Я проголодался

Пат тащится от того, каким Пран становится наедине с ним. Для всех Пран Паракул – хороший, воспитанный мальчик из приличной семьи, отличный студент и первоклассный сотрудник компании. Вежливый и правильный, прекрасно контролирующий себя и довольно сдержанный в проявлении эмоций. И только с Патом он открывается с другой стороны. С ним Пран становится свободным, раскрепощённым, требовательным. При этом отдающим всего себя без остатка. А ещё изобретательным и очень голодным до секса. Вся эта смесь – как взрывчатка без предохранителя, – не знаешь, где и когда рванёт. У Пата сладко сжимается всё внутри от воспоминаний о последней неделе перед отъездом Прана в Сингапур. Тот как с цепи тогда сорвался, зажимая Пата в каждом мало-мальски укромном уголке. Поразительной способностью Прана является ещё и то, что после любых таких внезапных утех он за считанные секунды превращается из бушующего урагана похоти в приличного себя с высоко поднятой головой, невозмутимым выражением лица, идеальной прической и чистой одеждой без единой складки. Пат же становится взъерошенным, потрёпанным сгустком смущения в неизменно заляпанной одежде. Он ничего не может с собой поделать, и только двойными усилиями им удаётся привести его в порядок. Пат, сидя сейчас на террасе напротив любимого, такого же нетрезвого, как и он сам, из-за проигрышей в дурацкой викторине, вспоминает, как перед самым отлётом в Сингапур Пран затащил его в кабинку туалета аэропорта, и Пат, будучи не в силах устоять перед обжигающими поцелуями и железным стояком, знатно тогда отсосал любимому, вкладывая в процесс всего себя, чтобы Пран даже думать не смел там, вдали от него, в чужой стране, заглядываться на кого бы то ни было. И вот сейчас эта безбашенность Прана снова прорывается наружу, прослеживается в хитром прищуре глаз и опасной ухмылке. Пат моментально замечает такие вещи. По телу пробегает сладкая дрожь предвкушения дальнейших действий бойфренда. Он снова включается в игру, провоцируя парня простым вопросом, правильный ответ на который даёт право победителю делать с проигравшим всё, что угодно: – Как меня зовут? – Пат! – с понимающей улыбкой отвечает Пран. Необузданный и дикий блеск, загорающийся в его глазах, только подтверждает ожидания Пата. – Накажи меня! – требует Пат, добровольно и с наслаждением погружаясь в пучину пока ещё сдерживаемой страсти. – Я жестокий. Уверен, что выдержишь? – прощупывает почву Пран, ждёт подтверждения, что Пат не забыл об изобретательности их игр и готов ко всему. У Пата дыхание сбивается от перспектив и сердце колотится, как сумасшедшее. – Заставь меня молить о пощаде! – выдыхает Пат, дерзко заглядывая Прану в глаза. О, он прекрасно знает, как на того надо смотреть и с какой интонацией произносить слова, чтобы окончательно лишить своей хвалёной выдержки. И это, как всегда, срабатывает. – Ложись! – чуть охрипшим голосом выдаёт Пран. Жаль, из-за широких штанов Пат не может увидеть его возбуждения, но он просто ЗНАЕТ, что тот уже завёлся. Как, собственно, и он сам. – Что, прямо здесь? – осматривается Пат. Не слишком подходящее место для жаркого секса, о котором он мечтал. Терраса открыта, подсвечена. Да и соседние высотки в непосредственной близости, и из них явно открывается хороший обзор. Им ещё ни разу не приходилось заниматься этим настолько открыто. В машине, в кино, в родительском доме, в подсобках и примерочных магазинов, в квартирах друзей, в лесу, туалетах универа и разных кафе, раздевалке спортзала и хрен знает, где ещё, – да. Но на открытой террасе, вокруг которой дома горят своими окнами, – это что-то новенькое. – А что, здесь миленько, – Пран весь сейчас, будто сплошной вызов, это читается во взгляде, интонации и позе. – Знаешь, ещё милее мне вон те кусты вдоль ограждения… Всегда мечтал заняться любовью на природе, под открытым небом. Прямо на траве. Ложись там, – неприкрытая провокация, на которую Пат приучился вестись с самого детства. Пусть со стороны