***
☿
Столько красок он видел только, когда сёрфил. И столько народа… Стив потерянно стоял посреди огромного ночного клуба, его, то и дело, толкали, он понятия не имел, как здесь можно найти… — Малыш, ты как сюда попал? К нему подошла рыжая девушка в красном светящемся платье официантки, в такой толпе Стив её даже не заметил. Молодая, но явно совершеннолетняя, в отличие от него. И очень красивая... Подклад красного платья мягко светился, открывая взгляду изгибы тела в прозрачных вставках... — Мне нужен Стакс! — Стив подался вперёд, изо всех сил стараясь смотреть ей в глаза, повышая голос, чтобы перекричать музыку. — Он всем нужен, — девушка наклонилась к самому его уху, — встань в очередь. И ты для него немного мелковат. Чтобы не было проблем, подожди лет пять. Темнота хороша тем, что не даёт понять, когда ты покраснел. И хорошо, что эта девушка не вампир… кстати, их же здесь много. Возьми себя в руки, Стив, с обстановкой потом разберёшься… — Мне сказали, он мне поможет. — Поможет?.. Девушка перестала двигаться в такт музыке и посмотрела на диджейский пульт. Стив посмотрел туда же. Совершенно белый вампир в когитарном шлеме, не открывая глаз и не прерываясь, передвигал бегунки на пульте. Другой рукой на клавишах задавал ритм. Это он?.. Летающий вокруг дрон проецировал на стену сзади движения его рук. Одна ритмично на клавишах — другая, словно в трансе переползает по бегункам, делая и без того низкие басы ещё ниже. От одного из пассажей в зубах завибрировали пломбы. Толпа встретила его радостным гулом. Стив дёрнул головой и вернулся в мир. — Дохлый номер, — девушка так и стояла рядом, смотря на пульт. — Он от него отходит только выпить и ширнуться — тебе придётся подождать конца смены — и, лучше, где-нибудь не здесь. Стив посмотрел на неё. — Я всё-таки попробую, — развернулся и стал пробираться сквозь толпу. — Эй! Он щас даже меня пошлёт! Лиза вздохнула, тщетно попыталась отыскать его, и пошла к бару. Ну, попадёт. Зато не ей. А Стив шёл, натыкаясь на танцующих — его же, кажется, вообще никто не замечал — к вампиру за пультом на отгороженном подиуме, чтобы никто в случайном запале на него не налетел. Стакс, кажется, тоже его не заметил. По крайней мере, Стив был в этом уверен. Он позвал его. Жёлтый круг зрачка блестит внутри флуоресцентной радужки. — Вали отсюда. Полубезумная улыбка, клыки сверкают слишком близко к лицу. Нет, так просто он не отделается. — Мне нужна помощь, мне сказали, ты можешь… Основание ладони упирается в лоб. Лёгкое движение кисти — и Стив летит на пол. Вампир больше не обращает на него внимание. Музыка заглушает редкие смешки. Стив потёр ушибленный при падении зад и отполз вниз, стараясь держаться стены. Хорошо — он подождёт. Если бы только музыка не была такой громкой… Сколько прошло времени? Два часа? Три? А может, четыре? Стакс поставил перебивку и снял шлем, отключая себя от пульта. В голове бит, чувствует он себя превосходно — а про пацана даже не помнит. Сойдя на танцпол, поймал кого-то — парень, девушка — не важно, прижал к себе, закружил в танце, оставляя лёгкий поцелуй на губах. Обернулся через плечо, прощаясь. Его касаются другие руки, но он не замечает их, продолжая идти к бару. — Кирен! У бармена уже готов его кроваво-красный мартини. С бокалом в руках Стакс легко запрыгнул на стойку, садясь на неё с ногами, смотря на танцпол. Его танцпол. Все здесь — только ради него. — Стакс! Вампир поморщился и посмотрел вниз. — Мать, я уже решил, я тебя выдумал. Иди соку попей, пацан, тебе рано. Как и все вампиры, он заметно шепелявит, голос же мурчит от самодовольства. — Мне сказали, ты мне поможешь. — А мне сказали, у нас есть охрана, — махнул на него длинными пальцами. — Кыш. А потом ему пришла в голову идея, он поставил мартини под стойку, хитро улыбнулся и повернулся к бармену. — Мне нужны текила, соль и лайм. Стива оттеснили, когда Стакс стянул с себя белый кардиган, рубашку, а майку закинул куда-то в шумящую от восторга толпу. С груди на живот ему налили текилу, насыпали по мокрой дорожке соль. — Есть кто