Я проголодался

Пат догоняет Прана ещё на террасе у квартиры, прижимая к стене и с силой выцеловывая щёки вырывающегося и смеющегося парня. – Ах ты хочешь ТАК?! – Пран, не переставая улыбаться от происходящего, толкает Пата с террасы в квартиру, доталкивает до кровати и роняет на красное одеяло, седлая бёдра, целуя в ответку щёки, нос, щекоча волосами и пытаясь сделать погромче чмоки. Пат начинает демонстративно причитать, как ему неудобно, и пытаться стряхнуть с себя ношу. За копошеньем он пропускает тот момент, когда его футболка оказывается задрана почти до горла, а руки зафиксированы над головой. Он смотрит на Прана, но тот не смотрит в глаза. Взгляд парня сверху тёмный, голодный, облизывающий тело под собой. Пран прослеживает вздымающуюся грудную клетку, тёмные соски, кубики пресса и низ живота. Когда глаза доходят до паха, Пран, опираясь на зафиксированные руки Пата, сдвигается ближе к тазовым косточкам и проходится собой по члену. Туда и обратно. Глаза парней, наконец, встречаются, и Пат замирает. В глазах напротив глубокая мерцающая бездна. Язык скользит по пересохшим вдруг губам. – ТАК тебе нравится? – проходится Пран по уже твёрдому члену. Пат кивает, задерживая дыхание. – А так? – опускается Пран и ведёт дорожку языком, проходясь по соску и направляясь к шее. Пат прикрывает глаза, впитывая ощущения, пока Пран вылизывает его и горячо дышит. Пат делает попытку выдернуть руки, чтобы обнять любимого, но тот неожиданно сильно давит на них. – Тсссс.. Пока без рук. Чуть позже, – произносит он и ложится, притираясь уже своим членом к стояку под собой. – У меня для тебя сюрприз, но ты должен побыть терпеливым и не касаться меня. Это интригует. Пату нравятся сюрпризы, а вот быть послушным – не нравится. Но Пран не часто устраивает эксперименты в постели, поэтому ему безумно интересно. Он перестаёт вырывать руки и отдаётся во власть своего парня. В награду за послушание, Пран целует. Влажно, глубоко, запуская и оплетая языком чужой язык, посасывая, проходясь по дёснам и губам. Не переставая двигать бёдрами и держа вес на ногах, чтобы нигде не натирало, Пран перемещает свои руки к желанному телу, оглаживает, исследует, проходясь с нажимом по всем мышцам. Переходит поцелуями на щёки, подбородок, прихватывает легонько губами кадык и прикусывает ключицу. Ведет язычком к ушку и прихватывает зубами мочку, облизывая ушную раковину и зарываясь кончиком языка внутрь. – Так тебе нравится? – даже не спрашивает, а выдыхает на ухо он, но Пат уже не понимает смысл слов, а только постанывает чуть слышно и льнёт к губам любимого, старательно пытаясь удержать себя от прикосновений руками, крепко сжимая в руках одеяло. Пран, наконец, снимает с него мешающуюся футболку, затем шорты с бельём, слезает с кровати, разворачивается, как ни странно, спиной и начинает раздевать себя. Стягивает рубашку, а затем, медленно нагибаясь, стягивает штаны, и Пат видит ЭТО. Пробку. Чёртову анальную пробку. К нему приходит мгновенное осознание, что весь вечер был спланирован одним очень умным и хитрым парнем, и от Пата исход событий не очень-то и зависел. Вот это подстава! Приятная, но Прану об этом знать не нужно. Пран вполоборота поворачивается к нему с той самой улыбкой, когда его задумка приводит к победе, и в Пате просыпается азарт, желание побеждать. – Вот значит как?! Всё продумал?! – Пат напускает на себя возмущённый вид и тянет за руку на себя улыбающегося Прана, роняет того на кровать, подминает под себя и целует грубо, кусая, не размениваясь на нежности. Наказание имеет обратный эффект, и Пран стонет, подставляясь, а член, упирающийся в бедро, явно говорит о том, что ему всё это очень даже нравится. Пат рычит, переворачивает Прана, усаживая на себя, и выносит свой вердикт поплывшему парню. – Ты наказан! Никаких прикосновений к себе! Ты должен кончить, не притронувшись к своему члену! И вытаскивает пробку, заменяя её своими пальцами. Смазка течёт по пальцам, вход разработан и готов. Пран облегчённо выдыхает от осознания, что его наконец трахнут нормальным членом, а не этим недоприбором, который только