I. эксперимент
12 апреля 2022 г., 22:57
Примечания:
альма-матер (лат. alma mater — буквально «кормящая, благодетельная мать» или «мать-кормилица») — старинное неформальное название учебных заведений (университетов, которые изначально давали в основном теологическое и философское образование), как организаций, питающих духовно. также в одноимённом треке исполнителя pyrokinesis альма-матер употребляется в двух значениях: учебное заведение, которое характеризует общество, и матерь.
небесные перья дракона разлетались в ясные дни над величественным городом, восседающем на холме в окружении мирных вод. солнышко окрасило асфальт в персиковые, красные тона, тем самым ознаменовав окончание рабочего дня в Ордо Фавониус. красавица-путешественница, а по совместительству великая героиня, спешила прочь, дальше от городской суеты. взялась девушка из ниоткуда, неизвестными силами одолела нависшую над страной напасть и по таким же неизвестным причинам осталась в городе.
жители столицы хихикали и воображали, куда же направлялась юная блондинка. бронзовые каблучки несли хрупкую фигурку через грязь и пыль, через равнины и реки. беспокойный шелест травы лепетал вслед милым ножкам, стройным и сильным ножкам. ножкам, что устремлялись из тёплого закатного города в ледяные горы, пурга над которыми нависла ещё до зарождения цивилизации.
— ох, милая Люмин! большое спасибо, что соизволила прийти, — мило, но сдержанно встретил девушку сладкий голосок.
мужчина среднего роста отошёл от стола, усеянного свёртками, документами и исписанными до дыр клочками бумаг. рабочее место испачкано, безобразно, словно пережило тайфун. царапины на древесине и облупленное покрытие свидетельствовали о беспокойном положении мебели. как-то не так всё стояло в лагере. старая, грустная мебель собралась в полукруг, уставилась на двух рыцарей. она наблюдала, она сочувствовала. она боялась.
жёсткий, глухой хруст снега разрушил нарастающую тишину. тёмные ботинки проваливались в миллионах крупиц кристаллизованной воды, подминали её под себя, оставляя тяжёлые чёткие следы. будь на месте белой массы прелестный паркет Ордо Фавониус, треск шагов и топот бы заполнил собой помещение.
— я рассчитываю на твою помощь. мне необходимо закончить анализ. остался последний эксперимент. ты крайне интересна.
Люмин пожала плечами, поковыляла вслед за алхимиком. тот шёл чётко в нужную ему сторону, выпятив голову вперёд остального корпуса и заставив тонкую шейку неествественно вытянуться. вокруг тихо, ни души. снег поглощал природные шумы, оставляя только треск и только скрип. богомерзкий, сравнимый со стоном дверных петель, скрип. пейзажи одинаковы, притаившиеся: молчаливые ели, ещё не проснулись совы, убежали кормиться хорьки и ласки. и хиличурлов не слышно, будто бы нет опасности.
молодые подошли к крошечной покосившейся хатке на краю заснеженных лесов. тропинка протоптана совсем недавно. следы знакомых ботинок кружились по всему периметру дома, изредка отклоняясь от привычного маршрута. пыльное, покрытое инеем окно скрывало темноту. феномен абсолютно чёрного тела играл абсолютно не на руку девушке. разглядеть что-либо внутри было невозможно.
отворилась дверь, тонкой мужской рукой зажглась керосиновая лампа. желтоватый, грязный свет озарил помещение: рыжая лавка на входе, письменный стол в углу дома под иконостасом и односпальная кровать. хатка состояла из одной лишь горницы, выглядела та нежилой. единственным возможными соседями были тараканы. они не мешали работе алхимика, даже наоборот — вдохновляли и иногда приплясывали за лишнюю крошку хлеба. стол стоял стерильно, идеально выверен по уровню гнилого пола. Люмин, сглотнув напряжение, со скрипом бухнулась на кровать. старый матрас прогнулся под небольшим весом, выплюнув парочку перьев и оттопорщив серое, давно уж не стиранное покрывало. разбитые и полуразбитые склянки лежали где попало и, судя по всему, чувствовали себя вполне вальяжно. осколки были все собраны веником в одном уголке хаты, под скамейкой. деревянные стены, состоявшие из цельных брёвен сосны, впитали в себя непонятную сырость, непонятно откуда взявшуюся, и различные жидкости.
