Vin de Sang, Blanc de Blancs

      Мы бежали быстро, но чистильщик практически сразу начал отставать. Волоча ногу, он хромал, и мне пришлось подхватить его на руки, посадив на закорки.       Я не решилась бросить меч – мне физически было невозможно его держать с мальчишкой на спине, – и потому оружие крепко держал в руках Тео.       Но вряд ли он, конечно, в тот момент воображал себя рыцарем на коне.       Лишь один раз нам пришлось остановиться, чтобы перевести дух. Я сильно запыхалась – я не привыкла таскать такой вес на себе, а мальчик, пусть и был худым, весил лишь чуть меньше меня самой. Пару мгновений пересидев в укрытии на площади главного рынка, мы продолжали двигаться в сторону княжеского дворца, где, как мне казалось, можно было оставить Тео в относительной безопасности – насчет себя я не испытала уверенности, для меня спасение собственной задницы имело второстепенный смысл.       Однако еще не достигнув цели, мы вновь были атакованы вампирами. К моему изумлению – мне уже казалось, что в мертвом городе мы с чистильщиком остались одни – к дворцовому мосту верхом направлялись трое гвардейцев, которые первыми заметили нас и намеревались успеть на помощь.       Вскоре еще несколько монстров пали от мечей общими усилиями.       Я не сразу узнала командира гвардии, чье лицо было изуродовано раной, едва запекшейся кровавой коркой.       – Куда вы сейчас? – спросила я, глядя на него, вернувшегося в седло, снизу вверх.       Двое остальных гвардейцев уже в нетерпении оглядывались и хотели ехать дальше.       – Во дворец, – отозвался капитан. – Я должен защищать княгиню. Я должен быть рядом.       – Увезите и его подальше отсюда, – кивнула я в сторону мальчика, отходя на шаг назад, подталкивая Тео ближе к командиру гвардии. – Во дворце должно быть безопаснее всего.       По крайней мере я надеялась, что убежище Анны-Генриетты не кишит монстрами, в сравнении с улицами Боклера, которые утоплены в крови и слезах, а привилегия быть спасенными распространяется не только на августейшую семью.       Мужчина несколько секунд размышлял, но согласился. Когда он протягивал руку, чтобы помочь мне забраться на его лошадь по примеру юного чистильщика обуви, я замотала головой.       – Я не еду, – опередила я недоумение командира.       – А как же ты?! – воскликнул мальчишка, не дожидаясь объяснения, готовясь слезть с лошади обратно, в панике цепляясь за меня. – Я не поеду один! Едем со мной! Нельзя тут оставаться!       – Не волнуйся, котик, я пойду следом, – попыталась успокоить его я.       Однако это было не так просто. Командир тоже неодобрительно поджал губы, не понимая причины моей бравады, но я была непреклонна.       – Так надо. Я найду тебя, все будет хорошо, – произнесла я, обращаясь к парнишке, а потом встретилась глазами с всадником. – Позаботься о нем, прошу.       Капитан натянул поводья, разворачивая лошадь в направлении боклерского дворца, а чистильщик жалобно выглядывал на меня из-за торса гвардейца.       – Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – заключил командир перед тем как тронуться с места.       Я на тот момент уже ничего не знала наверняка.       Ветер разметал волосы, липкими прядями падавшие на глаза, но я их уже не поправляла. Глядя вслед удаляющимся фигурам, я надеялась, я приняла верное решение, отдав на попечение княжеской гвардии ребенка, а не просто сбагрила его при первой же возможности.       В любом случае, у меня было уже недостаточно сил, чтобы защитить нас обоих – я чувствовала это каждой клеточкой тела, изможденного усталостью и холодом.       Оставшись в одиночестве, я не испытала облегчения, но страх отступил, оставив притупленные эмоции и пустую от мыслей голову. Я шла как в тумане, пересекая мост, глядя на руины и копошение чудовищ. Почти никто из них не обращал на меня внимания, а я была равнодушна к их присутствию, словно запах гари и крови уже был настолько привычен, что я не чувствовала смрада смерти и разрушения.       Порезы и царапины саднили, но разбитые колени и ладони теперь стали моей боевой маскировкой. Если бы они могли передать всю степень моего отчаяния – тихого и лишенного какой-либо веры, без остатка былой ярости…       На площади у подножия дворца мне встретилась очередная вампирская свора. Я бесстрастно расправилась со всеми, за исключением одного, когда стальной меч, не предназначенный для подобных процедур, предательски распался пополам, оставив в руках рукоять с отломленной частью лезвия. Мощным ударом чудовище сбило меня с ног, и я кубарем отлетела на несколько метров в сторону, взметая воду из луж на каменной мостовой. Воздух вышел из легких, и в, как мне казалось, последний свой миг я, без сил и защиты, лишь закрыла голову руками, чтобы не видеть, как готовый порвать меня на части фледер совершает финальный и роковой прыжок.       