смелый? Он довольно улыбается и держит зубами, взрезав блестящими клыками горькую цедру, дольку лайма. Глаза сияют, как белый фосфор. Всё это — лишь фасад, но как же этот фасад ему нравится. Остаток смены прошёл незаметно и быстро — с того перерыва он даже не отходил от пульта. А под конец сам зашёл за стойку, намешал посетителям пару коктейлей, налил себе ужин и лениво наблюдал, как пустеет зал. Улыбаясь кому-то, махая на прощание рукой. Он глазами выискивал того пацана, готовый сразу, как найдёт, вызвать охрану, но, кажется, сопляк попался умный и свалил сам. Стакс пошёл домой. Белая рубашка на голое тело, кардиган висит на плечах, его подклад мягко освещает коридор на парковку, в голове играет музыка, тело двигается в такт… — Ты мне поможешь или что? — Да ёп твою, отвали, — мурлыкнул, даже не смотря на него. Стив преградил ему дорогу. — Нет уж. Моего друга украли, а единственная зацепка, которую он мне оставил — это ты. И я проехал полконтинента не для того, чтобы какой-то манерный вампир меня останавливал. Стакс закатил глаза и посмотрел на него. — И что ты от меня хочешь? Допустим — допустим — что твой друг наболтал правду, и то, что ты говоришь, действительно относится ко мне. Какой мне смысл помогать выскочке, вроде тебя? — Потому что так ты поможешь двум выскочкам? Стакс щёлкнул языком и обошёл его. — Не интересно. Стив поспешил догонять. — У меня есть деньги! — Мимо. — У вас в клубе девушку убили. — Всё-то ты знаешь. — И Гемостадия проводит опыты… — Меня они не касаются. — Я… Стакс крутанулся на каблуках и оказался к нему лицом. — То есть, ты на полном серьёзе сейчас решил, что скажешь «Гемостадия», я пойму насколько всё плохо и рвану помогать? — наклонился вперёд, разведя руки, почти касаясь его длинным носом и освещая глазами лицо. — Проснись, парень! Твоего друга нет. — Но… Вампир выпрямился и поднял руку с контактным браслетом. Тоже белым. — Видишь вот эту маленькую кнопочку? Сейчас я на неё нажму, и коридор заполнит толпа верзил, которые вытурят тебя прочь, — глядя искоса, поднял бровь. — Хочешь проверить? И, не дожидаясь ответа, нажал на кнопку. — Энцо, прорыв периметра. Опустил запястье и снова приблизился к Стиву. Наклонил голову. — Лучше поторопись, пацан, кто знает, вдруг у них плохая ночь, — щёлкнул его пальцем по лбу, развернулся и пошёл дальше. — Отвали. Стив остался стоять, глядя, как удаляется пятно белого света по стенам и полу, как оно заходит за угол, напевая что-то легкомысленное, так непохожее на то, что он выдавал совсем недавно. Стоял, поджав губы и обхватив себя руками. Он думал, что теперь делать. Под потолком сработал датчик на движение: сюда и правда шли. Нужно было убираться и быстро. Пикап он оставил дальше по улице, с кондиционером и музыкой: Лайме нравится итальянское диско. Добравшись до машины незамеченным, Стив залез к собаке на заднее сиденье и, трепля её по загривку, достал старенький ноутбук со светящимся значком омеги на крышке. Налил из термоса кофе. Подключился к информационным узлам города. Мама всегда говорила ему, что если добиться своего, о нахальстве потом никто и не вспомнит. Стиву не были нужны трекинговые маячки, чтобы понять, куда поехал Стакс. Он хакнул его бортовой компьютер.___
Прошло немало времени, прежде чем невеста Волка, теперь ставшая его женою, не убедила его снова посетить её родную деревню. Владыка Тени долго отказывался и часто переносил разговор, не объясняя своего поведения. А девушка продолжала настаивать. Она повторяла, что, пусть они жестоко с ней обошлись — долгое время деревня была её домом, а жители — её семьёй. А жена Волка была очень доброй. К тому же, она носила под сердцем ребёнка и, случись, что родится девочка, по истечении двенадцати лет, она должна будет отправиться в деревню своей матери, чтобы уже самой, в своё время, под полной луной, в самую длинную или самую короткую ночь в году родить для Волка новую невесту. В то время, как её мать, отпустив её, доживала бы свой век со своим мужем. О том, что будет, если родится мальчик, она не хотела и думать.
