Бесконечность и лиминальность

Я ужался, будто в судорожном припадке умялся у стены. Казалось, это было такое же чувство, какое бывает у тех, кто приговорён к смертной казни. Я вроде и смирился, что, вероятнее всего, это конец, но было страшно. Это была не тревога, это был именно страх, ужас, непринятие, выплывшее на поверхность неожиданно, сюрпризом. Я широко глядел на потолок, там, где что-то происходило. Там и правда что-то было, потому что пластиковая тонкая панель, что прикрывала верх, двигалась. Её пытались поднять, настойчиво, упрямо вырвать из общей картины потолка. Моё воображение снова заиграло чёрно-белыми красками. Я будто уже видел, как потолок пробивается, панель с болезненным грохотом падает, а на пол чернильной кляксой вываливается какая-то тварь. Живя в Закулисье, такие тревожные мысли меня посещали постоянно. Это была некая подготовка к защите, к бегству или борьбе. Мозг сам по себе начинал выстраивать план спасения, и на этот раз я представлял, как ужимаюсь к углу комнаты сильнее, как, весь дрожа от страха, убегаю прочь, пытаясь отвлечь сущность, хватаю панель с пола и кидаю её, резко, желая прикончить тварь. Сцены в таких тревожных мечтах плодились на глазах, и это мной не контролировалось, это было словно прошито в сознании, было частью инстинкта самосохранения. И, в конце концов, пластиковая хлипкая панель и правда была кем-то снята. Однако, за ней было что-то тёмное… Серое, цвета свежего цемента, мокрого, но со светом. Наконец, я услышал голос. Человеческий, настоящий, тот, что от и до отличался от галлюцинации. Он был чётким и внятным, настолько, что это заставило вздрогнуть. Меня переполнили десятки эмоций, среди которых было и разочарование, что мои ожидания смерти с тревогой были напрасны, и радость, что жизнь продолжается. Я совсем не понимал, что в тот момент ощущал. Это был рандомный набор чувств, но все они действовали особенно сильно, вызывая дрожь в теле. Конечно, первое, что мне пришло на ум, так это то, что это есть картографы. Тогда мне стало ясно, что поспешных выводов делать не следует. Голос был звонким. Как будто его произносят с улыбкой и некой усмешкой, однако не ехидной, а чистокровной. — Эй, странник, ты там что забыл?, — после этих слов человек высунул свою голову в отверстие в потолке, и я смог его рассмотреть. Это был какой-то парень, вероятно, молодой, выглядящий намного лучше меня. У него было лицо по-здоровому румяное, что совсем несвойственно для типичных обитателей закулисья. Это заставило меня задуматься о том, что человек этот неопытен. Его голубовато-серые глаза живые, по-настоящему живые, быстро оглядывали комнату, до тех пор, пока не нашли меня и не остановились. Он удивлён был не меньше, чем я, но усмехнулся, тряхнув длинными блондинистыми волосами, что никак не были собраны. И, честно говоря, я сразу в нём кого-то нашёл, кого-то мне он так сильно напоминал, что это не давало мне покоя. Тот чуть высунулся вниз, в замкнутую комнату, и стало понятно, что на нём чёрная форма. Такая же, в какую были облачены биговцы на 11 Уровне. Тогда стало ясно — этот человек либо из Большой Исследовательской Группы, либо картограф, одетый так, чтобы обманывать, грабить, похищать и убивать, на крайняк, обычный странник, которому очень повезло с одеянием. Я взглянул на него с явным недоверием, непроизвольно прищурившись, но он продолжил, — Это новая аномалия, только недавно обнаруженная и не изученная. Иди сюда, я тебя вытащу. Его голос резко стал серьёзным. И именно это заставило меня двинуться с места и, словно дикая кошка, идущая к человеку, подкрадываться к нему. Я остановился прямо под ним, по-дикому глядя на него, будто сканируя. Мысли о том, что это может быть картограф, конечно, вырастили во мне недоверие. Я будто разучился говорить за всё время в одиночестве, я будто не человек, а неандерталец, животное. Потребовалось время, чтобы вспомнить, как производить процесс речи, а голосовые связки проснулись. На полминуты повисло судьбоносное молчание, а я похрипывал, пытаясь вернуть к себе такой важный дар, как говорение. — Что ты хочешь?, — выдавилось из уст. Я удивился от своего голоса. Тон мой стал скрипеть, он огрубел, как будто все эти недели, месяца, курил, а не пил и нюхал. Даже незнакомец, казалось, не ожидал услышать от меня такой голос, и поэтому его глаза на мгновение стали чуть больше, но усмешка из них не ушла. — Я, Алекс Коул, прибыл сюда, чтобы понаблюдать за неизученной аномалией, по просьбе Большой Исследовательской Группы, — его интонации стали серьёзнее, даже тон голоса сменился, а взгляд чуть обдал меня холодом. Но после этих слов всё вернулось на круги своя, — А тебе я советую пойти со