Пэнси Паркинсон. Часть 1. Ненавижу

Гермиона мерила шагами комнату. Напряженная складка легла между бровей. – Прямо так и сказал? – она остановилась и перевела взгляд на сидящую в кресле Пэнси. – Ну, не дословно, – Паркинсон попыталась добавить в голос сарказма, но получилось не очень убедительно, – Но суть была в этом. Гермиона кивнула и сложила руки на груди. Она казалась обескураженной. Рассказ Пэнси о Флинте действительно застал ее врасплох. Она не злилась, не топала ногами, не кричала, не сжимала в ярости палочку. Казалось, Грейнджер была разочарована. Расстроена до глубины души и неприятно удивлена. Признаться, Пэнси рассчитывала на другую реакцию. Поведение Гермионы отражало ее собственные мысли на этот счет, но она бы предпочла увидеть ярость, а не тоскливую безысходность. Их обеих снедало неприятное чувство дежавю. Они это уже проходили. Прошлое мрачным холодком пробралось под ребра и сильно сдавило легкие. Темное, гнилое, тошнотворное ощущение. То, от чего все здесь, в этом отделе, старались отмахнуться, сделать вид, что всё давно прошло, исчезло где-то там, далеко, что это было не с ними нынешними, а с теми тогдашними школьниками, они туда больше не вернутся, ни сегодня, ни завтра, никогда. Но оно не забыло. Не ушло, не пропало в истории. Оно всё еще здесь, в этих стенах, в этих кабинетах, в головах. Гниет и отравляет мысли и жизни. Гермиона подняла голову и посмотрела на Пэнси. Их взгляды пересеклись, и, пожалуй, впервые за всё время их знакомства их мысли совпали так явственно. Грейнджер даже смутилась на мгновение, ощутив собственную тоску, отраженную в глазах девочки, которая издевалась над ней столько лет. – Пэнси, почему ты мне это рассказала? – задала она вполне закономерный вопрос. Да, Пэнси, почему??? Тебя позлить, конечно же. Посмотреть, как ты бесишься. Зачем же еще? Можно соврать. Придумать что-нибудь о солидарности, чувстве искренней благодарности к коллегам и, конечно же, к дорогой начальнице, которая так тепло приняла ее, несчастную и всеми покинутую Пэнси. Но смысл? Она уже и так сдала всю информацию, пути назад нет, можно не придуриваться. Можно признаться. Сказать правду, что ей просто стало обидно. Простота и наивность Флинта задели ее самолюбие. Им было настолько плевать, будет ли она их частью, что они послали на вербовку его?! Наверняка к Малфою или Забини отнеслись бы с бóльшим уважением. Да даже какого-нибудь Гойла завлекали бы не свиданием с недалекой красоткой. Они еще пожалеют, что не оказали должного почтения Пэнси Паркинсон. – Мне стало жалко Флинта, – она выбрала третий путь, слезливую полуправду, которая точно тронет Грейнджер и заодно спасет этого недалекого дурачка от Азкабана. Гермиона, как и ожидалось, удивленно подняла брови и даже слегка улыбнулась. – Он сам не понимает, куда вляпался. Они явно используют его ради каких-то своих целей, – объяснила Пэнси, – И как бы мне ни были близки их идеи… Девушка сделала паузу, давая Гермионе время обдумать последнее утверждение. – … Я не позволю им так относиться к своим единомышленникам и сама не стану их поддерживать. Грейнджер опустила голову и некоторое время напряженно разглядывала носки своих ботинок. Это не была полная победа, она хорошо это понимала. Но и отмахиваться от информации, естественно, было бы абсолютно неразумно. Что ж, выбирайте, мисс Грейнджер. Помощь врага или бездействие? – Поговорим об этом завтра? – после долгих размышлений наконец выдавила из себя начальница, избегая прямого острого взгляда Пэнси. Паркинсон скрипнула зубами, но сдержалась, чтобы не выдать очередное нелестное замечание в сторону заучки. – Конечно, – пробормотала она сквозь зубы, – Время терпит. Увидимся завтра. И послезавтра. Сегодня ведь всего лишь среда. А потом в понедельник. И так до конца моей гребаной жизни. Или ее. Перспективы манящие, ничего не скажешь. Пэнси, поморщившись, запихнула ноги в ботинки и не без труда поднялась с кресла. Говорить больше ничего не хотелось. Она и так разболтала намного больше, чем планировала. Если это не разрушит ее репутацию в магическом мире, она будет крайне удивлена. Это будет означать только то, что у волшебников не осталось ни капли чувства собственного достоинства. Пусть