И вот, когда пришёл оговорённый час, опустился Великий Волк перед женой на землю, чтобы усадить её себе на загривок, и пронёсся чёрной звёздной тенью сквозь ночь по знакомому за века пути от своего дома до деревни. Девушка крепко держалась за его тёплую густую шкуру, подставляла лицо ледяному ветру, и кричала от счастья, ведь она любила своего мужа всем сердцем — как и любила она свою деревню, и хотела узнать, отстроили ли её заново, чтобы их дочь могла туда вернуться.
Даже не обращаясь тенью, Великий Волк преодолел отделявшее их от деревни расстояние за четыре часа — такие огромные были у него прыжки и так быстро он бежал. Девушка была счастлива снова увидеть знакомые лица — а те, в свою очередь, были счастливы увидеть её. Акшари в деревне хотели знать, что она не держит на них зла и, что важнее, зла не держит и Владыка Тени ведь Наречённая угрозами заставляла их делать те страшные вещи и сполна поплатилась за это. По их появлению, деревенские устроили праздник: часть мужчин ушли на охоту, женщины украшали дома и пели песни.
Но вот, когда уже почти всё было готово, небо на востоке озарилось алым золотом. И, хоть до восхода было ещё далеко, а деревня находилась так глубоко в лесной чаще, что солнце не проникало туда даже днём, сияние разгоралось всё ярче, а источник его становился всё ближе, и все жители деревни начали прятаться в ужасе. «Стойте! — вскричал тогда Владыка Тени. — Она не причинит вам зла ибо пришла за мной!» — и посреди соборной площади на глазах испуганных жителей приземлилась объятая огнём и светом Дневная Птица, и свет её резал глаза, но, вот удивительно, совсем не обжигал кожу. Хозяйка Солнца оглядела всех своими угольно-чёрными глазами и остановила их на Владыке Тени, который обнимал за плечи свою жену. И взгляд у Дневной Птицы был исполнен печали, движения же её перетекали, точно пламя. «Я хотела дать вам ещё немного времени, но ты сам явился сюда, — она не раскрывала клюва, но слова лились ясно, и все их слышали. — И сейчас, раз твоя супруга носит под сердцем тебе замену, моя любовь, я должна свершить, что предначертано.»
Владыка Тени вышел вперёд и попросил у Хозяйки Солнца отсрочку на праздник, после которого вышел к ней на большую опушку, чтобы не навредить деревне, и снова обратился Волком. Его жена, понимая, что сама привела к этому своими уговорами, с криком смотрела, как Дневная Птица наносит чёрными когтями и клювом ему раны, как расцветает опушка от звёздной крови, а жители деревни держали её, не позволяя подойти ближе и также погибнуть.
Когда всё было закончено, а Великий Волк превратился в тень, Хозяйка Солнца опустила к бедной девушке голову и попросила у неё прощения, ведь так было заведено, что, если рождался у Великого Волка мальчик, а у Дневной Птицы девочка — то приходила им замена. После чего она спросила, не хочет ли та вернуться в Волчий Дворец, чтобы родить и воспитать сына там, быть ему опорой до самой своей смерти — или же остаться здесь и, по достижении мальчиком двенадцати лет, отдать его слугам и жить своей жизнью. Несчастная, потерявшая мужа — не хотела терять ещё и сына, а посему выбрала первое. Дневная Птица опустилась перед ней на землю, чтобы усадить её себе на загривок, и понесла её, чтобы дала она жизнь новому Владыке Тени, воспитала его и была ему опорой до самой своей смерти — и перья не обжигали её.