и выглядит, будто Пран им манипулирует и вертит, как хочет, он, чёрт возьми, согласен ради него на всё, и это уже только его выбор. Поэтому Пат молча встаёт и идёт к живой изгороди, опускаясь на спину, предоставляя любимому полный карт-бланш. Пран тем временем выключает свет, и терраса подсвечивается теперь только подвесной гирляндой и тусклым светом от окна. – Подними ноги и закрой глаза, – присаживается он на колени между разведенными ногами лежащего на спине Пата. Пат ухмыляется, но делает, как ему сказано. Пран раздвигает свои колени, крепко обхватывает Пата за бёдра и дёргает их на себя, заставляя проехаться спиной по траве, и встречается своим стояком с его промежностью. Пат шумно выдыхает, в который уже раз удивляясь тому, что в таком на вид хрупком парне кроется немалая сила. Напат не остаётся в долгу, тут же скрещивает ноги за спиной парня и дёргает ими Прана на себя, получая еще большее давление и кайфуя от близости. Пран едва успевает расставить руки по сторонам, падая на парня. Ухмыляется и, нагнувшись, кусает Пата за подбородок, наказывая, и чувствует, как по телу того пробегает дрожь. Он начинает потираться о промежность, одновременно с этим покрывая поцелуями и легкими укусами шею и ключицы Пата, оттягивая ворот футболки одной рукой. Пат подставляется, выгибая шею, зарываясь в волосы Прана пальцами, прижимая его голову крепче к себе. Прану невозможно мало оголенной кожи, и он задирает футболку до самых подмышек. Пат помогает ему, прогибаясь в спине, и это охрененно сексуально – выгибающийся полуголый Пат, прижимающийся задницей к его паху и крепко обхватывающий его длинными ногами. Пран зацеловывает это потрясающее тело, оглаживая бархатистую кожу под собой, с наслаждением вслушиваясь в короткие вздохи любимого. Он накрывает пах Пата одной рукой и поглаживает через шорты, любуясь напрягшимся прессом и чувствуя, как член реагирует на прикосновения. Вторую руку он запускает в штанину шорт и медленно ведёт по задней стороне бедра до задницы. Улыбается тому, что на любимом нет нижнего белья. – Ты подготовил себя для меня, как я просил? – голос Прана низкий, обволакивающий. Пат кивает, не открывая глаз, и замирает в ожидании. – Хороший мальчик, – сжимает Пран ладонью ягодицу, а второй – член, и Пат интуитивно подаётся бёдрами вверх, тихо выдыхая. Пран переходит к отверстию, кружит вокруг входа, на пробу надавливает на колечко мышц, входит парой сжатых пальцев и выходит, следит за лицом Пата. Тот приоткрывает рот и заламывает брови, сосредотачиваясь на ощущениях. – Я чист, – выдыхает Пат, – и растягивал себя. – Детка, в следующий раз я хочу увидеть, как ты растягиваешь себя, договорились? – и у Пата поджимается всё внутри от картинки перед глазами, как он будет сидеть на коленях, упирающихся в поверхность их кровати, спиной к Прану и медленно растягивать себя, а Пран затем уберёт его руку и возьмет его тело так же сзади, и будет вколачиваться, пока Пат не кончит на его члене… – Мне нужна смазка, не открывай глаза, – велит Пран, прерывая поток его фантазий, и Пат слышит звук открывающейся крышечки, а затем чувствует, как тот оставляет влажный след на ноге и ягодице и погружается в дырочку. Пран трахает его пальцами, и как же Пат обожает эти длинные пальцы, которые могут довести его до оргазма без прикосновений к члену. – Пран, я хочу тебя! Я достаточно растянут! – Пату не терпится, а тот почему-то совсем не спешит, продолжая со знанием дела ублажать его пальцами, всё также растягивая и оглаживая внутри нужный участок, вызывая желание подставляться и насаживаться. – Сегодня у нас немного другая программа, – лукаво усмехается Пран, жестом фокусника извлекая из другого кармана небольшую коробочку. – Это ещё что за штука? – Пат приоткрывает один глаз, затем второй, приподнимается на локтях, пытаясь разглядеть, что за девайс выудил его неугомонный любимый, но Пран с силой толкает Пата обратно на траву и одним резким движением избавляет, наконец, от