто бы сомневался. Она же героиня войны. И лучшая подруга Поттера. Конечно, министерство готово ей ручки целовать. Ещё немного – и доберётся до места самого министра. Наверняка ее тут все обожают. Вон как в рот смотрят. Лицемеры. Пэнси узнала среди новоиспеченных коллег как минимум двух слизеринцев, один из которых точно был сыном Пожирателя. Вот оно как всё обернулось. Девушка неторопливо последовала за Гермионой, обдумывая свои наблюдения. Пока что никто из бывших знакомых не подошёл к ней специально, не пытался завести беседу. Есть ли среди них те, кто не предал идеи чистоты крови? Возможно, какое-нибудь тайное общество? Интересно, когда ее пригласят? Паркинсон обвела цепким взглядом коллег, но все они вели себя... обычно. Никто не перешептывался, не бросал двусмысленные взгляды, даже не смотрел искоса. Возможно, в этом отделе искать нечего. Чем они вообще тут занимаются? Пэнси дошла до входа в кабинет и потянула на себя только что закрывшуюся за Гермионой дверь. Пахнущий книгами и чернилами воздух вырвался наружу и защекотал ноздри. Паркинсон поморщилась. Заучка Грейнджер. Вечно таскала с собой эти старые вонючие фолианты. И задирала нос, как будто она самая умная. И смотрела так презрительно и надменно в сторону слизеринцев. Чем же ты лучше нас, Гермиона Грейнджер?! Ты же всего лишь жалкая… – …Грязнокровка! – выплюнул Малфой. Рядом с ним расхохотался Гойл. Пэнси перевела взгляд с Грейнджер на Драко и подобострастно улыбнулась, но тот продолжал смотреть вслед гриффиндорке, наслаждаясь ее злостью и смущением. Уизли потянул Гермиону за рукав мантии в сторону стола своего факультета. – Маггловское отродье, – стараясь привлечь к себе внимание, звонко выкрикнула Пэнси вслед удаляющейся парочке и тут же кинула быстрый взгляд на Малфоя. Тот удостоил Паркинсон одобрительного кивка. В следующую секунду Гойл затеял какую-то нелепую игру с вишневыми косточками, и Драко тут же отвернулся от Пэнси. Та смотрела на его затылок, всё прокручивая в голове этот мимолетный кивок. Он обратил на нее внимание, он ей доволен. Доволен… – Пэнси? – голос Гермионы вернул в реальность из школьных воспоминаний. Паркинсон поежилась как от сквозняка, шагнула в кабинет и закрыла за собой дверь. – Садись, – Грейнджер указала на кресло, стоящее с противоположной стороны письменного стола. Сама она уже обошла стол и стояла, сложив руки на груди и с некоторым интересом разглядывая нового стажера. Пэнси небрежно приземлилась в кресло и закинула ногу на ногу. Провела руками по подлокотникам, поерзала, устраиваясь поудобнее, прокашлялась. Пусть заучка подождет. Гермиона громко выдохнула то ли от нетерпения, то ли от волнения. – Я не буду ходить вокруг да около, – наконец четко произнесла она, – Мне нужна твоя помощь. Паркинсон, до этого методично убиравшая пылинки с лацканов пиджака, резко подняла голову и недоуменно уставилась на Грейнджер, забыв облачить лицо в привычную маску холодности и презрения. Гермиона смело смотрела ей в глаза и даже не смутилась, когда Пэнси, наконец придя в себя, пренебрежительно фыркнула. – Я должна принести извинения за то, что без твоего ведома попросила направить тебя на стажировку именно в мой отдел, – не дождавшись ответа, продолжила Грейнджер. Глаза Паркинсон округлились, но она снова предпочла промолчать. – Ты имеешь полное право отказаться и попросить перевести тебя, я не буду препятствовать, – спокойно говорила Гермиона, пристально всматриваясь в лицо девушки и пытаясь понять, что за эмоции та пыталась скрыть, – Когда ты подала заявление на стажировку, я поняла, что это может быть мой единственный шанс. Пэнси прищурилась. К чему она клонит? – Понимаешь… – Гермиона сделала паузу, подбирая слова. У ботаника закончились слова?! – То, что ты теперь работаешь в Министерстве – очень удачное совпадение. Никто из… твоих… однокурсников… с факультета… Было забавно смотреть, как Гермиона пытается не оскорбить слизеринцев из банды Малфоя, чтобы завоевать доверие Пэнси. Та только усмехнулась. – Смотри не лопни от напряжения, – прервала Гермиону Паркинсон, ехидно улыбаясь, – Я поняла, что, кроме меня, никто из чистокровных слизеринцев ни ногой в эту дыру. Ближе к делу. Что тебе от меня нужно? Гермиона с видимым облегчением выдохнула и опустилась на стул. Можно было больше не играть и не строить из себя непонятно кого. – До меня доходят слухи, что в Министерстве снова начинаются брожения по поводу чистоты крови и возвращения… Темного Лорда. Необходимо выяснить, кто за этим стоит и насколько это серьезно, – быстро объяснила она и выжидающе посмотрела на Пэнси. – И с чего ты взяла, что я буду тебе помогать? – Паркинсон презрительно скривила губы. – Я не была уверена. И не уверена сейчас. В любом случае, у меня особо нет вариантов, – честно ответила Грейнджер. Пэнси ничего не ответила, только задумчиво покачала головой. Молчание длилось несколько минут. – Ты можешь обдумать мое предложение. Мне не нужен ответ сию же секунду, – прервала тишину Гермиона. Пэнси кивнула. – Это всё? – Да… – рассеянно ответила Грейнджер. Пэнси снова кивнула и встала. – Всего доброго, – невыразительно произнесла она и вышла из кабинета, оставив Гермиону теряться в догадках.