снова?

кейа в очередной раз напивается так, что круги перед глазами грозятся плавно перетечь в полное забвение. и пока этого не произошло он решает, что пора бы ему и смыться из таверны. вот только допить бокальчик нужно. сегодняшний бармен, кстати, прожигает его взглядом. ну еще бы, это же дилюк. красные, почти кроваво-алые пряди неумело собраны в хвост, из которого торчат петухи, но владельцу столь притягательной шевелюры, кажется, плевать. он протирает уже шестидесятый бокал кряду, ни разу не оторвавшись от увлекательного занятия. кейа лишь хмыкает в такой же бокал с вином, мол, вот же идиот — шлифует стекло так, будто это дело всей его жизни. лицо серьезное, брови нахмурены, руки будто чью-то шею хотят свернуть, а взгляд, о, этот взгляд. неописуемая раздражительность и ненависть, кажется, ко всему живому. парень злобно так зыркает в сторону кейи. постойте-ка, в сторону кейи? а вот это плохо. и впрямь он тут задержался. тут — это под тяжелым взглядом хозяина. кейа, стараясь не завалиться вбок, как-то уж совсем криво встает с места и плетется к выходу. но там его под локоть ловят чьи-то цепкие пальцы. ох, он и не заметил, что сильно перепил. голова кружится и перед глазами он видит только стремительно темнеющие картинки. что-то бормочет под нос и пытается выдернуть руку из чужой хватки, но та становится лишь сильнее. парню не без труда удается поднять голову и сфокусировать свое внимание на столь упорного человека, но когда их взгляды встречаются кейа понимает, что совершенно не узнает лицо. это странно. как минимум потому, что он рыцарь и знает всех жителей монда как свои пять пальцев. тут в мыслях что-то запинается и кейа вымученно стонет. — все в порядке. — ему шепчут на ухо, перехватывая удобнее совсем расслабленное тело. кейа пытается возразить, но с таким же успехом он мог сейчас двигать горы. в общем, идея провальная. в этот момент его почти буквально выдергивают из чужих рук, прибирая к своим. рыцарь едва удерживается на ногах от такой силы и резкой смены себя в пространстве. он пытается что-то промычать, но алкоголь догоняет быстрее и речь становится совершенно непонятной. черт, последний бокал был не просто лишним, а тем роковым, который превращает в беспомощное тело. кейю почти клонит в сон, пока его подсознание варится в мыслях о трезвости и сильном алкогольном опьянении. откуда-то сверху раздается грубый голос и кейа осознает себя на чьем-то плече. оно пахнет знакомо и кейа не испытывает никакого дискомфорта, а потому доверчиво льнет и зарывается носом, по его расчетам, куда-то в шею знакомому запаху. раздаются еще несколько восклицаний, но низкий голос все прерывает, пока несколько раз не хлопает дверь. кейа морщится от шума, чувствуя теплое дыхание у себя на лице. как его ноги держат, вообще? парень приоткрывает глаза и понимает — не держат. он уже давно не стоит на своих двоих, вместо этого его крепко держат на руках. черт, невозможно сфокусироваться на чем-то из-за головокружения. в общем-то, это не новость — то, что кейю обычно приносят домой совершенно чужие люди. такая уж привычка — частенько срываться и напиваться в бессознательное тельце. кейа это, конечно, отрицает. особенно когда это каким-то образом доходит до джинн и лизы. эти две сердобольные леди всегда порываются поговорить и вразумить, но их попытки ни разу не окончились успехом. кейа фыркает и улыбается. он понимает, что те заботятся и ему от этого даже иногда жить хочется, но все же нервировать лишний раз добросердечных коллег не хотелось. от этой мысли он вновь порывается открыть глаза, ерзая в чьих-то руках. — замри. — лаконично отзываются сверху и кейа, слушаясь, даже ощущает как его несут. он лишь надеется, что домой. вообще-то, стоило бы задуматься откуда собутыльники знают его адрес и с какой такой целью так исправно доставляют его домой, но почему-то именно сейчас не хочется думать об этом. но приходится. слишком уж долго его несут, кейа в какой-то степени успел протрезветь, хотя свежий воздух и чужой прогулочный шаг склоняют больше ко сну, а не размышлениям. — куда ты меня тащишь? — приоткрыв глаза, возмущается кейа, порываясь встать на ноги. он не успевает разглядеть человека, уже ночь и из города они уже вышли. вокруг лишь тишина и едва заметная тропинка. — если собрался собрать всех хиличурлов в округе, то шуми дальше. — голос звучит знакомо, даже слишком. кейа чувствует холодный ужас, пробегающий мурашками по спине. — дилюк, куда ты меня несешь? — осознание больно бьет по затылку. кейа хмурится, физически ощущая неправильность происходящего. — на винокурню. – и всё. то есть, ни причины ни следствия — только факт. кейа немного задумывается. насколько это вообще возможно в его состоянии. пытается анализировать. — я могу идти сам. — вдруг возникает мысль в пьяной голове. его тут