мной, странник. Эта аномалия может быть опасна. Здесь никто не должен находиться, кроме сотрудников исследовательской группы. После этого всего Алекс протянул ко мне, вниз, руки, одетые в военные перчатки. Это вызвало во мне ещё большую уйму подозрения. Но, по правде, выбора у меня нет. Я бы предпочёл быструю смерть от чужой руки, нежели смерть долгую, мучительную, но естественную. Тот как-то быстро уловил от меня ледяную волну неприязни. — Будто я должен верить тебе. Вдруг ты картограф, или, может быть, сущность? Казалось, это вырвалось из глубины моей души. Случайно, не так, как должно было. Однако, я уже потянул к нему руки, и он уже схватил меня, пытаясь переправить наверх. Тот лишь с ответным подозрением быстро глянул на меня, но точно так же быстро пришёл в своё дружелюбное легкомыслие, вернушись к привычной легкой усмешке. Благо, я был чрезмерно худощав, так что вытащить меня было вполне возможно. Конечно, единственной преградой стал рост. Биговец быстро, но с приложенной силой, вытянул меня на поверхность, что, как выяснилось, является полом 1 Уровня. Мы оказались в какой-то небольшой его комнате, что была как бы разводкой к другим коридорам. Я отряхнулся, выпрямился во весь свой немалый рост, пока Алекс резво делал то же самое. В итоге, как оказалось, по высоте мы были абсолютно одинаковыми. Для меня это было удивительно — я был даже выше 6 футов. И даже не в Закулисье, мною и в реальном мире не было замечено в моём маленьком городке такого человека, что ростом хоть совпадал со мной, не то что выше. А его здоровое телосложение смутило меня. Обычно все люди, которых я встречал в Закулисье, были мелкими, чаще всего выглядели больными, изнуренными долгими странствиями и недостатком витаминов, нормального питания, сна, всего прочего. Исключение составляла Меган, у которой было телосложение как бы чуть круглее среднего, однако из-за фактического отсутствия солнечного света она была такой же бледной, как остальные. Но этот биговец смотрелся так, будто бы тот только что попал сюда со «сцены». У него были широкие высокие плечи, телосложение относительно спортивное, а тон кожи здоровый, на лице лёгкий румянец, какой бывает у тех, кто живёт в деревнях и регулярно появляется на улице. Даже его взгляд говорил о том, что тот чувствовал себя, что называется, «лучше всех». Поверх чёрной формы был надет чёрный бронежилет и прочие военные ремни, а на груди, как обычно, биговская нашивка. Казалось, что Закулисье — это его естественная, нормальная среда, то место, где он должен, а не вынужден жить, что это — комфортная среда. Будто это его родной дом. Он был словно не обычным человеком, а человеком, специально созданным для Закулисья, человеком, что прошёл новый этап эволюции для жизни здесь. Даже волнистые длинные волосы чуть выше талии, что скорее были пшеничного оттенка, выглядели здоровыми и густыми. В моей голове невольно всплыли образы других «закулисных» людей, провалившихся сюда, и я всё больше понимал, насколько же сильно этот человек казался неестественным. Он взглянул на меня, слегка нахмурившись. Тот тоже рассматривал мой образ как можно внимательнее, быстро, боясь потерять или не поймать даже мелкую деталь. — Дай угадаю, ты — тот самый таинственный пропавший ученик с 11 Уровня? Майк Сиэттл? Эта речь ошарашила меня. Но, с другой стороны, я понимал — с момента моего исчезновения прошло немало времени, и я уверен, что информация обо мне разлетелась по сообществу Б. И. Г., что меня искали, и искали не один условный день. — Допустим… Но я уже давно не состою в вашей группе. Теперь для всех вас я никто. Я просто самый обычный странник. Он смешливо вздохнул, чуть склонив голову на бок. Затем его лицо снова приняло такой же внезапный приступ серьёзности. Тот скрестил массивные большие руки на такой же широкой груди. — Ну уж нет. Я просто обязан тебя привести и показать нашим. На слово мне не поверят. А искали и выслеживали тебя всей группой. — Но зачем я вам? Между мной и Б.И.Г. уже как несколько месяцев всё кончено. Просто забудьте меня. — Нет, ты не понял. Любая смерть, любой пропавший без вести человек — ужас и позор для нашего сообщества. Мы зарекомендовали себя как самая безопасная группировка в закулисье, так? Так. А обязанности надо выполнять. У нас всё серьёзно. Люди доверяют нам. Его тон стал строгим. — Ты не думай, мы не вправе тебя заставить вернуться к нам снова. Просто мы должны знать, что ты живой и имеешь все свои конечности. Вздох, полный недовольства, выскользнул из горла. Буквально только что мною должна быть получена полная свобода. Я устал, я измучен, и оказывается, что мне нужно ещё куда-то идти. Хотя, деваться некуда, никаких вещей со мной не осталось, даже того же телефона. Так, в перспективе от меня бы ничего не осталось в ближайшие пару условных дней. — Пошли. Нечего попросту тратить время. Обещаю, наши тебе обязательно разрешат отдохнуть на базе или в аванпостах Н.