шорт. – Небольшой приятный сюрприз, – Пат готов поклясться, что в улыбке Прана сейчас есть нечто демоническое, столько в ней похоти и желания. – Ты же мне доверяешь? – вкрадчиво интересуется Пран, и Пат на это лишь кивает и зажмуривает глаза, понимая, что сейчас нужно сделать именно это. – Я никогда не соглашусь делить тебя с кем-то другим. Но это же совсем не значит, что мы лишим себя удовольствия попробовать кое-что новое. И в следующее мгновение Пат чувствует, как в его растраханную пальцами дырочку легко проникает упругая анальная пробка. Она не такая уж большая по размеру, явно меньше члена Прана, так что он довольно быстро привыкает к ощущениям, до тех пор, пока пробка неожиданно не приходит в движение, словно оживая и увеличиваясь прямо в нём. Пат застывает. – У меня чувство, что меня трахают... У неё что, кольца какие-то? Или что это туда-сюда ходит? Толщина пробки действительно меняется, перекатывая утолщение от начала к концу и обратно, будто в нём двигается член. Пран довольно улыбается: – Я же сказал, что тебя ждёт сюрприз. Представь, что это я тебя трахаю, а в это время ты будешь трахать меня, – Пат на этих словах вскидывает голову в удивлении, на что Пран сладко улыбается. – Я, знаешь ли, тоже подготовил себя для тебя. "А вечер то становится всё интереснее," – отмечает про себя Пат. Пран опускает ноги Пата, снимает с себя штаны, и Пат любуется идеально ровным, гладким членом своего парня. Таким же идеальным и правильным, как весь Пран. Последний садится на бёдра, выдавливает себе на пальцы смазку и заводит руку за спину, растягивая и себя. Пат не может оторвать взгляд от лица любимого, явно получающего удовольствие от того, что делает. Пат не может ничего поделать с собой, чувствуя в своей заднице поступательные движения, и поджимает задницу, двигая бёдрами, впиваясь пальцами в обнаженные ноги Прана. А тот, трахая себя пальцами, сдвигается к тазовым косточкам, обхватывает оба члена влажной от смазки рукой и водит по ним в такт поднимающимся бёдрам Павата. Пат закатывает глаза, изо всех сил стараясь не стонать и не кончить от двойной стимуляции раньше времени. – Пран, пожалуйста, я хочу тебя! – с трудом сосредоточивает он взгляд на парне, и тот, слава Будде, больше не медлит, а опирается о его плечо рукой, направляет в себя член и медленно насаживается, опускаясь до конца. Пат сдерживается изо всех сил, чтобы дать тому время привыкнуть, а не начать трахать сразу. Пран приподнимается и снова осторожно опускается, а Пат беспрерывно смотрит, как его собственный член по сантиметру входит в тело любимого, и, наконец, стонет несдержанно, когда Пран полностью опускается на его бёдра и начинает сам двигаться вверх-вниз. У Прана, видимо, совсем нет выдержки и, судя по всему, сочувствия, так как он прокручивает колесико на пульте, и поступательные движения в заднице Пата становятся быстрее, от чего тот поджимает задницу, тем самым загоняя себя глубже в Прана. Это дофига странно, но сногсшибательно. Он старается дышать и подстраивается под толчки внутри, вгоняя свой член в том же темпе в Прана. Двойная стимуляция сводит с ума, отшибает мозги, пальцы на ногах поджимаются, а перед глазами расплываются цветные круги и вспыхивают искры. Волны наслаждения прокатываются по телу одна за другой, всё стремительнее набирая силу. Одновременно хочется, чтобы это прекратилось, потому что столько удовольствия разом становится невыносимо выдержать, и в то же время от него совершенно невозможно отказаться. Он рывком перекатывается на бок, снимает с себя и переворачивает Прана на живот, наощупь находит какую-то подушку, суёт под его бёдра, приподнимая задницу, и входит снова. Хочется животного секса, хочется трахать так, чтобы Пран не мог сдерживаться и выстанывал его имя, задыхаясь от удовольствия, чтобы не мог потом подняться, чтобы не мог потом что-либо говорить. Поэтому Пат расставляет колени шире, фиксируя задницу Прана между своих ног, и срывается на бешеный, рваный темп, вырывая