же отпускают на землю. кейа теряется в пространстве, все еще пытаясь совладать с кружащейся головой. вокруг все скачет и парня ведет, он цепляется за чужой рукав почти падая. — не можешь. — констатирует дилюк и поднимает кейю обратно на руки. легче не становится. ноги то может его и не держат, но почему дилюк его держит. — заканчивай мыслительный процесс. пятнадцать минут назад ты вполне мог уйти с другим. — парень как-то многозначительно фыркает. — и тебе ничего не мешало. — затянувшаяся после этого пауза начинает давить и неприятно капать на мозг. — не мешало. — едва поворачивая язык, говорит кейа. — и почему я не ушел с другим? — он как-то по-хозяйски укладывает голову на чужое плечо. черт с ним, спишется на пьяный бред. дилюк пусть хоть удавится от ненависти, но кейе так не хватало этого. хотелось просто касаться, совсем неважно как, лишь бы чувствовать чужое родное тепло. — я его не знаю. он слишком подозрительный. — ворчит дилюк, но больше ничего не говорит. только перехватывает чужое тело удобнее, тем самым притягивая его ближе. становится прохладно. пускай и лето, но ночи бывали ветреными. венти будь он неладен со своими ветряными потоками. кейа тактично отмалчивается, не зная как воспринимать чужие слова. на самом деле он мог бы съязвить в своей привычной манере и познать все прелести садистской натуры дилюка, но в итоге он просто расслабляется. правда не сильно то и получается. перед глазами не просто плывет, но и периодически передергивает. в какой-то момент это становится невозможно терпеть и он просит: — отпусти меня. — нечего было так напиваться. — недовольно отзывается дилюк, но послушно ставит парня на ноги. немного ждет, пока тот расцепит пальцы с его рукава, но тот так и замирает. его легкая белая рубашка от поднимающегося ночного ветра колышется и открывает вид на шею, что покрывается мурашками. кейа заметно дрожит и дышит ртом, пытаясь прийти в чувства. он благополучно пропускает мимо ушей еще парочку колких фраз про выпивку и оседает на колени. сегодня он превзошел себя. в самом плохом смысле, который только можно выдумать. даже глаз бога нервно холодит бедро, отзываясь легкой болью. — вставай. — дилюк тянет его за руку. — осталось немного. — он немного медлит, заглядывая за спину кейи. — на винокурне хоть в винограднике развались. — едва заметно рычит он, дергая на себя парня. — здесь не самое лучшее место. способности дилюка разъяснить собственные мысли можно только позавидовать. кейа хмыкает, поддаваясь чужим рукам и вроде успокаивается, немного придя в себя. его вполне хватает до винокурни. он даже добирается остаток пути на своих двоих, но стоит ступить за порог некогда дома его ломает. не столько морально, сколько физически. он и сам не особо понимает свою реакцию, но алкоголь дело непредсказуемое. дилюк недовольно бурчит про то, что в доме уже никого нет. — что тебе нужно? — уточняет красноволосый, затащив в ванную совсем расклеивавшегося кейю. тот язвительно улыбается. если бы он знал, что ему нужно. — отмалчиваясь ты не помогаешь ни себе ни мне. — уж кто бы говорил. — бурчит кейа и влезает под душ прямо в одежде. вода включается холодная, но терпимо. то, что нужно для трезвости. и он почти забывает о чем говорил секунду назад. — ты хочешь выяснять отношения? — складывая руки на груди, уточняет дилюк. он косится на стремительно намокающую рубашку. — нет. — автоматически отвечает парень, даже не задумываясь над вопросом. сейчас ему хочется хотя бы немного прийти в чувство и не более. но его тянут за волосы. не грубо, нет, но весьма настойчиво. — почему ты так напиваешься? — дилюк оказывается непозволительно близко. нет, это не та интимная близость, когда чужое дыхание нежно касается кожи, но почти так же близко. просто они ведь с дилюком давно не приближались друг к другу. ближе, чем на метр так точно. кейю слегка ведет от этих мыслей. перед глазами проносятся воспоминания о ненавязчивых касаниях и невинных поцелуях в лоб. — тебе то что? — резко сбрасывает наваждение кейа. он тут один вспоминает об этом, как о чем-то хорошем. в ответ он слышит лишь тяжелый вздох. волосы отпускают. — прими душ нормально. я найду одежду и принесу. — инструктирует его дилюк и скрывается за дверью. черт. кейа почти сошел с ума от количества касаний. счетчик превысил возможные указатели за последние годы. к тому моменту, когда дилюк возвращается, кейа, и впрямь послушавшись, лежит в ванне, отмокая в теплой воде. конечно, это не совсем то, что имел в виду красноволосый, но кейе было жизненно необходимо. он почти растекся под водой, но чужая рука, упавшая на плечо, сбрасывает морок. дилюк кивает на сложенную одежду и собирается уходить, но у кейи другие планы. он обхватывает чужое запястье, расплескав немного воды по кафелю. — побудь здесь. — просит он, не совсем понимая