Т.О.З. И выдадут хоть что-то, а то жить в Закулисье с пустыми руками — плохая затея. После этого мы как-то резко пошли куда-то по знакомым коридорам 1 Уровня. Я будто проживал всю свою закулисную жизнь заново, но теперь имея опыт. Всплески воды от наших шагов капали от свежих неглубоких луж в бетонном полу, покрытым кое-где меловой известью. Буквально пара комнат, и Алекс вывел меня на знакомый маршрут. Воспоминания неизбежно покрыли голову. Я вспомнил это даже… С приятным ощущением. Это была настоящая ностальгия, которая даже хуже боли, ведь обостряется понимание того, что это всё никогда больше не вернуть. Было странно осознать, что теперь я тоскую не по дому, родне и старому миру, а по первым шагам в Закулисье. Больше не существует того самого Майка. Его больше нет. И никогда не будет. Он погиб, погиб давно, от передозировки сока памяти. Теперь я — другой человек. — Вижу, ты опытный странник. Должно быть, живёшь тут года два, да? — Ты очень точно это угадал. — Оно и понятно. Я сразу отличаю таких, как ты. Давно я заметил, что в одно время некоторых инородных странников охватывает какой-то кризис. Начинают употреблять, даже тот же сок памяти. Меня ввело в ступор понятие «инородный странник». — Что значит «инородный странник»? — Те, кто попал сюда с другого мира. Как там… Сцена, вроде? Все так нахваливают это место… Но вы, «инородные», намного слабее остальных. Его слова всё больше вводили меня в ступор, будто это бредни сумасшедшего. Я не выдержал и вспылил ему голосом, что стал грубее и ниже прежнего. — А ты, что, со второй сцены? С другой планеты? Что всё это значит? — Не-а. Ты о чëм? Моя родина — Закулисье, если точнее, то 11 Уровень. Я здесь всегда жил, с самого рождения, понимаешь? Речи словно создали для меня эффект дереализации. Вообще, что-то странное мной было замечено ещё давно, даже та же самая внешность. Но и сейчас было понятно, что он совсем не обычный человек. Коул будто знал эти коридоры от и до, он ходил уверенно, ровно, словно это его поместье, а он хозяин. Было едва заметно, как ему очень нравится тут находиться. Оно и ясно — тот точно видел в этих просторах то, что можно назвать своей родиной. Страшным, суровым и неуютным для обычных людей, но зато любимым и родным местом именно для него. У меня рос интерес, ведь как вообще человек, рождённый тут, может вырасти нормальным и даже слишком здоровым, как Алекс? Может, у них по-другому устроено сознание? А как же учёба? Как он живёт всю жизнь без солнечного тепла? Вопросы рождались один за одним, и мне хотелось их ведро вывалить на него прямо сейчас, но я понимал, что это неправильно. Поэтому из меня вылетел лишь один вопрос, весьма простой и распространённый. — Если бы люди нашли выход в наш мир, ты бы отправился туда? Алекс задумался, прямо во время ходьбы опустив взгляд в пустоту. Все его шаги делались автоматически, он совсем не контролировал себя, зная эту дорогу вдоль и поперёк. Биговец хмыкнул, плавно переведя взгляд на меня. — Ни за что. Я бы остался тут, мне нечего делать на вашей «сцене». Я не смогу там жить нормальной жизнью. Даже уговоры родителей на меня не подействуют. Его ответ показался для меня удивительным. Для меня, обычного человека, имеющего обширное прошлое на Земле, было больно и непонятно слышать такое. Но Алекса можно было легко понять. Вероятно, для него это всё равно, что предложить мне, будучи в нормальном мире, добровольно «взять билет» в Закулисье. Примитивно, но ясно. Мы молча шли дальше. До базы Б.И.Г. оставалось совсем немного. И всё же, мы часто переглядывались с Алексом. Он просто из интереса, а я из-за того, что тщетно пытался вспомнить, кого именно он мне напоминает. Его черты лица, походка, частично, телосложение взывали в пестром подсознании ассоциации, будто под этим всем что-то стояло. Мне казалось, что с Алексом связан какой-то человек из моего прошлого, скорее всего из недалекого. Пространство Уровня 1 осталось таким же, каким осталось в моих воспоминаниях. Запах бетонной, какой-то гаражной сырости был смешан с влажным воздухом, покрытым лёгкой дымкой мокрого тумана. Равномерное облако стояло статично, но было незаметно. Туман будто дополнял общую картину широких, объёмных коридоров. Пол такой же тёмный от влаги, как прежде. Звуки раздавались тут эхом, как будто это только что отстроенный дом, ещё не заставленный мебелью, пустой и пахнущий абсолютно так же. Но этот «дом» не станет уютным никогда.

щюкбьо хцлзр, эугк этраб дщмоъ