они лучше ненавидят ее за предательство своих, чем хвалят за проявленную бдительность. Тьфу. Пэнси громко хлопнула дверью кабинета и, захватив сумку со своего рабочего места, покинула министерство под озадаченные взгляды коллег. Ненавижу. Ненавижу это всё. Что вы на меня пялитесь со всех сторон?! Осуждаете, да??? Как вам, а?! Дочь-предательница! Ха! Не ожидали такого поворота??? Звон фамильного фарфора. Белоснежные осколки рассыпаются по мраморному полу. Ненавижу!!! Гори оно всё адским пламенем!!! – Бомбардо!!! Портрет каких-то предков по отцовской линии разлетелся в щепки. – Конфринго!!! Вспыхнули тяжелые темно-лиловые занавески. Отсветы пламени заиграли на черном мраморе и отразились в ледяных глазах Пэнси, царствующей над чистым безумием. Она стояла посреди столовой, где эльфы, как обычно, подготовили полностью сервированный на три персоны стол. Ужин будет еще не скоро, поэтому выставлен только фарфор. Он первым попал под удар, когда девушка оказалась дома после разговора с Грейнджер. Пэнси трясло как в лихорадке. Ее переполняла ярость. К себе, к жалкой шайке новых Пожирателей, к родителям, к министерству, к коллегам, к начальнице. – Ненавижу!!! – неестественно громко и с надрывом заорала Паркинсон, – Сдохните, сгиньте!!! Сектумсемпра!!! Ближайший к ней стул с треском разломился на две части. Со стены на нее укоризненно смотрели родители. Конечно, они ею не гордятся. Так сорваться, где это видано?! Разве так себя ведут воспитанные девочки??? Подумать только… Что скажут соседи?! Какой скандал… – Авада Кедавра!!! – низким грубым голосом закричала Пэнси. Зеленый луч из палочки влетел в портрет и прожег его наискосок широкой трещиной. Испугавшись собственного неконтролируемого гнева, вложенного в заклинание, девушка выронила палочку и попятилась. На глазах выступили слезы, зубы стучали, ногти до боли впились в ладони. – Нет… Нет. Нет. Нет, – бездумно шептала она, – Оставьте меня. Не трогайте. Не подходите. Не смотрите на меня так… Уйдите, уйдите… Уйдите!!! Крик потонул в тишине. Никого не было. Она была одна. Совершенно одна.

***

Бум. Бум. Бум… Часы в гостиной пробили восемь. Мелкая дрожь пробежала по позвоночнику. Пустой безразличный взгляд скользнул по усыпанному щепками и осколками полу. Хм. Не спеша пробежался по стенам, на мгновение остановился на обугленных лоскутах штор, метнулся к рассеченному наискось портрету. Ничего. Не дрогнуло, не замерло внутри. Совсем ничего. Холодно. Холодно часами сидеть на мраморном полу. Ноги затекли. Больно. Пошевелить больно. Ай. Пусто. Так пусто в доме. Так пусто и тихо. Давно так не было. Настолько тихо. Как будто звук заглушили. Как будто заклинанием. Так странно. Странно приятно. Больше не слышать их голосов в своих мыслях. Больше не видеть их укоризненных взглядов. Тишина. Пальцы еще дрожат. Такие маленькие ладошки… И следы от ногтей. Ничего, ничего, это пройдет. Просто кожа нежная. Так бывает. Надо подняться. Бедные ножки. Досталось им, конечно. Ну, давай, соберись. Вот так. Прибраться бы тут. Выкинуть все эти дрянные портреты и ужасные шторы. Как насчет изумрудного и серебряного? И красивые хрустальные люстры, чтобы было больше света. Устраивать в гостиной вечеринки, пригласить одноклассников. Как когда-то во время учебы. Танцевать всю ночь… Пэнси пересекла столовую, разулась и наступила босой ногой на шершавый паркет гостиной. Она прошла на цыпочках несколько шагов, замерла, глубоко вдохнула. В голове заиграла тихая мелодия. Пэнси приподняла руку и проследила за ней взглядом, остановившись на кончиках пальцев. Наклонила голову, прикрыла глаза, прислушиваясь. Мелодия становилась всё увереннее, обретала объем и глубину. Шаг. Поворот. Наклон, поворот. Раз. Два. Три. Четыре. Еще раз. Ноги легко переступали с места на место, руки тянулись вверх, вперед, вслед за ними плечи, корпус. В сторону, обратно, выпрямиться и снова наклон. Раз. Два. Три. Четыре. Поворот. Руки прижаты к груди и тут же в стороны, словно готовые к объятьям. Вверх. Два шага назад. Танец, словно полет в облаках с закрытыми глазами. В тишине. Как легко и спокойно… Пэнси на мгновение приоткрыла глаза и заметила свое отражение в большом зеркале. Плавные движения, чуть затуманенный