из парня под собой такие же рваные хриплые стоны. Пран весь напрягается под ним и задыхается от удовольствия, глуша стоны в траве под собой. – Чёрт, чёрт, чёрт, – безостановочно шепчет Пат, прижимая плечи Прана к траве. Руки того распластаны над головой, и пальцами одной руки он до белых костяшек сжимает траву, а в другой сжимает пульт. И Пату то ли вырвать этот пульт хочется, потому что эта сволочь снова выкручивает колёсико, убыстряя толчки внутри, то ли любыми способами заставить его никогда не останавливаться. Он двигается рывками, загоняя член в такую податливую оттопыренную попу, опускается на локти и выцеловывает шею, плечи парня под собой, кусаясь и зализывая укусы. – Пран, могу я кончить? – голос надломленный, Пат на грани. – Нет, ещё рано, ещё чуть-чуть, ещё немного… – как в бреду повторяет Пран, стонет, закусывая губу, дышит часто-часто и трется членом об подушку. Пат сжимает бедро одной рукой, специально запуская пальцы чуть ниже тазобедренной косточки, так, чтобы Пран чувствовал нажатие на низ живота, но не получал прикосновения на члене. Пран дёргается, пытается повернуться, ведь ему так нужно трение, но Пат не даёт, держит крепко и трахает наотмашь, держа за бедро. – Ах так! – Пран снова выкручивает колесико, и Пат валится на него со стоном и дрожью во всём теле. – Пран… пожалуйста... пощади.. пожалуйста.. пожалуйста.. – он не может говорить нормально, а только выстанывает слова. – Дай мне повернуться, – требует Пран, переводит колёсико в стоп-режим, и Пат судорожно выдыхает. – Я хочу видеть твоё лицо и чувствовать твоё тело. – Я не могу, меня тело не слушается, – после попытки встать говорит Пат. Пран перекатывается, тем самым укладывая Пата на спину, поворачивается к нему лицом и садится на бёдра сверху. Пат разбитый, невменяемый, красивый невообразимо, с железным стояком и поджавшимися яйцами. Пран предусмотрительно закрывает ладошкой ему рот, насаживается на член и выкручивает колесико до предела. Пата подбрасывает, он чуть ли не орёт в эту самую ладошку, смотря на Прана безумными глазами. Пран откладывает пульт подальше от рук Пата, берёт наконец свой член в руку, и это какой-то пиздец. Пат видит, как дрочит Пран, при этом прыгая на нём, а изнутри его трахает игрушка. Слезы катятся из глаз, тело трясёт, как в лихорадке. Он выгибается, упираясь затылком в траву, и закатывает глаза от невыносимого удовольствия. – Давай, детка, кончи в меня, – Пран задаёт нереальный темп, и Пату требуется несколько движений, чтобы начать кончать, выплескивая сперму толчками внутрь любимого. Он жмурит глаза до мушек под веками, сжимает дрожащими руками бёдра Прана и безостановочно стонет. Тело сводит судорога. Пран прыгает на ещё не опавшем члене, со спермой внутри скользит ещё лучше. Он чувствует, что часть спермы начинает вытекать, и это так грязно, так пошло, так потрясающе. Он додрачивает себе и выплёскивается на живот и грудь парня под собой, капли попадают даже на подбородок Пата, но тот в прострации и, кажется, вообще ничего не замечает. Пран с хлюпаньем выпускает из себя член и дотягивается до пульта, вырубая его. Он опускается, придерживая вес на согнутых руках, целует любимые губы и улыбается. Ноги начинает сводить, сперма вытекает из разработанной дырочки, но это всё такая ерунда по сравнению с тем, каким с ума сводящим был Пат во время оргазма, и каким затраханным лежит под ним сейчас. Пат приоткрывает один глаз и смотрит на довольного парня. – Пожалуй, надо сто раз подумать, прежде чем просить тебя о наказании, – охрипшим голосом говорит он. – А что, тебе не понравилось? – приподнимает Пран одну бровь, всё еще улыбаясь сытым котом. – Я боюсь, что мне придется вернуть тебе сдачу, ты немного перестарался, я тебе должен, – Пат старается выглядеть максимально серьёзным и убедительным, но тут же сдаётся в попытках не улыбнуться, обнимает и прижимает к себе этого невозможного парня, нежно целует в ямочку на щеке, чувствуя себя максимально счастливым.