к чему это приведет, но ему хочется. хочется побыть не одному, не в одиночестве. хочется вспомнить каково это, когда есть кто-то. кто-то, знающий тебя настолько, что не стыдно дать слабину и попросить. дилюк пару секунд глупо смотрит в чужие глаза, но затем легко кивает, усаживаясь на бортик ванны. кейа выдыхает, но чужую руку не отпускает. так и держит, обхватив запястье. в какой-то степени даже боится отпустить. это он, конечно, никогда не признает. потому что это больно. больно осознавать, что только ты нуждаешься. только ты что-то чувствуешь и пытаешься ухватиться за это нечто в груди. кейа незаметно вздыхает, заставляя себя разжать пальцы. рука плавно падает обратно под воду. в пору бы задуматься о возникшей ситуации: он тут как бы голый лежит в чужой ванной, в чужом доме, еще и с хозяином этого дома на пару, который и бровью не повел на вид. поток мыслей прерывает ладонь, легшая на макушку. пальцы аккуратно перебирают синие пряди. кейю пробирает дрожь. чужая рука плавно перемещается ближе к затылку и нежно поглаживает, массируя кожу. — дилюк. — судорожно вздыхает кейа. он, оказывается, скучал безумно сильно и долго. алкоголь в крови постепенно выветривается, заменяясь на какую-то режущую тоску. — пришел в себя? — шепот едва различимый, но кейа пытается утвердительно кивнуть, хотя самого ведет от ненавязчивой ласки. — поднимайся. — просит дилюк, отстраняясь. его тут же перехватывают. кейа вновь цепляется за чужой рукав. — еще немного и тебе здесь поплохеет. поднимайся. — уже мягче повторяет парень, протягивая полотенце. кейа слегка неуклюже обтирается и переодевается в предложенную одежду. он почти фыркает от мысли, что рубашка дилюка на нем висит, так как плечи у того шире, а вот штаны выглядят чуть короче. все-таки ноги у кейи куда длиннее. потом его уводят на второй этаж, в спальню. можно подумать, что заботливо укладывают в кровать и вновь порываются уйти. кейа хмурится. — ты и впрямь болван. — ворчит он, заворачиваясь в одеяло. пахнет свежестью и уютом. дилюк на него недоверчиво косится. — ты вроде не хотел выяснять отношения. — медленно проговаривает парень и устало зевает. кейа повторяет действие. — и не хочу. просто останься. — закрывая глаза, уточняет синеволосый. пряди сырых волос разметались по подушке. — кейа. — дилюк молчит пару секунд. — просто спи. — кивает он сам себе и все же направляется к двери. — упрямый козел. — привычно огрызаются в ответ. дилюк давит улыбку и скрывается за дверью. кейа же слегка разочаровывается, но выяснять отношения сейчас ему действительно не хочется. сил хватает лишь на то, чтобы уткнуться в подушку. он почти засыпает, когда дверь вновь распахивается, являя усталому взору не менее уставшего парня. тот, кажется, тоже побывал под душем и переоделся в домашние вещи. — ты в порядке? — уточняет дилюк, забираясь под свое одеяло. он видит, что кейа едва ли побеждает в схватке со сном, но не спросить не может. все-таки тот сильнее обычного перебрал. и что за повод такой? — да. — странно, но кейа улыбается. не так, как обычно, а мягко и едва заметно. он недовольно ерзает, а потом откидывает собственное одеяло, забираясь к дилюку. как в детстве, когда у кейи случались кошмары. эти воспоминания так далеки, но так свежи. — утром можешь меня сколько угодно ненавидеть. — бурчит кейа, притираясь ближе. насколько это возможно. он слишком давно не ощущал тепла, а потому жадность грозит вытеснить здравый смысл. кейа и сам себя будет ненавидеть утром. за слабость. за то, что позволил чувствам взять верх. хотя он и проигрывал им постоянно, утопая в алкоголе, но по крайней мере он перед ними не капитулировал. а сейчас вся выдержка перетекала из «держи лицо» в «не отпускай чужую руку». дилюк неоднозначно хмыкает, но притягивает ближе, обнимая рукой. он утыкается в чужую макушку и наслаждается родным запахом. он в общем-то тоже не железный. обида долго клокотала и царапала горло, но со временем даже она превратилась в тревожную тоску. дилюк это ненавидел, не хотел признавать и даже успешно игнорировал. но каждый раз, когда взгляд падал на обладателя шелковых синих волос было уже и не до обиды. казалось, будто вот он рядом — соберись и поговори, все наладится, но смелости хватало лишь на глупые перебранки. в конце концов, даже джинн в какой-то момент не выдержала и вправила ему, дилюку, мозги. как умела, но разъяснила всю абсурдность обстоятельств. она, конечно, многое не знала, но казалась ближе всех к истине. ближе дилюка и кейи вместе взятых. — я не буду ненавидеть тебя утром. — дилюк невесомо целует чужой лоб, отмечая как цепкие пальцы сжимаются на его рубахе сильнее. — я не хочу тебя ненавидеть утром. — вторит ему через некоторое время кейа, окончательно проваливаясь в царство морфея. дилюк слегка улыбается и впервые засыпает без кошмаров.