II. ценная вещь
16 апреля 2022 г., 22:24
Примечания:
ты моя самая ценная вещь
ты моя, покуда тебя накормят
ты моя в какой-то иной вообще форме
(Гр. Полухутенко - Вещь)
— моя милая, не молчи… — приговаривал алхимик, обнимая исхудавшее, смиренное тело на заплесневелой кровати. — съешь хоть кусочек…
тишина, только сырость и скромные подрагивания тонких ручек. единственный собеседник его — ритмичные капания с потолка в уголке комнаты. кап, кап, кап, кап. подобно стрелкам часов, течение воды измеряло время. вода, прошедшая сквозь месяцы. на затхлом столике стояло подобие тарелки с изуродованными фруктами. и ни намёка на столовые приборы, в доме никаких острых предметов.
безумно стерильно выглядел набор мебели в помещении. с первого раза мало что изменилось, разве что наволочку иногда меняли. и окно треснувшее. даже тараканы хотели сбежать, напитавшиеся особой энергетикой паршивого местечка. но никак: дверь запечатана неизвестными современному миру древними технологиями. или то была магия? в любом случае, время в глубинке текло совершенно по-иному, словно откатывалось назад.
девушка или, будет уместнее сказать, прародительница ни единожды не шелохнулась. стеклянные глазки сверлили пол, покуда чужеродные ручонки окутывали фигурку, искривлённую, покосившуюся, с нелепым животом. тонкая шёлковая ночнушка с алыми следами препятствовала перчаткам хозяина. она скрывала стыд, скрывала шрамы. увечья, нанесённые себе же самой только красили жертвенный образ матушки. измученная принцесса, живущая только ради будущего отпрыска.
к дивным ключицам прильнул улыбчивый, умиротворённый лик создателя. довольный, в предвкушении встречи с творением собственноручным, взял он со стола яблочко заливное, манящее и радующее глаз. свет от одной лишь керосиновой лампы накрывал красную кожуру в руках великого гения.
— ребёнку необходимо хорошо питаться. скушай яблочко, скушай, милая. — нет ответа. не шелохнулась девица, синичка в уголок забилась и ждёт, не щебечет боле. мужчина нахмурился.
кровь кипела в жилах, пальцы сильнее сжимали фрукт. слышен хруст подобный тому, что раздался в райском саду в роковой день. а змей-искуситель лишь наблюдал, как первая дева страшится вкусить этот плод. внутри у девушки всё сжалось. неведомые ей силы вынуждали согрешить, Ева противилась.
— не заставляй меня делать это снова… ешь! — алхимик резко набросился на беременную. повалив её на кровать, склонился над ней и нависал. впечатывал обессиленное тело рукой и ногами в матрас. выдававший жалобный скрип всякий раз, когда та ёрзала под похитителем. эти скрипы скорее походили на визг умирающего оленя, нежели на старость мебели.
исхудавшая лань брыкалась, не давала приблизиться к своему лику, но решительность хозяина была сильнее. обездвижив супругу, алхимик ухватил её лицо и пихал яблоко в пасть. волосы у самого растрепались, дыхание потяжелело. капли пота стекали со лба к носу и капали на лицо поверженной. словно над Люмин нависал вовсе не молодой рыцарь, а измученный бульдог, чья кровь с каждым мгновением наливалась всё большим ядом.
— ЕШЬ! ЕШЬ!
какой невообразимый ужас прятался за этим преображением. стоило девушке откусить яблоко, выражение лица сменилось, а юношеская душа утихомирилась. он улыбнулся. так натужно, так яростно и навязчиво. руки ослабили хватку, глаза цвета льда контролировали каждый укус слабеньких женских зубов. медленное жевание, осторожные откусывания и тишина. только мыши скребутся под полом, в такие разы особенно активно и беспокойно. ведь от сегодняшнего визита зависело, удастся ли грызунам ночное пиршество. это зависело лишь от успешности трапезы.
— вот и всё. а ты не желала — улыбнулся учёный вновь, не смыкая глаз. удерживая взгляд на девушке потянулся он к сумке, готовую провалиться сквозь загнивающий, сырой пол, впитавшую в себя всю влагу за время пребывания в помещении. — я принёс тебе новое бельё. встань, я заправлю.
хрупкая фигурка в секунду поднялась и неуклюжими перекрёстными шагами отошла в уголок, поближе к двери. у порожка, мелкие хрусталики рассматривали иконы, озарённые свечами. вся комната пропахла сыростью, и на одном из изображений появились мелкие капельки. их становилось всё больше, начали они стекать по иконе.
— мироточит, родненькая..... — зашептала девица. речи её прервались резким стуком в окно. то были ветра, предупреждавшие о начале метели. ночь обещала быть тяжёлой.
