русалочьи святки

тэхён судорожно цепляется влажными от волнения пальцами за сухую кору и осторожно выглядывает из-за дерева на речную тихую заводь, окружённую пышными кустами. вершина холма, где стоит мужчина, скрывается за молодой порослью, поэтому со стороны реки его никто не может увидеть. зато он… зато он мог видеть всё. тэхён чувствует себя влюблённым мальчишкой, когда понимает, что совершенно не может отвести свой словно зачарованный взгляд от чужой зеленоватой кожи и длинных переливающихся на солнце серых волос, в которых с каждым плавным взмахом руки скрываются узловатые пальцы с зажатым в них гребнем. хищное, но красивое русалочье лицо выглядит умиротворённым, густые тёмные ресницы прикрывают чёрные глаза-бусины, мощный хвост расслабленно покачивается в воде, а движения ладоней наяды кажутся неторопливыми и ленивыми. мужчина тяжело сглатывает и непозволительно долго засматривается на крепкую обнажённую грудь наяды и его увитые ритуальными татуировками сильные руки. тэхён знает, что речные юноши и девы больше отдают предпочтение пустым, заброшенным и глухим местам, но конкретно этого красавца на своём тайном месте, где он любит проводить разные магические обряды и ритуалы, мужчина видит уже не в первый раз. в восьмой, если быть точным. и в каждый такой раз его что-то останавливает от того, чтобы подойти к понравившемуся наяде и познакомиться. спугнёт ведь, как пить дать, спугнёт. он уже представляет, как исказится в страшной гримасе безмятежное лицо и как обнажатся в пугающем оскале острые зубы, когда он всё-таки решится показаться наяде на глаза. тэхён готов поклясться, что в тот момент его белоснежные клыки будут источать смертельный яд. он многое слышал об этих хищных, но прекрасных созданиях, и хотя наяда не сможет напасть на колдуна, тесно связанного с природой, не посмеет, потому что сразу почувствует почти родственную с ним силу тэхёна, его особую связь с миром растений и животных, которую мужчина гасит в себе рядом с речным юношей, чтобы не выдать себя, то всё, что ему останется потом — это проводить тоскливым взглядом чешуйчатый рыбий хвост, мазнувший, будто бы на прощание, из-под кромки воды, а после смотреть на затихающую рябь. тэхён не знает сколько стоит так, рассеянно наблюдая, ловя и впитывая в себя взмахи чужих татуированных ладоней с мелькающим в них гребнем, да и уходит он прежде, чем столкнётся с любопытными чёрными широко распахнутыми глазами, проводившими его широкую спину. на полных губах наяды появляется слабая улыбка, а зеленоватая кожа на лице в районе округлых щёк становится насыщеннее и темнее.

***

— поверить не могу, что ты взялся подглядывать за наядой. я всегда знал, что ты с дурью, но, чтобы с такой. тэхён бросает угрюмый взгляд на веселящегося друга и продолжает раскладывать на столе собранные в лесу целебные травы, которые предстоит засушить и перетереть в ступке для будущих мазей, снадобий и отваров. — не боишься, что он тебя съест? или, что под воду утащит, как только близко подойдёшь? мужчина хмыкает. он вспоминает крепкое полу-обнажённое тело, развалившееся на мокром песке и сильный хвост, наполовину опущенный в воду, и качает головой. — боюсь, что упущу его, — тэхён вздыхает, запуская напряжённые пальцы в кудрявые чёрные волосы. — скоро русальная неделя. — о, ну тогда тебе действительно есть о чём волноваться, — чимин усмехается. — русальная неделя совпадает с днём ивана купалы. не думаю, что в это время он и дальше будет продолжать нежиться на солнце. а у тэхёна аж глотку скручивает и кулаки сжимаются до боли в костях, когда он представляет наяду в чужих объятиях. он вспоминает, как тот ещё вчера лежал на животе, лениво помахивая хвостом, как струились его длинные волосы по расслабленным плечам, и как сам он не мог оторвать взгляда от соблазнительных изгибов русалочьего тела. наяда будто красовался перед ним, будто разрешал вдоволь любоваться собой. то перевернётся на спину, то волосы начнёт расчёсывать и заплетать в тугую толстую косу, то обовьёт вокруг себя гибкий хвост, запрокинув назад голову и приоткрыв манящий рот. эта мысль уже в который раз упрямо не покидает мужчину. — и вообще, ты не думал, что у него уже есть пара? — тэхён тяжело вздыхает, откладывая пучок пахучей травы в сторону. чимин своими вопросами его добить что ли хочет? — я видел его гребень, — под ресницами начинает неприятно зудеть. — нет у него никого. у наяды действительно никого нет, а тэхён подарил бы ему самый лучший гребень. серебряный такой, подстать его чудесным вьющимся волосам. с вкраплениями рассыпанных по тонким зубьям мелких изумрудов. обязательно заговорённый, с сильной защитой, что будет оберегать своего обладателя и почти незаметными инкрустированными рунами, что прибавляют удачу. мужчина так глубоко задумывается, уже вовсю представляя, как речной юноша принимает его подарок и соглашается на то, чтобы быть с ним, что не замечает оторопелый взгляд друга на себе и его вытянувшееся от удивления лицо. — подожди, ты сказал, что видел его гребень? тэхён вопросительно оглядывается на застывшего чимина. — ну да, а что? — а что, тэхён?! а что? только не говори мне, что ты не знал о том, что наяды расчёсывают свои волосы только рядом со своей парой, потому что чувствуют себя в безопасности, а если они одни, то делают это под водой. сердце мужчины начинает стучать тяжело и гулко, а лицо его заметно бледнеет от внезапного осознания. — не шути так со мной, чимин. друг фыркает. — да какие уж тут шутки. лучше хватай свой гребень, над которым ты корпел столько дней и скорее беги к своей русалке, пока её кто другой не заприметил. а тэхёну дважды повторять не надо. он уже сейчас начинает чувствовать, как от подобной перспективы его сила принимается бесноваться, срываясь с кончиков пальцев яркими всполохам и грозясь смести со своего пути любого, кто только может попасться спешащему колдуну под руку.

