Бесконечность и лиминальность

Меня перекачивало взад-вперёд, как в кресле-качалке. Колени подкосились, но я держался молодцом, рефлекторно ухватившись за стену шатающимися руками. Скрип об обои отразился острой болью в костлявых пальцах, словно под кожей огромные гладкие камни. Я был в полном ужасе от того, что я теперь здесь до тех пор, пока смерть не разлучит меня с телом, и то — если повезёт. Неужели это такое наказание за пристрастие к Соку Памяти? Но разве это плохо? Разве я не могу получать удовольствие? Разве жизни каких-то маленьких червячков в его составе так важны? Их бы всё равно нашёл такой же грёбаный наркоман, как я, а затем превратил в дурманящую жидкость. Разве я — такой страшный грешник, который заслуживает такую пытку? Нет. Определено нет. Есть странники, которые заслуживают этого больше, чем я. Например, картографы. Но почему именно я? Что же я такого натворил? Злость переполняла, накипала не только моральное тело, но и физическое. Разлилось нервное чувство, что заставило руки онеметь на пару мгновений. Лампы шумели сильнее и сильнее, монотоннее и монотоннее. Создавалось ощущение, что гудят тут не лампы, а целые производственные станки, целая фабрика. Вонь ковров, гнилостная и корчащая, вонь, что становилась более и более резкой. Стены, однотипные и одинаковые… Наконец, не выдержав всего давления, я в бешенстве начал бить стены руками, то ладонями, то кулаками. — Твари! Грёбаное Закулисье! — Орал я, не переставая делать удары по стенам со всей дури. Но звук был глухим. За этими стенами ничего не было, судя по звуку. Мне было на это плевать, я продолжил лупить стены. Каждый удар отдавался по телу сильнейшей вибрацией, что на секунду откидывала назад. Стены окрашивались в красный, рябели, потолок белел, шёл наискосок, а пол становился бордовыми полосатым, каждый раз разрастаясь и становясь рябее. Как-то плавно и мягко всё становилось другим, но это злило ещё сильнее, ещё сильнее внутри росло напряжение. Когда я всё понял, то в шоке застыл, потер глаза и снова взглянул на этот участок комнаты. Там было одно огромное пятно крови, которое полосами стекало по ковру. Я открыл и повернул свои трясущиеся ладони, когда обнаружил, что я так сильно бил стены, что аж протёр руки, в особенности внутреннюю часть и тыльную наружную. Руки в той части превратились в голое сочное мясо, напоминающее кусок хорошей говядины, кровоточащий, такой, как будто животное только зарезали. Боль в ту секунду стала невыносимой, обжигающей, но в то же время режущей, ноющей, спазмирующей, но в то же время острой. Мой шок был на высоте, но когда я заметил кое-что ещё на соседней стене, то он усилился до невозможности. Когда-то давно, ещё в самом начале своего бытия в Закулисье, я заметил на Уровне 0 кровавый след от человеческой ладони. До сих пор помню, какое впечатления на меня это произвело. Воодушевление, надежда на то, что я не один, но в то же время страх за бедного человека. Я даже помню, какой был запах крови, какая была высота отпечатка, размер и положение. Этот же самый отпечаток был здесь, на соседней стене. Кровь на нём даже не высохла, она была такой же яркой, как тогда. Пятно блестело от влажности даже сильнее обычного. Я в ужасе снова дотронулся своей ладонью до стены и встал на месте. И тут до меня дошло, что у меня получился прямо сейчас отпечаток, полностью идентичный тому. Это была последняя капля.