выматывал его пол вечера, заставляя пожирать глазами Пата, но не давал разрядки. Пат разочарованно стонет от осознания, сколько времени они потеряли на игры, когда он мог быть уже давным давно в своём парне. Да ещё и руками не давали касаться, видимо, чтобы раньше времени не нащупать "сюрприз". Его берёт злость, и он одним рывком входит в Прана, от чего тот разбито стонет, и тут же разгоняется, подкидывая свои бедра и чуть не подбрасывая Прана так, что тому приходится вцепиться в плечи под собой. Прану много, слишком много. Он понимает, что пробка сделала своё дело, и такая стимуляция буквально за несколько движений доведёт его до пика. Он тянется к своему члену, но Пат отбивает его руку. – Без рук! Ты наказан! Пран опускается на него, прикусывает плечо и жалобно стонет. И Пат будто просыпается, сбавляет темп, обида отходит, тело заполняет любовь и нежность. Он останавливается, поднимает руками голову Прана, чтобы посмотреть ему в глаза, и нежно извиняется: – Прости меня! Я так тебя хочу всё время! Придумываю, как тебя затащить в постель, а ты меня и тут обыгрываешь! – виновато улыбается он. Сексуальное напряжение немного отпускает Прана, он с нежностью проводит рукой по щеке напротив: – И ты прости меня. У меня не было цели выиграть. Просто хотел, чтобы ты запоминал каждый наш секс. И прокручивал у себя в голове, когда меня не будет рядом. Он снова принимает сидячее положение, кладет руки Пата себе на бёдра и начинает двигаться.. ... Пран ритмично опускается и поднимается, откинувшись назад и прикрыв глаза. Сосредоточившись на ощущениях внутри себя, он не сразу замечает, как всё больше сжимаются пальцы на его бедрах, а когда до него доходит, он обращает внимание на Пата, который во все глаза смотрит на его лицо и напряжён, как струна. – Ты такой красивый! С ума от тебя схожу! – выдыхает тот на внимательный взгляд Прана и толкается, что есть силы, натягивая Прана на себя, сжимая пальцы на бёдрах. Пран ловит каждую эмоцию на лице напротив, переносит руки на грудь перед собой, упирается и насаживается с удвоенной силой. Оба пытаются слиться друг с другом, проникнуть глубже, в тело, в душу, в сердце. Пат смотрит на место, где член входит в родное тело и появляется из него. Лицо, шея – всё напряжено в нём, глаза ловят каждое движение. Чёрт, Прану даже прикасаться к своему члену не надо, настолько его стимулируют членом изнутри и этим горящим взглядом снаружи. Желание прикоснуться поцелуем возникает одновременно у обоих, и они подаются друг к другу, запускают языки, губы, зубы, целуют мокро и глубоко, вылизывая и кусая безотрывно. Пран роняет любимого обратно на кровать, запускает руки в волосы, сжимает, оглаживает уши, шею, щёки, и снова возвращается к волосам, не в состоянии сосредоточиться на чём-то одном. Пат прижимает его, держа одной рукой за затылок, а другой вжимая в себя бёдра, и трахает размашисто, максимально выходя, почти выскальзывая и с шлепком возвращая себя обратно, глубоко, с хлюпаньем от количества смазки. Пран уже не может контролировать поцелуй, так его кроет и скручивает от подступающего оргазма. Он отрывается от вылизывания рта Пата, прижимается губами к шее в чувствительном месте у ушка и дышит горячо и сбивчиво, сосредоточившись на ощущениях внизу спины. Пат переносит и вторую руку к ягодицам, раздвигает половинки и вбивается с ещё большим усердием. Пран почти воет, от того как ему хорошо/плохо, запрокидывает голову, и, наконец, кончает, ощущая, как Пат добивает себя несколькими движениями и вздрагивает в оргазме. Сердце стучит в ушах. Ноги, руки, да и вообще всё тело как-то вмиг отказываются слушаться, и он распластывается на парне под собой, не в силах пошевелиться. – Черт, мне кажется, я умер! – говорят они одновременно, переводят взгляд друг на друга и улыбаются. Тепло и обожание к любимому человеку затопляет сердце. Они так и лежат, пока одному из них не приходит в голову первая за сегодняшний вечер разумная мысль, что.. никто из них не закрыл дверь в комнату с террасы и их кровать очень даже хорошо может обозреваться любопытствующими из соседних домов..