***

— это правда? ты с самого начала знал, что я за тобой наблюдаю? — наяда замирает, прекращая тихо напевать себе под нос и водить гребнем по серым локонам, и внимательно вслушивается в чужой хриплый голос, прежде чем медленно обернуться к тэхёну. на макушке его волосы уже успели высохнуть и стать более кудрявыми от влаги, но вот с кончиков обильно струится вода, намекая на то, что наяда сейчас колдует. чёрные глаза цепко следят за приближающимся к нему человеком. наяда улыбается и принимается рассматривать чужое лицо, которое так сильно успело ему полюбиться. — а ты знал, что я тоже наблюдал за тобой? — речной юноша лукаво щурится, медленно виляя хвостом. он словно заманивает застывшего на полпути тэхёна подойти ближе. опасное создание со сладким нежным голосом, от которого мужчина уже начинает терять контроль. он чувствует характерное покалывание на кончиках напряжённых пальцев и как воздух мелко вибрирует и искрится вокруг крепко сжатых ладоней. тэхён едва сдерживает собственную силу рвущуюся к замершему в ожидании ответа наяде, который вблизи был ещё прекраснее. — тоже? — твоя магия, она влекла меня. я долгое время приплывал сюда и следил за тобой, за тем, как ты общаешься с природой и какие обряды совершаешь, — глаза наяды восторженно блестят, а грудь с каждым вздохом вздымается всё чаще. в его словах слышится едва сдерживаемое восхищение. — мне хотелось заговорить с тобой, но я боялся, что испугаю тебя. я знаю какая молва ходит о моих братьях и сёстрах. — не то чтобы она появилась на пустом месте, — хрипит тэхён не в силах оторвать взгляд от хищного русалочьего лица. наяда смиренно кивает, откладывая гребень в сторону, и его мягкая улыбка дрогает на полных губах. — ты прав, но раз ты здесь, то… у меня получилось?.. мужчина делает осторожный шаг к речному юноше, у которого кровь к лицу приливает, делая щёки насыщенно зелёными. — получилось? — тэхён рядом с наядой совершенно перестаёт соображать. он даже не сразу понимает, о чём тот его спрашивает. — привлечь твоё внимание, — робко отвечает речной юноша, заламывая узловатые пальцы в ожидании ответа. он смотрит на тэхёна своими большими глазами, и понимает, что не хочет быть отвергнутым этим колдуном. он не может ошибаться, видит по чужим глазам и чувствует по усилившемуся запаху — его симпатия взаимна. и тот трепет, что возникает в самой глубине сердца при одном взгляде на мужчину перед ним заставляет всё его естество ощущать стыдливый жар в теле. жар, который он ещё никогда и ни с кем не испытывал. он не хочет терять это чувство, что дарит ему тэхён одной своей близостью, только тем, что находится рядом и даже не касается. — у тебя получилось завладеть моим сердцем. тэхён замолкает, когда видит каким удивлённым и счастливым в одно мгновенье становится лицо наяды, как оно перестаёт быть хищным, приобретая мягкие черты, и как начинает лучиться удовольствием его взгляд. кажется, это существо надёжно пленит не только его сердце, но и душу. и мужчина всё-таки решается подойти ближе, опускаясь на песок прямо на колени, чтобы оказаться почти лицом к лицу с наядой, который неотрывно наблюдает за ним своими сияющими чёрными глазами. — так что… скажешь мне своё имя, прежде чем я сделаю то, на что у меня всё это время не хватало духа? — тэхён хочет, чтобы его голос звучал шутливо, но речной юноша всё равно хмурит густые брови, а его хвост нервно подёргивается, выдавая напряжение своего хозяина. — чонгук. мужчина кивает. — а я тэхён, — хрипло произносит и достаёт из кармана гребень, завёрнутый в тонкую шёлковую ткань. взгляд наяды жадно и неверяще мечется от лица тэхёна к серебряному гребню в его ладонях, и он не сдерживает взволнованного вздоха пополам с тихим восторженным писком, прижимая руки ко рту. его чёрные глаза начинают диковато блестеть от переполняемых эмоций, и чонгук невольно дёргается в сторону замершего мужчины, принимаясь возбуждённо бить хвостом по песку. — это… — наяда запинается и