***
— Не вижу для этого причин. — Но сэр… Вёрджил поднимает руку и останавливает его, глаза продолжают бегать по строчкам над инфопланшетом. — Насколько я могу судить, организм пациента был значительно повреждён ещё до операции: разрыв нисходящей аорты из-за перелома ребра. Вы занимаетесь страховками, а не я, поэтому не мне вам говорить, что пациент бы не выжил даже пройди операция успешно. Ошибки интерна здесь нет — она пыталась спасти ему жизнь, вам это скажет любой медработник, так что претензии необоснованны. Не понимаю только, зачем для этого вы обратились ко мне. Двери в палату не успевают разъехаться, а внутрь уже протискивается Ирма. — Что тут происходит — немедленно убирайтесь! Вёрджил, я же говорила: «никаких встреч». Тот, наконец, поднимает глаза от экрана и виновато разводит руками. — Прошу прощения — не я его впустил. Он выглядит уставшим и очень бледным. В его левую руку по трубке уже на протяжении четырёх часов вливаются вещества, которые снижают его иммунитет и атакуют мозг. Ирма гневно смотрит на охранника и забирает у административного директора инфопланшет. Страховой агент, человек, пытается зайти с другого угла. — Доктор Айер, разве в уставе не сказано, что интерну в подобной ситуации необходимо ждать прибытия старшего врача? — Да, она могла замазать аорту клеем, либо сесть на него, зажать её руками и ждать — но пациент бы умер в любом случае, — Ирма передаёт ему инфопланшет. — Девушка самостоятельно приняла решение и, судя по записям из операционной, при любом другом раскладе, у неё бы получилось. Если она решится ещё хоть раз взять в руки скальпель, я бы предложила назначить её в команду к какому-нибудь хорошему кардиоторакальному хирургу, вместо того, чтобы ещё больше мучить взысканиями. В подобных ситуациях молодёжь очень часто ломается и, в лучшем случае, оставляет медицину навсегда. Словно, в их понимании врачи это те, кто только и говорит: «операция прошла успешно — берегите себя». Вёрджил устало вздыхает и говорит, прикрыв глаза: — Неомения покроет медицинские счета и похороны. Также мы выплатим компенсацию родным. Не дожидаясь возражений, Ирма выпихивает страховщика прочь. После чего проверяет капельницы, показания приборов, поправляет Вёрджилу подушку и приглушает освещение. Он открывает глаза, легко улыбаясь. — Вы спасли мне жизнь. Ирма также легко фыркает в ответ. — Теперь это моя работа. Но не выдерживает и тоже улыбается. Административный директор Неомении был, по сути, первой и единственной линией обороны между её врачами и остальным миром. Будучи внешне абсолютно безжалостным, он говорил с пациентами и их родственниками, принимал тяжёлые решения. Оценивал ситуацию и делал то единственное, что являлось правильным. Даже если это не нравилось всем остальным. Прежде чем уйти, Ирма успевает сунуть ему в руки таз, и его рвёт хотя бы не на пол.***
Лисса умерла четыре ночи спустя. Считая, что только Мать решает, сколько кому уготовано, она, в тайне от сына, подписала отказ от реанимации, поэтому никто не мог вмешаться. Её сын был безутешен. Ирма предложила ему подумать, насколько сильно она устала. И, что больше всего на свете, ей был нужен отдых. Вопреки какому-то негласному принципу Ирма идёт на похороны. Врачи не зря выстраивают границы между собой и пациентом: сближение вызывает ненужные эмоции. Однако, ситуации могут быть разные. С ней за компанию идёт и Дженна, хотя она мало что знала о старухе. Небольшой аккуратный колумбарий. Каменный ночной ангел, вечный помощник Матери, сидит, подогнув пушистые тонкие ноги и низко опустив свою большеухую голову; тонкая пластиковая стружка, осыпаясь с потолка, наподобие цветочных лепестков, падает на скульптуру и образует кроваво-красные разводы и пятна. Служба подходит к середине, и только сейчас Ирма понимает, что уже долгое время не видела Бена…