взгляд, волосы в небрежном беспорядке. Она была… красива. Не той искусственной красотой, за которой гналась. Она была прекрасна сама по себе, просто танцуя под несуществующую музыку босиком в гостиной. Поразительно… Гермиона выглянула из кабинета, держась за дверной косяк. – Пэнси, как ноги? – как-то слишком фамильярно спросила она, привлекая к себе внимание всего отдела. Паркинсон резко подняла голову, оторвавшись от работы. Что она себе позволяет?! Теперь все смотрят! Или это такой отвлекающий маневр? А… – Нормально, – буркнула девушка в ответ и кинула на начальницу быстрый раздраженный взгляд. Заканчивай уже этот спектакль. – Зайди ко мне, – Гермиона махнула головой и скрылась в кабинете. Раскомандовалась. Она тут что, самая главная что ли?! А, ну да… Пэнси цыкнула, нарочито медленно отложила журнал, с которым работала, не спеша встала со своего места, поправила пиджак, юбку, прическу, и только после этого отправилась в кабинет начальницы. – Закрой дверь, пожалуйста, – непринужденно попросила Грейнджер, заметив девушку на пороге. Пэнси хлопнула дверью посильнее и вопросительно посмотрела на Гермиону. Она наконец решилась? Или вызвала сообщить, что не доверяет словам своего заклятого врага? – С ногами точно всё в порядке? Нужна еще мазь? – всё так же спокойно уточнила Грейнджер. Пэнси вскинула брови. Сейчас-то чего? Их уже никто не слышит. Не дождавшись ответа, Гермиона вопросительно посмотрела на Паркинсон. – Всё нормально, я же сказала. Мазь я уже купила, – проворчала девушка, сложив руки на груди. – Силенцио, – в ответ произнесла Грейнджер, умело, но не очень изящно махнув палочкой. Заклинание тишины. Ну, конечно. – Мы обсудили то, что ты мне сообщила, – начала Гермиона серьезным тоном, – И решили, что было бы разумно принять твое предложение. Неприкосновенность Флинта в обмен на информацию, я правильно понимаю? – Мы?! – Пэнси не сдержалась и повысила голос. – Всё верно, – начальница оставалась на удивление спокойной, – Ты же понимаешь, что я не могу контролировать всё в одиночку? Паркинсон поджала губы. – Не дуйся, с большинством из нас ты уже знакома, – Гермиона примирительно улыбнулась. – Поттер, Уизли… – начала Пэнси с презрением. Ввязалась она, конечно… Грейнджер кивнула. – Рон, Гарри, Сьюзен и Роджер, – перечислила она. – Сьюзен?! – Пэнси не смогла скрыть недоумение. Уж кто-кто, а ее соседка по рабочему месту явно не походила на тайного агента. Гермиона только усмехнулась. – А последний кто? – кажется, заучка назвала еще чье-то имя. – Роджер Дэвис, с Когтеврана. Возможно, ты помнишь его со школы, – пояснила Грейнджер. – Смутно, – пожала плечами Паркинсон. – Он собирался зайти познакомиться, – тон Гермионы показался Пэнси каким-то заискивающим. Что за игры?! Пэнси прищурилась. Пусть заходит, раз собирался. Решил лично посмотреть на слизеринку-предательницу? Посмеяться ей в лицо? Негромкий стук прервал ее мысли. Грейнджер приоткрыла дверь и впустила внутрь высокого парня с темными волосами, чуть прикрывавшими уши. Как только он вошел, то попытался привести в порядок растрепанные пряди, но, кажется, сделал только хуже. Парень пробежал взглядом по кабинету и замер, наткнувшись на лицо Паркинсон, выражавшее всю гамму негативных чувств от презрения до раздражения. – Роджер, Пэнси, – мягко произнесла Гермиона, украдкой глядя на молодого человека. – О-очень приятно, – Роджер протянул руку, но Пэнси только надменно фыркнула и отвернулась. К черту эти формальности. – Насчет Флинта, – она решила вернуться к изначальной теме разговора, – Он пригодится мне как информатор, чтобы узнать имена остальных членов этого кружка по интересам. В обмен я прошу дать ему шанс оправдаться. Он глуповат, но в целом безобидный. Если его хорошенько припугнуть, он больше никогда в такое не полезет. – Принимается, – Гермиона кивнула, – Думаю, остальные тоже не будут возражать. Грейнджер обогнула Роджера со спины и подошла к письменному столу. – Итак, подробности плана мы обсудим на общем собрании в пятницу вечером в Норе, – подытожила она, опершись на деревянную столешницу, – Надеюсь, все смогут присутствовать. Роджер с готовностью закивал. Пэнси окинула его полным безысходности взглядом и глубоко вздохнула. Очаровательно. Собрания