лицо его покрывается тёмными зеленоватыми пятнами до самой груди. — это мне? — да, — тэхён тяжело вздыхает и протягивает взбудораженному речному юноше гребень. тот начинает сильнее вилять хвостом, создавая брызги вокруг них и пуская по воде мелкую рябь. чонгук нетерпеливо поддаётся вперёд, не отрывая от мужчины своих огромных влажных глаз. закусывает нижнюю губу острыми зубами, которые вообще-то должны отталкивать и пугать, а не вызывать почти дикое и разрушительное желание к ним прикоснуться. или почувствовать их на своём теле. — если ты примешь его от меня. узловатые пальцы, сплошь покрытые татуировками крупно дрожат, хвост взволнованно подёргивается, мечется по воде. наяда выглядит таким возбуждённым и радостным, что его невыносимо хочется затянуть в свои объятия и крепко поцеловать, но вместо этого тэхён аккуратно вкладывает в раскрытые подрагивающие ладони серебряный гребень. — я чувствую в нём твою силу, — шепчет чонгук, поднимая на мужчину свои сияющие глаза. тэхён неловко улыбается, пожимая плечами, и запускает пальцы в растрёпанные чёрные кудри. — ну, я же колдун. ему хочется ещё что-то добавить, но в следующую секунду наяда буквально врезается в него, налетает, судорожно обхватывая сильными руками за плечи. тэхён не знает кто из них потянулся друг к другу первым, но это ощущение горячего гибкого тела в его руках, этот шёлк серых волос, в которые мужчине так хочется зарыться носом, эта долгожданная близость… всё это сводит его с ума. он впервые чувствует к кому-то настолько сильную и отчаянную тягу. впервые не знает, как ему лучше поступить. поцеловать доверчиво прильнувшего к его груди чонгука или обнять, скользнув жадными, дорвавшимися, наконец, руками до его скользкого и мощного хвоста. коснуться плотной кожи, приласкать. он ведь может это сделать? — чонгук, — тэхён осторожно обхватывает пальцами подбородок наяды и ловит на себе его осоловелый мутный взгляд. чонгук почти заполз к мужчине на колени, и, не смотря на тяжесть веса хищного создания, тэхён многое бы отдал, чтобы не выпускать его из рук. — позволишь мне?.. — он неосознанно опускается глазами на приоткрытый зеленоватый рот, и, не дожидаясь ответа, впивается в него губами, чувствуя, как замирает в его объятиях наяда. ладонь мужчины властно накрывает серый затылок и крепко сжимает у корней, когда чонгук вдруг издаёт странное, но очень довольное урчание и начинает скорее тереться о лицо тэхёна, чем отвечать на его поцелуй. он по-звериному ведёт носом, глубоко вдыхая запах человеческого тела, и тяжело ударяет по песку хвостом. его губы послушно размыкаются под чужим напором, и между ними тут же нетерпеливо проталкивается мокрый язык, отчего наяда тихо мычит, чувствуя, как возбуждение давит внизу живота. чонгука пробивает крупная дрожь, когда он сталкивается собственным языком с чужим и сильнее вцепляется в ласкающего его тэхёна, до боли царапая смуглую кожу на широких плечах и шее. руки мужчины торопливо опускаются на его бёдра и ложатся на заднюю часть хвоста. она у наяды упругая и мягкая, безумно напоминающая человеческие ягодицы. большие ладони порывисто сжимают их пальцами, вплотную притягивая к себе, и чонгук вздрагивает всем телом от этого неожиданного, но приятного действия и издаёт тихий стон, прикусывая острыми зубами нижнюю губу тэхёна, который вдруг резко замирает, когда чувствует, как что-то твёрдое упирается в его живот. наяда тоже прекращает откровенно ластиться и извиваться в руках мужчины и, испуганно пищит, отталкивая его от себя и быстро соскальзывая с чужих коленей. он так стремительно скрывается в воде, что тэхён не успевает его даже окликнуть, чтобы остановить. чтобы снова притянуть к себе это хищное создание и коснуться его тёплых губ в успокаивающем поцелуе. он только оседает грузно на песке, смотрит на своё возбуждение, красноречиво выпирающее сквозь плотные штаны, и старается не представлять, как с этой проблемой будет справляться сбежавший от него чонгук.