Эго и Душа

Пролог Извечный конфликт между эго и душой тянется с появлением первых людей на планете. Ева была чистым дитем Бога, но что-то личное, и в нашем случае превалирующее "чувство" заставило ее съесть запретный плод. Чем было обусловлено это непослушание? Что подтолкнуло Еву сделать опрометчивый поступок, когда она и Адам могли проживать свои бесконечные дни в райском саду? Это было их желание, их яркая жажда сделать свой личный выбор, продиктованный импульсом и подчас лишенным здравого смысла. Эго - психологическая субстанция, которая отождествляет нас в обществе и определяет самость. "Я" не константно – с течением времени, под влиянием условий социума, эта субстанция имеет способность видоизменяться. Эго требует и берет. В то время как душа - наш маятник в жизненном путешествии, который наслаждается каждым моментом этой жизни: будь то цветы, лучи солнца или улыбки прохожих. Душа способна любить безусловно. В этой истории они сосуществуют друг с другом на разных уровнях, притягиваясь друг к другу как магниты. В физическом плане они ищут баланс, пытаясь встретиться и прожить это воплощение в своих самых высоких вариациях. Я, автор, вижу это как роман, который у всех складывается по-разному. Спроецировав Эго и Душу на своих персонажей, я хочу поделиться своим опытом. Эта история началась с него. Он проснулся от всепоглощающей темноты. Смешанные идеи, мыслеформы и воспоминания превращались в один звенящий комок, сводящий десна и зубы. Десна и зубы... Которых он больше не ощущал? На смену снисходило волшебное, невероятно мягкое чувство после предсмертной агонии. Он растворился во времени и физической материи окончательно. Это ни с чем несравнимое чувство покоя и благодати. Он должен был подниматься еще выше. Но не хотел. В самых глубоких чертогах души с каждой секундой разрождалась жажда. Он кого-то любил и к чему-то был привязан. Но к чему? За окном тянулись тяжелые серые облака. Пожухшие листья шумели при малейшем шагу, а мокрый от дождя асфальт придавал этому вечеру еще более унылый вид. Холодный воздух, смешанный с дымом от сигарет курящей соседки сверху, заполнял комнату и легкие. Эта осень пробирала до костей, заставляя укутываться посильнее. Вторая половина октября предвещала отсутствие солнца еще на долгое время. Дворовые фонари и редко проезжающие фары машин тускло освещали комнату снаружи, и лишь яркий белый свет экран монитора падал на ее лицо. Ее. Передо мной в комнате сидел ребенок, хоть и девятнадцати лет отроду. На уме была учеба, желание выполнять жалкое домашнее задание на отлично, ну, и конечно же, завести новых друзей на первом курсе. Это трепыхающееся, живое, яркое и слегка контролируемое чувство предстоящей новой "взрослой жизни". А может ей это просто казалось? Она была прекрасна. Она была свежей, еще не уставшей и еще чего-то желавшей... Она была словно вечерний летний ветерок, подувший со склона гор, тот самый насыщенный кислородом вдох. Я знал, что я должен был оберегать это хрупкое создание несмотря ни на что. Мне было жизненно необходимо находиться рядом с ней. И не то, что бы она была слаба - скорее наоборот, ее магическая, еще не раскрывшаяся сила заставляла заставляла меня падать на колени. Я смотрел на нее и мне хотелось притянуть это молодое тело к себе, вдыхать запах ее юности, кусать шею, сжимать бедра, но честно, хотелось прижать ее настолько, чтобы сломать кости. Мне хотелось почувствовать вкус ее крови на губах, вызвать мурашки, страх с восхищением; слышать сдавленные всхлипы от удовольствия - не от боли, нет. Мне мерещились сладкие стоны и легкий румянец на ее щеках, мерещилось, что моя зияющая пустота наполнялась ею. Я знаю что ей бы понравилось. Я бы ее всему научил. Мне нужно было идти. Кем я был в этой истории, наверное, было совсем не важно и я объясню почему. Я никогда не мог дотронуться до нее. Я никогда не мог сделать то, что воображала моя фантазия. Я был не совсем человеком. Или если изъясняться по-другому, я был человеком лишь однажды. Сильно погрешив в одном воплощении, я остался скитаться по Земле на пару сотен лет. И нет, поймите меня правильно, я всегда мог вернуться обратно, но зачем? Затем, чтобы просто наблюдать за ней? Ведь даже этого мне было достаточно, чтобы оставаться здесь. Однако перевешивало ли это возможности продолжить свое странствование в далекие галактики? Я не мог дать точный ответ на этот вопрос. Она была готовым ответом на головоломку, которая тяжелой ношей преследовала меня не одно воплощение. И я не мог даже сформулировать эту загадку. Ах, да, про эти прошлые жизни... Во всех них я был совершенен. Я был совершенен в даже самых жестоких проявлений себя, ведь что бы я ни делал - все было создано импульсом