Я проголодался

Дождь падает с небес на разгорячённую кожу двух обнажённых людей. Их движения, как в замедленной чёрно-белой съёмке, появляются и исчезают во вспышках молний, разрезающих небо. Пран приподнимается на коленях, прижимаясь торсом к груди Пата, сидящего на траве террасы, и медленно опускается на всю длину. Каждой клеточкой тела ощущая прокатывающиеся волны удовольствия. Скользит руками по плечам, зарывается в мокрые волосы. Выводит пальцами одному ему известные узоры на шее. Пат ловит каждое движение парня на себе, прижимает сильными руками и умирает от обожания. Умирает от движений на себе. Медленных, тягучих, глубоко внутри Прана. – Детка, – тихий голос Пата возвращает того из нирваны и заставляет посмотреть в бездонные глаза напротив. Сейчас в них, как в зеркале, отражаются молнии. Загораются и пропадают всполохи белых дорожек, перекатывающихся на лицо и тело любимого. Капли дождя на коже, как драгоценные камни, рассеивают свет, придавая сияние коже. Завораживающе. Невероятно. Пат утопает в ласках любимого. На контрасте от прохладных потоков воды, внутри Прана чертовски горячо, и от этого все чувства острее. Ему нужно такое же ощущение на языке. – Детка, поцелуй меня, – зовёт он. Пран не слышит, а только жадно смотрит на него, будто видит что-то диковинное и пытается рассмотреть, запомнить. Пат ведёт рукой по влажной спине, поднимает к шее, давит, наклоняя голову отрешённого парня к себе. – Поцелуй меня, – выдыхает он, проводя языком по мокрым губам, слизывая капли дождя со вкусом Прана. – Так глубоко, как только можешь. Парень сверху отмирает и накрывает губы любимого, влажно забираясь языком внутрь, ощущая жар рта, вылизывает, прикусывая пухлые от поцелуев губы. Пат сплетается с ним языком, толчками загоняя себя внутрь. Так жарко, так сладко. Они отгорожены от окружающего мира стеной дождя. И ощущение, что нет никого на километры вокруг. Нет света. Нет домов. Нет людей. Нет звуков города. Только раскаты грома и шум дождя. Пран, цепляясь за плечи любимого, отклоняется назад, откидывая голову. Закрывает глаза. Поднимает и опускает бёдра, кайфуя от подобранного угла. Твердый член так хорошо двигается в нём, концентрируя ощущения на себе. Пат придерживает его за бедро и в восхищении проводит рукой по изогнутому телу. От светлой выгнутой шеи по выпуклой вздымающейся груди, по проступающим мышцам пресса. В его руках произведение искусства. В стекающих потоках воды оно кажется чем-то нереальным, первобытным, первозданным. Он обхватывает рукой член Прана и водит по мокрой головке, прокручивает в кулаке и опускает к самому основанию. Пран вторит его темпу, двигаясь в ритм. Пат не видит его лица, поднятого к небу, и только сжимающиеся на плечах пальцы говорят о том, что тому безумно нравится, что творит Пат с его телом. Хочется продлить эти ощущения. Замедлить время. Остаться в этом мгновении навсегда. Но тела берут своё. Пран внезапно крепко обхватывает Пата за шею, обнимает, цепляется, прижимается всем телом. А затем впивается в губы, прикусывает нижнюю, обсасывает её, продолжая двигаться на члене, чуть постанывая от накатывающего удовольствия. Доводя себя до пика. Удовольствие обрушивается, захватывает, пронизывает. Пат чувствует, как сжимается Пран, и сквозь очередной раскат грома слышит протяжный стон любимого. Он подхватывает парня под бёдра и продолжает двигать его на своём члене, доводя и себя до такого желанного оргазма.. Пожалуй, это самый необычный опыт секса, который у них когда-либо был. Но они обсудят это позже.