в дыре у Уизли. Это всё ради тебя, чертов Флинт. И стоило тебя жалеть вообще… – Я приду, – обреченно пробормотала Паркинсон, – Это всё? – Почти, – быстро ответила Гермиона, – Если кто-то из общества свяжется с тобой до собрания, или Флинт опять куда-то позовет, по возможности сходи и запомни всё, что увидишь и услышишь. – Я не тупица, – Пэнси закатила глаза, – Как-нибудь справлюсь. – Не сомневаюсь, – усмехнулась Грейнджер, – На этом всё. Паркинсон облегченно выдохнула и направилась к выходу. Когда она уже потянула на себя дверную ручку, Роджер сделал шаг ближе. – Пэнси, – девушка обернулась и окинула парня хмурым взглядом, – У тебя всё получится! Паркинсон недоуменно посмотрела на Роджера. Что он несет вообще?! Где-то на фоне послышался очень выразительный кашель Гермионы. Пэнси резко развернулась и хлопнула дверью перед носом парня. Паркинсон зашла в уборную и прислушалась. Кажется, никого. Она громко выдохнула и прошлась рассеянным взглядом по стенам и зеркалам. Ей было не по себе. Холодок пробежал по спине. Странное ощущение. Пэнси включила воду и наклонилась над раковиной. Шум воды заглушал навязчивые мысли, полные сомнений о правильности ее решения. С одной стороны, она спасала своего, с другой – своих же предавала. Но если Флинт был действительно из ее круга, и в целом повел себя вполне по-джентельменски, то те, кто его завербовал, скрывались в тени и явно использовали его как марионетку. Значит, она поступила по совести. Конечно, Флинт ее не поймет, но это уже его проблемы. Настоящих чистокровных слизеринцев на свободе и так по пальцам пересчитать. Переживет. В следующий раз будет осторожнее. А вот удастся ли ей самой отмыться от клейма предательницы… За спиной послышалось негромкое покашливание. Пэнси вздрогнула и резко обернулась. Сьюзен. Ну, конечно. Интересно, давно она тут стоит? Коллега мягко улыбалась. Наверное, уже в курсе плана и радуется, как гусыня, что наконец собрала всех утят под свое крыло. Хотя пуффендуйка и была самой младшей из команды, Пэнси почему-то всегда казалось, что она стремится окружить всех излишней заботой и вниманием. Не сказать, что это сильно раздражало, скорее было слишком непривычно. – Ты теперь в нашей команде? – с искреннем воодушевлением и почти с придыханием пролепетала Сьюзен. – Ненадолго, – буркнула Паркинсон, – Надеюсь. Девушка быстро закивала в ответ, напомнив Пэнси Роджера. Чего это они все вдруг такие внимательные и заботливые? – Это же замечательно! В пятницу в Норе? – Сьюзен подошла к соседнему зеркалу и заправила волосы за уши. Да чего ж ты такая… жизнерадостная-то. – Слушай, – Пэнси понизила голос, – Мы с тобой не друзья, Сьюзен. И вряд ли когда-нибудь ими станем. Так почему бы тебе не перестать меня опекать?! Сьюзен с минуту молчала, невинно хлопая глазами. Вопрос, похоже, застал ее врасплох. – Я… просто… Немного беспокоилась о твоем самочувствии… – растерянно пробормотала она. Пэнси нахмурилась. – С чего это?! – она нависла над пуффендуйкой, буравя ее напряженным взглядом. – Пэнси, – мягко, но с нажимом произнесла Сьюзен и, аккуратно положив руку девушке на плечо, развернула ее к зеркалу, – Посмотри внимательно. Ты же… таешь на глазах. Еле держишься на ногах. Кожа такая бледная, что видны сосуды, смотри. Возможно, тебе стоит обратиться к врачу… Она еще что-то говорила, касалась ее рук, придерживая за плечо, но Пэнси уже не слушала. Она напряженно смотрела на свое отражение в зеркале и с ужасом наблюдала, как ее черты искажаются после слов Сьюзен. Она видела себя ее глазами, и перед ней был не человек, а тень, привидение с бледной полупрозрачной кожей, обтягивающей выпирающие кости. Огромные синяки под глазами проглядывали даже через значительный слой штукатурки. Волосы потускнели, губы высохли и потрескались. Руки задрожали, отбивая неровный ритм на раковине. – Какой ужас… – прошептала Пэнси одними губами, – Что со мной… В глазах застыли слезы. Она не могла заплакать. Ее тело было настолько истощено физически и эмоционально, что она просто не могла плакать. – Всё будет хорошо, – серьезно и почти настойчиво произнесла Сьюзен и тут же крепко обняла Пэнси, которая была уже не в силах сопротивляться, – Мы справимся. Вместе.