моего видения справедливости. Я всегда был уверен в своих целях и идеологии. Идя по головам, я знал, что моя участь - быть победителем, а других - быть моей дорожкой к достижению желанного. Однако реально достичь желанного не получалось никогда. Обитая в этом бесконечном пространстве, я всегда был душераздирающе пуст, сколько бы побед в меня не вмещалось. Мне нужно было что-то всеобъемлюще иное. То, что было в ней. Если бы мне хоть раз выпала возможность насладиться ею, я бы давно отправился дальше в свое загробное путешествие. Многие бы назвали меня эгоистом, но я назову это любовью. Я люблю ее максимально настолько, насколько умею. Как меня научили. Я был таким создан. Так было и сегодня. Она уже ложилась спать. А я сходил в ее любимый парк, жаль, что сегодня я не мог сопровождать ее на нашей прогулке. Ей казалось правильным выбирать учебу вместо минутных наслаждений. Захлопнув наконец-то компьютер, забросив тетрадки куда-то на подоконник, она зарывается поглубже в одеяло, которое никогда не сможет согреть лучше, чем я. Ее ступни и ладони все равно всегда остаются ледяными, которое она оправдывает низким давлением. А я ведь пытался ей сказать, чтобы спала в носках, но из-за глупых привычек и принципов делать все по-своему, она снова выбирает мерзнуть. "Мне показалось или ты засыпаешь с лёгкой улыбкой? Зачем ты вообще думаешь об этой учебе, об этом жалком одногруппнике? Дура. Разве эти люди могут сделать тебя счастливой? Ты их не знаешь, насколько знаю их я." Я наблюдал как в их глазенках рождался букет из похоти, зависти и корысти; я видел, как в их каменных душонках пробуждался злой умысел. Их руки, которые они старательно прячут за спиной, опускались по самые плечи в подлейшие пороки человеческого существа. Сейчас же они держали тупые ножи. Эти гнусные звери хотят разорвать ее душу, похожую на сладкое облако по кусочкам. Каждый хочет отобрать то тепло, которое сердце так трепетно копило и вынашивало эти последние полгода. И не то, что бы я ревную — я, скорее, в бешенстве. Или я уже зол на нее и готов раздробить ее косточки? "Нет, прости меня. Я опять за свое. Ты ведь знаешь, будь на то воля Всевышнего я бы уничтожил этих маленьких подонков. Как бы ни смешно Его имя в этом контексте ни звучало. Ведь почему ты не видишь того, что могу видеть я? Почему ты не видишь чего и кого на самом деле достойна? Почему ты старательно избегаешь заглядывать в свою кристально чистую душу? А главное, почему ты не видишь себя теми глазами и в той перспективе, с которой смотрю на тебя я?" Ее душа была самой тихой гладью великой глубины Байкала. Она продолжала жить в мире высоких, "радужных" иллюзий и амбиций, навязанных ненужными людьми. Тем самым, веря в самое чистое и непорочное, она оправдывала боль, которую приносили ей люди. Ну, а как по мне, ее чрезмерная эмпатия всегда вела к самообману и разрешению низко ползающим людям находиться рядом с ней. "Я могу смотреть на тебя часами. Да что уж там, последние девятнадцать лет твоей юной жизни я наблюдаю только за тобой. Я наблюдал за рождением и расцветом бутона, который еще, быть честным, раскроется не скоро. И я не хотел бы, чтобы это происходило так рано, ведь я не хочу делиться ни с кем этим редчайшим цветком. Несмотря на то, что я видел разные цветы в самых отдалённых местах этой планеты." "Таких как ты нет." Я знаю каждый сантиметр, изгиб и округлость ее тела, которое покрывается мурашками при прослушивании наших любимых песен. Мое сердце, пусть и давно остановившееся, каждый раз замирает, эхом бьющим по вискам, видя ее сонные глаза по утрам. А ведь именно я замечаю в ней все: первый утренний вдох, запах ее роскошных волос, замерзшие пальцы, тыкающие по ледяному экрану телефона в тщетных попытках перенести будильник на еще каких-то жалких пять минут. Мне нравится наблюдать за тем, как она потягивается, зевая, на носочках бежит по холодному паркету в ванну и скидывает с себя ещё тёплую ото сна одежду. Это мое самое любимое время дня. Горячий, только проснувшийся город начинает задыхаться от моей, пусть и безответной, но самой настоящей любви к ней. Я хотел кричать и разрушать стены между нами, чтобы просто хотя бы дать ей знать, что я рядом. Ну, а пока все, что я мог сделать - это быть капельками дождя на ее ресницах, музыкой в наушниках в уличных пробках, даже прерывистым дыханием от восхищения. Мы можем встретиться с ней только где-то за пределом пространства и времени. Будучи друг другом найденными и сплетенными воедино, для целого мира мы - чужестранцы. И я ненавидел и обожал в ней то, что оставалось для меня загадочным. "Знаешь, как тяжело жить рядом, но без тебя? Ты не поймешь этого, как и той истины, что никто никогда не будет достоин тебя."