— не ругай сильно за беспорядок… хаха. выпьей, — Альбедо протянул подопытной взятую со стола колбу с синим содержимым. чуть выждав и выдохнув, путешественница выпила жидкость залпом и взглянула на алхимика, с любопытством ждала дальнейших указаний.
картина перед глазами начала плыть. силуэт алхимика расплывался, живот крутило и трясло. она упала.
***
— проснулась. едва раскрыв глаза, пыталась девушка пошевелиться. острые жгуты стягивали руки, держали их у спинки кровати, над головой. панические ёрзания провоцировали режущий уши скрип каркаса. но чтобы понять одно, не стоило даже осматриваться: она обнажена. голова шла кругом, девушка не могла произнести ни слова, и тяжело было давать себе отчёт о том, что происходило рядом. алхимик же стоял у окошка, прикрывал шторы и что-то высматривал вдали. — я хочу, чтобы ты понимала, зачем мне всё это. долго мучали меня мои же исследования. ты отняла у меня сон. твоя сила не похожа ни на что из того, что я встречал в Тейвате. Люмин… для этого мира ты тоже искусственный человек. как и я. ты особенная, ты уникальная, моя милая. — парень смолк на мгновение, оно длилось бесконечно долго. в один момент он отошёл от окна, снисходительно взглянул на женское тело. нагое, мясистое и по-своему прелестное. — моя создательница Рейн… она была мне матерью. она была моим источником жизни, источником познания. и одна мысль долгие годы тяготила меня. если скрестить двух людей совершенных, что выйдет из чрева матери? может ли выйти человек более совершенный? можно ли искусственно создать бога? для этого мне лишь нужна альма-матер такая же совершенная, как и моя матерь. закончив свою несвязную речь, Альбедо склонился над пленницей, осматривая её тело. в глазах был интерес к этому телу, интерес к объекту. научный интерес, степень которого стреляла по голове тяжким снарядом. — нужно только потерпеть… и мы сможем. алхимик встал на кровати на колени, аккуратно снял перчатки и ухватил девушку за ноги. холодные пальцы щупали мясистые бёдра, сжимали их и отпускали. и так какое-то время. полузакрытые глаза блуждали по обнажённому телу, разглядывали каждую складку на животе, вновь возвращались к бёдрам и к репродуктивным органам. расстёгнута ширинка серых брюк, между ножек девушки появился средних размеров половой член. мужчина стал аккуратно приближаться к половым губам партнёрши, выслушивая тихие, жалобные стоны, кричащие шёпоты. — это тело… идеально. — прорычал принц мела и вставил половой член в горячее влагалище. звонкие вскрики усиливали интенсивность, на женских глазах выступили слёзы. заплаканное, опухшее лицо запечатало на себе одно выражение ужаса. всё тело пронизывала боль от проникновения. и нежное горлышко матери расходилось слоями натрое, полилась девственная кровушка. новые пятна дополнили коллекцию на старой простыне. член пульсировал внутри девушки, заставлял мягкие стенки влагалища сжиматься, поступательными движениями ударял по стенке матки. акт, предполагаемый людьми как акт любви, постепенно был превращён в ритуал. и этот ритуал посвящался богу, ещё не родившемуся, но уже любимому своим создателем. тело её отторгало любые попытки юноши закончить дело, но не она владела ситуацией. кричать не разрешалось, только плакать. — потерпи, родная… прошу тебя. вот увидишь, у нас будет самый красивый ребёнок!
Примечания:
мне было очень некомфортно это писать :^(