Но он не сдвинулся с места.       Внутренности скрутило ноющей болью, отдающей под ребрами, но не от полученных травм… Я почувствовала Деттлаффа рядом.       Он где-то рядом.       Он приказал фледеру оставить меня в покое? Уж лучше бы все закончилось так…       Не веря собственным ощущениям, я убрала руки от лица спустя несколько мгновений. Голубоглазый вампир в кожаном сюртуке стоял передо мной – с длинными когтями, исказившимися чертами красивого лица, – такой знакомый, привычный… родной.       Я даже на секунду позабыла, что происходит, и как получилось, что я лежу посреди дворцовой площади в луже без юбки, с разбитыми коленками, содранными в кровь ладонями.       Звуки бойни стихли, даже ветер, казалось, замер в ожидании. Мы смотрели друг другу в глаза, и осознание, что я ничего не могу изменить, накрыло меня с головой. От растерянности я вдруг начала плакать, вытирая грязь и кровь с лица, а затем поднялась на ноги, по-прежнему под пристальным взглядом Деттлаффа.       – Уходи из города, – прозвучал его голос, хриплый, мертвенно безучастный.       Я не хотела слышать эту фразу, в глубине души я надеялась услышать что-то другое… Я мотала головой, пытаясь прогнать ощущение беспомощности и горечи, наполняющее легкие, рот… ощущение, от которого было невыносимо тошно.       – Почему ты… плачешь? Ты слышишь, что я говорю? Пока ты еще жива, уходи отсюда, – настаивал он, недоумевая от моего упрямства.       – Не хочу, – отозвалась я после паузы, размазывая дождевую воду и грязь по щекам ладонью, и повторила, уже громче: – Не хочу!       Деттлафф моргнул.       – Ты должна уйти.       – Нет!       Вздох недовольства смешанный с усталостью и досадой вырвался из груди бестии, и он опустил голову, отворачиваясь, словно пытаясь стряхнуть с себя навязчивые мысли.       Или бремя ответственности за то, что случилось со всеми нами.       – Я думал, ты уйдешь, – все еще не глядя на меня, произнес вампир.       – Если ты хочешь, чтобы я ушла, останови все это! Пока не поздно!       Он не был зол – по крайней мере не настолько, чтобы крушить все вокруг, по сравнению с нашей последней встречей. Призвание монстров на город порядком его вымотало… Быть может, удастся уговорить его бросить свою затею по отмщению роду человеческому?       – Уже слишком поздно, – равнодушно произнес Деттлафф.       Я сделала два осторожных шага навстречу – практически не задумываясь, ощущая прежнее естественное притяжение. Деттлафф же отступил на шаг назад.       – Нет, не поздно! – возразила я. – К черту все это, к черту Туссент, начни заново! Уезжай далеко, пока они не нашли тебя, пока еще можно все отменить!       – Это невозможно.       – Деттлафф, пожалуйста, давай прекратим это! Никакое разочарование не может быть так… терминально! Никакая месть не стоит этого безумия! Давай уйдем… вместе!       Последнее предложение вырвалось само по себе, и я тут же пожалела о своей откровенности. Впрочем, это было не важно – и я, задыхаясь от переполнявших меня изнутри эмоций, торопливо продолжила.       – Что ты получишь, уничтожив Боклер? Ты же не монстр! Ты не можешь вот так ценой многих жизней – жизней всех нас – просто взять и разрушить все!       – Ты не понимаешь, – бросил мужчина.       – Так объясни! Дай мне понять!       – Ты не поймешь! Ты человек, ты… смертна.       Мне показалось, или он замешкался, произнося это слово с сожалением?       – Я тебе больше скажу – ты тоже! – парировала я, начиная злиться от его упрямства. – Ты же знаешь, ведьмак будет искать тебя, они не оставят тебя в покое! Они убьют тебя, если только так можно остановить вампиров! Ты этого добиваешься?! Ты хочешь, чтобы они убили тебя?!       Если ему настолько наплевать, что будет дальше, то пусть хотя бы подумает о нас с Регисом – вряд ли мы желаем наблюдать, как Геральт рубит его на куски.       Я уже практически перешла на крик, осознавая безуспешность своих попыток вразумить бестию из Боклера. А он, казалось, чего-то ждет и не собирается исчезать, обращаясь в багровую дымку.       