Я люблю тебя, Арчер Паркер…

      Мы с Даниэлем поднялись на первый этаж, но идти до бабушки пешком я не горел желанием. Хоть у меня и была своя машина, сесть за руль мне можно будет только через месяц. До восемнадцати мне строго было запрещено садиться в машину в качестве водителя. На самом деле по закону мне уже можно было садиться за руль, но отец был против. Существовал целый ряд ограничений для водителей-подростков. Чаще всего меня отвозил водитель Катарины, но иногда за мной заезжал отец. Насчёт ограничений: нельзя было ездить подросткам в тёмное время суток. Также без сопровождения взрослых и только какое-то определённое количество часов. Полный бред, поэтому отец и решил не заморачиваться. Вариант остался один, и я позвонил Катарине.       — Катарина, можно одолжить твоего водителя? — я знал, что она мне не откажет.       — Куда намылился, Арчи? — заворчала моя подруга. — Я тут, значит, его прикрываю, а он вздумал удрать!       — … — я вздохнул в трубку так, чтобы это точно услышала Катарина.       — Чёрт с тобой, бери, — проворчала девушка.       — Ты лучшая, Катарина! Люблю, целую, обнимаю!       — Всё-всё! Не подлизывайся! — на этом Катарина закончила разговор и сбросила трубку. А мы уже садились в машину Роберта.       — Роби, отвези нас к моей бабушке, пожалуйста. Катарина, если что, знает, — сказал я.       — Хорошо, Арчи, — ответил мужчина.       Пока мы ехали, Дани увлечённо смотрел в окно и вдруг спросил.       — Почему ты назвал его Роби? Вы с ним близки? — вдруг спросил Даниэль.       — Эм, нет. Но так называет его Катарина. Она уважает всех своих подчинённых, но Роби находится с ней почти 24 часа в сутки. Он для неё практически член семьи, и он просто очень хороший человек, — говорил я, будто пытаясь защититься.       — Ясно.       Через пару минут Даниэль снова спросил:       — Ты давно встречаешься с ней? — спросил Даниэль.       — С кем? — не понял я.       — С Кейт.       — Не, мы не встречаемся. Просто она помогает мне скрывать мою ориентацию, — ляпнул я. И как только у него это получается? Вытягивает из меня всю правду.       — Так значит тебе нравятся парни?       — Нет, я просто так тебя целовал. Для общего развития, Даниэль, — подъебал я его.       — Я тебе нравлюсь? — спросил парень с ухмылкой на лице.       — Даниэль, я уже тебе всё сказал. Мы, типа, семья теперь. Ты симпатичный, и если бы не ваши разборки, то, скажу честно… я бы задумался. Я бы подумал даже об отношениях с тобой. Но пойми, моя бабушка и дедушка против отношений такого рода. В этом городе мне не светит быть геем, Дани. И ты последний, с кем я вообще могу заводить отношения. То есть вообще не могу, — от этих слов по моей спине прошёлся холодок.       — Я и не говорил об отношениях. Я бы хотел переспать с тобой, вот и всё, — закусив нижнюю губу, произнёс блондин.       — Прости, но это плохая идея, Дани.       Когда мы вышли из машины, Даниэль снова задал вопрос:       — А ты не боишься перед этим мужиком говорить о таких вещах?       — Нет. Семья Катарины знает обо мне абсолютно всё. Её водитель знает обо мне больше, чем вся моя семья. Так зачем что-то скрывать?       — Ты глупый или прикидываешься, Арчи? Разве можно так доверять людям? — усмехнулся Даниэль.       — Мать Катарины как-то вытащила меня из такого дерьма и даже не заикнулась об этом. Она ничего не сказала моему отцу. У меня нет причин не доверять им, понимаешь? Но есть миллион причин верить, — попытался объяснить я.       Мы дошли до крыльца дома моей бабушки, и она тут же открыла дверь. В этом вся она. Ждала, наверное, нас с самого утра. Мне показалось странным, что сейчас я не испытывал страха. Больше всего сейчас я хотел, чтобы Даниэль им понравился.       — Ты должно быть племянник Итана? — спросила бабушка.       — Здравствуйте, да. А вас как зовут, мисс? — Дани просто просиял улыбкой до ушей.       — Элисон. Можешь называть меня бабушка Элисон, дорогой, — проговорила бабушка с такой же улыбкой.       Я стоял и недоумевал, откуда в ней вдруг появилась эта доброта. Сколько себя помню, к Итану такой любви она не испытывала. Хотя я же не привёл Даниэля в качестве своего парня, наверное, причина в этом.       — Как поживает твой отец, Даниэль? А тётя Шейла? — спросила она у блондина, с горящими глазами.       — Вы знаете моего отца и мою тетю? — спросила бабушка.       — Элисон, перестань, — вдруг сказал дед.       — Пойду накрою на стол, — сказала бабушка.       — Меня зовут Чарли, но не буду предлагать называть меня дедом, — дед подошёл и пожал Даниэлю руку.       Что-то в его взгляде заставило меня поёжиться. Интересно, Даниэль тоже это заметил?       Моя бабушка была в восторге от Даниэля. Было видно, что он ей понравился. Сейчас он даже не казался мне таким плохим. Наверное, даже у Оливера так не получалось заинтересовать её. Он рассказал об отдыхе с родителями. Рассказывал, как отдыхал в других странах. Они разговаривали о готовке. Кто бы мог подумать, что Даниэль Уокер, оказывается, умеет готовить. Всё дошло до того, что бабушка предложила нам остаться. Остаться, чтобы они с Даниэлем смогли испечь торт. Или мир сошёл с ума, или я. Скорее всего, всё сразу. Потому что бабушка предложила спать нам с ним в одной комнате, а кровать там была одна. Я позвонил отцу и сообщил ему об этой прекрасной новости. Отец был не против нашей ночёвки у бабушки.       До самого вечера они что-то там готовили, а я взял на себя самую ответственную работу. Сидел и делал сразу две домашки, просто охуительно провёл вечер.       Бабушка сказала, что Даниэля отвлекать нельзя. Мальчик, видите ли, старается, хочет нам понравиться, а мы, как хорошо воспитанные люди, должны это оценить. Да и ладно, на это сейчас было мне, откровенно говоря, по хуям. Больше меня волновало тот факт, что я должен спать с ним в одной, блять, кровати. Спать в одной кровати с человеком, на которого у меня встаёт. Это же надо из всех людей этой чертовой планеты засунуть в мою постель Даниэля. А потом она говорит: «Арчи, я переживаю. Арчи, не будь таким, как отец». А сама подсовывает мне такую свинью. Самого гейского гея из всех геев. Который меня так оголубит… ей даже, думаю, в кошмарах такое не снилось. Хотя оголубять уже нечего, тут уже постаралась моя дорогая Катарина.       Когда этот «чудо» — Даниэль — доделал свои кулинарные дела, мы ещё раз все поели и пошли баиньки. Мою бабушку не волновало: хотим мы или нет — это всегда меня в ней раздражало. Когда я тут жил, у меня был отбой в десять часов, ага. Я, конечно, благоразумно делал вид, что сплю и вижу десятый сон. Но, на самом деле, я до часов двух ночи рубился в телефон. А сейчас я просто не усну. Во-первых, потому что ещё очень рано. Во-вторых, потому что со мной будет рядом находиться тело Даниэля Уокера. Боженька, помоги….       — Твоя бабушка забавная, — проговорил, смеясь Дани.       — Очень смешно, — съязвил я.       — Ты всегда ложился спать в десять? Арчи, ты такой душка, — сказал парень, подмигнув мне.       — С ней лучше не спорить, поэтому я делал всё, как ей было угодно. Они с папой обеспечивают мне комфортную жизнь, и я живу за их счёт. И пока я не зарабатываю сам, я не буду возражать. У них есть свои правила, и я их соблюдаю.       — Невероятно скучно, Арчи, — блондин демонстративно закатил глаза.       Я фыркнул и предпочёл не отвечать.       — Знаешь, Арчи. Мне интересно, откуда твоя бабушка знает мою тётю. Папу я ещё могу понять, он встречался с твоим отцом. Но тётя почти всю свою жизнь прожила в Англии. Да и не думаю я, что она бы стала приезжать в эту дыру. Так откуда же она знает её? Да и реакция твоего дедушки показалась мне странной...       — Спроси, раз так интересно. Только тут тебе никто правду не скажет. Моя семья обожает недоговаривать, поэтому я даже не пытаюсь что-либо узнать.       — Арчи, а где твоя мама? — спросил блондин.       — Ха-ха-ха. Это топ один табу тем, Дани. Они никогда мне не говорили. Знаю только, что она ушла, когда мне было 3 месяца.       — И ты никогда не хотел узнать? — удивился парень.       — Дани, если они что-то скрывают… Это только в целях защиты. Они пытаются защитить меня. Я не против, они всегда рядом. Они любят меня. Я практически всегда счастлив с ними.       — Практически всегда? Они тебя когда-то расстраивали, Арчи? — спросил блондин.       — Это в прошлом. Сейчас всё хорошо. Когда отец и Итан съехались было сложно. Бабушка срывалась на меня, а дед не разговаривал вовсе. Они превратили мою жизнь в маленький ад. С ними поговорила мама Катарины, и всё вернулось на свои места. Бабушка приняла Итана. Правда, я до сих пор не знаю, что именно она им сказала тогда. Точнее, я уверен, что моя семья не знает. Они не знают, какого мне было тогда. Но слова мамы Катарины их убедили, и это главное, — по какой-то причине мне не хотелось врать ему, поэтому сказал правду.       — Хотел бы я сказать, что рад этому. Рад, что тебе тоже бывало больно. Но мне почему-то жаль тебя. Ты превращаешь меня в сентиментальную девчонку, Арчи, — произнёс Даниэль, тяжело вздохнув.       — Давай спать.       Мы легли на кровать. На мне были шорты и футболка, эта же заноза в заднице решила спать в трусах. Охуенно-о-о.       — Спишь? — спросил Даниэль.       — Нет, не могу спать, когда ты рядом, — признался я.       — Хочешь меня, Арчер? Только подумай… в соседней комнате спят твои бабушка с дедушка. Они очень против. Они против секса между двумя мужчинами. И от этого ты возбуждаешь меня ещё сильнее, Арчер, — сквозь зубы процедил парень.       Его руки поглаживали моё бедро, моему члену это явно нравилось. Но мозг кричал о том, что я должен с этим бороться. Я лежал, закусив губу до боли. Боль должна помочь мне отвлечься.       — Арчи, не отказывай себе. Ты хочешь меня. Я хочу тебя. Когда я трахался с любовниками отца и знал… Знал, что отец вот-вот придёт и увидит это всё своими глазами. Оргазмы от этого были просто кайфовыми. До звёздочек перед глазами, — с восторгом говорил парень.       Вот же сучёныш. Он что, думает, что я хочу слушать, как его трахали какие-то мужики? Арчи, спокойно. Тебе всё равно, кто там трахал эту блядь. Ты и твой член, просто ложимся спать.       — Паркер, ты заебал меня динамить! Сколько, блять, ты ещё будешь бегать? Я сейчас встану и уйду, слышишь! Сука, ты слышишь меня!? — вспыхнул Даниэль.       Он встал и начал расхаживать по комнате. Ещё чуть-чуть, и он точно взорвётся от злости.       — Арчи, будешь потом сам объяснять своей бабушке, почему я ушёл, ясно? — прорычал блондин.       Вот ж чёртов петух. Разорался так, что сейчас весь дом сюда прибежит.       — Иди ко мне, — сказал я.       Этот дьявол замолкнул, но возвращаться не спешил.       — Дани-и, ну, иди же ко мне, — я смотрел на парня, он недоверчиво выгнул бровь, будто пытаясь понять: шучу я сейчас или нет.       — Дани-и-и-и… я больше не буду повторять. Это твой последний шанс, детка, — надавил я.       — Чёртов придурок, ты, Арчи! — рыкнул Даниэль и направился ко мне в кровать.       Он подлетает к кровати, садится на мои бёдра. Его губы накрывают мои. Господи, эта штанга рвёт мне крышу.       — Зачем ты вообще надел эти убогие шмотки? Они тебе совершенно не идут. Ты и твоё тело, разве его можно скрывать под таким слоем ткани, — прошептал этот бес.       