Взгляд Деттлаффа устремился мимо, и позади меня с каменных лестниц куртин к подножию дворца спускались свидетели нашей беседы. Легки на помине… Однако мне было не до ироничных аллегорий, я чрезвычайно испугалась.       И только сейчас поняла, почему никто так и не препятствовал мне в прогулках по пылающей столице – они попросту ловили бестию на живца.       Они ожидали, что Деттлафф по какой-то причине будет искать со мной встречи, а я в свою очередь стану искать его!       – Нет, нет, нет! – заголосила я, начиная метаться по площади в нелепой попытке встать между бестией и приближавшимся ведьмаком со следовавшим за ним приятелем. – Не будет вам финального боя, черта с два!       – Регис, уведи ее, – почти синхронно произнесли Геральт и Деттлафф, а я еще сильнее начала паниковать.       – Беги отсюда, быстрее, ну же! Деттлафф, пожалуйста, прошу тебя, умоляю!       Я вновь истошно выкрикивала слова, которые должны были образумить его, но тщетно. Ведьмак обнажил меч, а нечеловечески крепкие объятия вампира с бакенбардами, больше похожие на захват со спины, удерживали меня на месте.       С воем, плачем и причитанием я повисла в руках у Региса. Деттлафф продемонстрировал клыки, оскалившись, и расправил огромные когти – противники уже все решили.       – Ну же, ведьмак, – в злом нетерпении прорычал он, – иди сюда, и покончим с этим!       Геральта не нужно было просить дважды – от каждого взмаха занесенного клинка летели искры, когда лезвие соприкасалось с отражающим удары оружием бестии. Черно-багровым вихрем вился туман на дворцовой площади вокруг бравого воина, победителя чудовищ, словно танцующего в брызгах луж и огне…       Я не могла смотреть, но не могла не чувствовать – и то, как сражались ведьмак и высший вампир, уже давно потерявший человеческий облик, могло продолжаться вечно. Регису удалось оттащить меня от места схватки на безопасное расстояние, однако ни он, ни я не нашли в себе силы покинуть площадь.       А меч Геральта тем временем разрубал на куски плоть нечеловеческих размеров нетопыря, который регенерировал быстрее, чем ведьмак успевал реагировать.       В какой-то момент силы начали покидать обоих – действие зелий, дававших мощь для победы над монстром стало иссякать, а Деттлафф – в своей неузнаваемой форме – будто бы перестал сопротивляться.       – Хватит! Пожалуйста, хватит! – орала я, уже почти падая коленями на мостовую.       Мне было невыносимо жутко и больно. Все, что происходило, я видела яркими и мучительными вспышками.       Наконец, занеся клинок для очередного удара, ведьмак замер. Плечи Региса опустились – и он ослабил объятия, сдерживающие меня, отчего я шлепнулась на землю, но тут же вскочила, готовая предотвратить самое страшное…       – Пощадите его, отпустите его! – завопила я, рвясь вперед, и снова оказываясь в тисках крепких рук пожилого вампира, преградившего мне дорогу. – Он же отзовет чудовищ, он же не станет больше продолжать!       Однако к моему величайшему ужасу бесформенное существо, некогда бывшее бестией из Боклера, открыло пасть и отчетливо прорычало «нет».       А затем совершило маневр, развеявшись в воздухе, отбрасывая Геральта в сторону.       Ну нельзя же быть таким упрямым!       – Я не хочу этого, но у меня нет иного выхода, – с горечью молвил Регис, так, что, почему-то, слышно было только мне. – Прости меня.       Воспользовавшись замешательством, вампир оставил меня и молниеносным движением оказался в багровой дымке, по-прежнему клубившейся в центре площади. Фиолетовый туман смешался с туманной формой Деттлаффа, а небеса, казалось, разверзлись еще сильнее, обрушив на город стену дождя под громовые раскаты.       Но два существа – два кровных брата – боролись недолго: уже спустя пару мгновений тело бестии обрело материальную форму, распластавшись по мостовой, а Регис, склонившись над бесформенной массой плоти, приготовился к финальному укусу.       Он медлил. Он до последнего откладывал приговор, ибо ответственность, которую он понесет, будет неумолима.       Геральт, быстро придя в себя, уже выбирался из-под обломков каменного изваяния, когда зубы вампира с бакенбардами удлинились. Впоследствии анализируя произошедшее, я извлекла из памяти одну несущественную деталь – в тот момент ведьмак, словно точно зная заранее, что случится после, смотрел не на схватку, а на меня.       Потому что в абсолютно инстинктивном порыве я сорвалась с места и в два прыжка достигла места битвы, сметая ледяное, неуязвимое тело Региса прочь от Деттлаффа, слыша как звон в ушах клацанье зубов, по инерции готовых впиться в меня.