Я целовал и кусал его шею как не в себе, царапал его спину. Кажется, я слышал его стоны. Нужно притормозить с моими ласками, иначе завтра он проснётся весь разодранный. В синяках и засосах.       — Как тебе больше нравится? — выдохнул я ему в ухо и почувствовал дрожь его тела.       — Я люблю жестко, Паркер. Но не думаю, что ты так умеешь, — он попытался усмехнуться, но я накрыл его губы своими.       — Когда-нибудь ты узнаешь, как я умею, но не сегодня, — резко отстраняясь от губ, произнёс я.       — Ты серьёзно сейчас, блять, Арчи? Собираешься опять меня продинамить? — разочарованно протянул он.       — Нет, просто есть много других вещей, которые я бы мог с тобой сделать.       — Я хочу твой член в себе. Хочу тебя в себе, пожалуйста-а-а, — почти простонал мне в губы блондинчик.       — Тогда пообещай себя хорошо вести, ладно? Стонать можно в подушку, разрешаю, — усмехнулся я.       — Разрешает он… Трахни уже меня….Арчер-р-р, — прорычал он моё имя.       Спасибо, я нашёл ещё одну безумно сексуальную вещь в Даниэле Уокере.       — Ляг на живот, детка, — сказал я охрипшим от возбуждения голосом.       Блондин послушно перевернулся на живот. Я встал с кровати и пошёл за своим бумажником. Достал оттуда презервативы и смазку.       Дани посмотрел на меня как-то разочарованно и спросил:       — Ты что, трахаешь девчонок?       — С чего ты взял?       — У тебя с собой презервативы и смазка, Арчи, — сказал блондин, даже не пытаясь спрятать своего разочарованного взгляда.       — А, ты об этом. Я использую их, но не с девчонками. Я говорил же уже, что я гей. Геи не трахают девчонок. Разве что женственных мальчиков.       — Ты трахаешь Оливера? — в голосе Дани отчётливо слышалась грусть.       — Нет. Никогда не трахал Оливера, — Дани недоверчиво посмотрел на меня.       — Я, Арчер Паркер. Клянусь. Тебе. Даниэль. Уокер. Я никогда не трахал Оливера, он всегда был мне только другом, — произнёс я, чтобы успокоить его.       — Боже, Арчер. Я запрещаю тебе так говорить! Никогда не клянись мне таким образом. Только если решишь стать мне мужем, тогда так уж и быть я тебе разрешу.       В моё сердце поступило тепло от его слов. Решишь стать мужем. Это звучало так красиво. Даже отец и Итан не состояли в браке. Я даже и не задумывался об этом до Даниэля.       — Всё, хватит пиздеть, Паркер. Я тут жду тебя, чтобы ты меня трахнул, забыл?       — Нет, детка. Такое хуй забудешь.       Я подошёл к кровати, начал водить пальцем по бёдрам Даниэля. Этот засранец приподнял свой зад, и намёк был ясен. Я разорвал смазку и разлил её по его заду, смазал свой палец и протолкнул в него.       — Мальчик мой, ты невероятно узкий…       Потом в ход пошёл второй. Я думал о том, что нужно добавить третий или, может, даже четвёртый. Член-то у меня был не маленький, а порвать его мне не очень хотелось.       — Сможешь принять ещё два пальца?       — Арчер-р-р… да войди уже. Хватит меня дразнить. Не бойся, я не порвусь. Ты слишком меня жалеешь…       — Просто, если завтра ты начнёшь тут хромать, моя бабушка явно этого не оценит, — глубокомысленно изрёк я.       — Сука, ты такой тормоз. Я уже жалею, что вообще решил с тобой трахнуться. Ты столько пиздишь, — сказал парень с упрёком.       Пока он продолжал без остановки раскидывать свои обвинения, я резко натянул его до упора. Потянулся к его губам, пытаясь особо не шевелиться в нём, чтобы он мог привыкнуть ко мне. Прошептал ему на ухо тихое: «Прости-и». Я начал потихоньку двигаться в нём, покачиваясь туда-сюда.       — Тебе… это понравится, — простонал я.       — Только не сдерживайся, Арчи… Я прошу тебя… отпусти себя, — умолял меня блондинчик.       Я позволил себе запутаться в его белоснежных волосах, используя давление, чтобы задать ритм, которого я так сильно желал. Парень замычал в знак одобрения. Я двигался быстро, а потом резко замедлялся. Хотел продлить это удовольствие, хоть уже безумно хотелось кончить. Даниэль мычал в подушку, но я не мог разобрать ни одного грёбаного слова. Я хотел, чтобы он кончил подо мной без рук — это было бы самое лучшее для меня. Я вдалбливался в него со всей дури, казалось, шлепки наших тел были слышно по всему дому.       Даниэль прошептал:       — Ещё немного, Арчи. Я почти… почти, — и снова раздался сладостный стон.       Я понял. Понял, что мой мальчик кончил, его чуть тряхануло, и он сжал меня, отправляя меня за грань этой реальности. Я излился в него, точнее, в презерватив. Но главное, что в нём.       — Вот же блять. Ты потрясающий… Это был лучший оргазм в моей жизни, — произнёс мой сладкий мальчик, хлопая глазками.       — Ты так всем любовникам своим говоришь? — усмехнулся я.       Даниэль уже засыпал, поэтому я не ожидал его ответа. Но он сказал…       — Нет. Это впервые. Я никогда не спал с теми, кого люблю.       Я сидел и смотрел на него. Думал, послышалось мне это или нет.       И через пять минут этот сонный дьявол добавил:       — Ты мне нравишься, Арчер Паркер. Вот бы мы встретились при других обстоятельствах, — прошептал парень.       Я встал, надел обратно свои вещи. Натянул на этого идиота трусы, а то бабушка завтра точно будет в шоках. Лёг обратно к Дани и начал снова прокручивать произошедшее. Я, кажется, трахал его слишком громко, интересно, они слышали?..       В шесть утра бабушка устроила нам ранний подъём. Блондин ни в какую не хотел вставать. Но нам нужно было идти в школу, хороший секс не причина прогуливать…       — Эй, давай поднимай задницу, Даниэль, — стаскивая одеяло с блондина, сказал я.       — Паркер, кажется, с этим у меня проблемы. Задница болит…       — Вот же блять! Садись. Сейчас устрою тебе завтрак в постель, — я чувствовал вину перед парнем.       — Не знал, что ты у нас романтик, Арчи, — потянувшись за поцелуем, проболтал блондинчик, но я не дал ему поцеловать себя.       — Беру свои слова обратно… Теперь будешь делать вид, что ничего не произошло? — взгляд парня вмиг стал злым.       — Боже, нет… Бабушка может зайти, тупица, — я злобно рыкнул на него, но через минуту раздражение исчезло.       Я спустился принёс ему чай и вчерашнее его кулинарное творение. Торт, кстати говоря, получился очень вкусным, я бы мог на нём жениться за его кулинарные навыки.       — Мы можем поговорить о том, что вчера произошло, Арчи?       — О чём именно ты хочешь поговорить? — я подумал он будет намекать на отношения, но этого не произошло. Вместо это он устроил мне настоящий, блять, допрос…       — Кого ты трахаешь, Паркер?       — Ты не думаешь, что это тебя не касается?       — Теперь касается, чёрт возьми. Я думал, что ты пай-мальчик, который не расстраивает своих бабушек и дедушек. Но вчера, скажу честно я не ожидал.       — Не ожидал чего? Что я тоже трахаюсь? Мне почти восемнадцать. Ты же не думал, что я до свадьбы буду хранить верность одному единственному? — спросил я с усмешкой.       — Как тебе тогда удаётся это скрывать? В школе даже нет слухов об этом?       — Катарина постаралась. Она ищет обычно для меня мальчиков. Она делает это так, чтобы никто ничего не узнал, и всё, — сказал я с гордостью.       — Ты встречался с кем-нибудь из них, Арчи? Любил?       — Никогда. Ответ на оба вопроса.       — Не скажу, что я рад этому. Но хотя бы ты их не любил, — спокойно произнёс парень.       — Ты что, хочешь встречаться со мной?       — Может и хочу.       — Хуйня идея. Ты сначала разберись с проблемами моей семьи и своей. А то, думаю, это их не очень обрадует, — эти слова дались мне с трудом.