Vin de Sang, Blanc de Blancs

      – Тише, – намеренно спокойно произнесла я, возможно, пугаясь того, кто шуршал под обломками, больше, чем он меня, ступая четко, но медленно. – Альп ушел, можно выбираться…       Перегнувшись через доски, я ахнула.       – Котик! – вырвалось у меня. – То есть… мальчик! Это я, не бойся, я помогу тебе! Сейчас я вытащу тебя!       Знакомая шляпа чистильщика обуви зашевелилась меж обломков. Затем испуганное, перепачканное кровью и грязью лицо обратилось ко мне, и облегчение в карих глазах было не передать никакими словами.       Я отбросила меч в сторону.       – Что ты тут делаешь?.. Ну да, глупый вопрос… – бормотала я, оттаскивая доски на себя. – Это я! Помнишь меня? Я не монстр!       Быть может, мой внешний вид был скорее близок к только что обезглавленному альпу, чем к тому, что мог припомнить чистильщик, однако парнишка все же потянулся ко мне, силясь что-то произнести. Подхватив щуплое тело под мышками, чувствуя, как он обеими руками вцепился в меня, я не без труда вытащила чистильщика из ниши в обломках.       Даже когда его ноги коснулись земли, он продолжил держаться за мою одежду (а точнее то, что от нее осталось), дрожа от переполнявших эмоций, но всеми силами стараясь скрыть ужас. Вдалеке снова глухо и изредка рычали твари, звенели разбитые стекла и кричали жертвы.       – Надо убираться отсюда, – молвила я, приподнимая лицо мальчика и заглядывая в глаза, пытаясь убедиться, что он меня слышит, – тут оставаться нельзя.       Он все еще пребывал в шоке и плохо соображал, но кивнул.       – Где твой дом? Я отведу тебя туда, – обратилась я к нему, попутно оглядываясь и оценивая обстановку.       – Отец… Мой отец… По-по-позаботиться о сестричках…       Из запинающегося монолога я уяснила одно: чистильщик убежал из дома за помощью, а потом искал родню, но ему помешал альп. Былая разговорчивость исчезла без следа – более парнишка не мог выдавить ни слова, пусть и очень хотел. Он пучил глаза, глядя на меня снизу вверх, и как рыба беззвучно открывал и закрывал рот.       – Ладно, ладно, просто пойдем туда, где твоя семья, – успокоила его я, понимая, что я не дождусь от него ничего вразумительного. – Расскажешь мне позже.       Заметно прихрамывая на одну ногу, чистильщик потянул меня за руку в переулок, и я, подняв с земли меч, включив на максимум все свои органы чувств, следовала за ним. Было подозрительно тихо и безлюдно, и в голову стали закрадываться не очень обнадеживающие мысли.       Чудовищ там не было… как, скорее всего, не было и никого живого.       На самом пороге одноэтажного здания без крыльца ничком лежал человек – мертвый, в окровавленной одежде, с разорванной шеей, на которой лохмотьями свисали части плоти. Жестом я остановила мальчика, отворачивая его в сторону, обходя мертвеца – большого труда не составляло понять, что отец чистильщика, вероятно, защищая дом от чудовищ, пал, не дождавшись подмоги.       – Жди здесь, – тихо скомандовала я, отведя мальчика поодаль, откуда не было видно труп. – Сперва я проверю.       После его короткого кивка я зашла в дом. Дверь была настежь распахнута, и сизый пепел с улицы уже успел залететь внутрь через разбитые окна.       Спартанская обстановка и дух бедноты их жилища бросались в глаза меньше, чем беспорядок, учиненный ворвавшимися в дом монстрами: мебель была перевернута, в печи давно дотлели угли, а багровые подтеки и следы – будто кого-то волочили по полу – вели под пустой обеденный стол.       Проследив взглядом за траекторией и чуть наклонившись, я разглядела торчащие из-под него ножки в крохотных башмачках и простое детское платье.       – Проклятье, – с горечью выругалась я, отпрянув, силясь более не смотреть на мертвую девочку.       Чуть в дальше, обнимая плюшевого зайчика – одного из тех, что я видела в магазине игрушек бестии из Боклера, – застыла в позе беспомощности и страха вторая сестренка чистильщика обуви. Стеклянные глаза на покрытом пеплом лице…       Мне пришлось накрыть ее покрывалом, чтобы справиться с всепоглощающим дискомфортом.       Долго думать об этом мне не пришлось – с криком ужаса в дом ворвался мой юный спутник. Я моментально зажала ему рот рукой, оттаскивая от сорванной с петель двери, приседая на пол и притягивая его к земле.       – Тш-ш, – шептала я мальчику на ухо, – тихо, нас не должны услышать.       Глупо было надеяться, что его вопли не услышит проходящее мимо чудовище, которое он углядел снаружи, однако, пожалуй, единственным способом не привлекать внимание, было пытаться оставаться беззвучными. Чистильщик как назло трясся от страха и неконтролируемых криков, а я пыталась заткнуть его, при этом так, чтобы нечаянно не задушить. Шляпу он потерял где-то на улице, и бормоча в коротко стриженную макушку слова утешения, я едва справлялась со своими собственными сдающими нервами.       – Пожалуйста, тише, – умоляла я, – я с тобой. Слышишь? Дыши. Медленно… Вдох – выдох. Вдох… выдох…       Он повторял за мной, но после второго подхода истеричные рыдания вновь прорвались из детского тельца. Я практически накрыла его собой, прижимая к дощатому полу, но это не помогало.       – Как тебя зовут? – спросила я настолько тихо, насколько могла.       – Т-т-тео, – отозвался парнишка шепотом.       – Тео, котик, просто дыши. Просто. Дыши. Ни о чем. Не думай.       По крыше кто-то шуршал когтями, неспешно перебираясь вдоль кровли слева направо. Тяжелой поступью монстр топтал черепицу, и по спине от жутких звуков бежали мурашки. Я очень надеялась, что его притянул запах крови растерзанной родни по-прежнему тихо воющего мне в ладони чистильщика, а не наш шум…       Шаги стихли на время – и не ясно было, вампир принюхивался или просто замер от скуки. Ветер колыхал тряпки, некогда служившие шторами на оконных рамах, холодная ночная влага чувствовалась в воздухе… Я потеряла счет времени, и минуты ожидания превратились в бесконечность.       Я долго не решалась выглянуть в окно, но вскоре приподнялась, по-прежнему оставаясь на коленях, одной рукой сжимая рукоять меча, а второй – держа за плечо мальчика. Мне было страшно. Пожалуй, впервые по-настоящему страшно за весь период этой безумной истории – и в большей степени не за себя.       Я могла бы беспечно броситься на улицу, призывая вампира напасть, а потом зарубила бы его – в отместку за то, что происходит с городом, – но теперь я не стану поступать так безрассудно… Живое существо – чистильщик обуви, – еще совсем недавно в мальчишеской браваде вещавший мне о предпринимательстве, не по возрасту рано повзрослевший в труде, в миг лишился защиты.       Я не хотела, чтобы его сожрал монстр. Я хотела, чтобы он был в безопасности – и лишь на мне сейчас лежала ответственность за его жизнь.       Однажды в детстве меня и компанию мальчишек – детей слуг из нашего поместья, с которыми вопреки предписаниям я дружила – вдалеке от дома застала гроза. Это был настоящий ураган, заставлявший визжать от каждого громового раската и вспышек молний возбужденную детвору. Мы отправились ловить рыбу на горную реку, но нас застала врасплох непогода… Мы спрятались в хижине на берегу, надолго запертые бушующей снаружи стихией, ожидая окончания грозы с благоговейным трепетом, смесью ужаса и ликования.       Нам нужно было лишь переждать – мы знали, что ураган когда-нибудь закончится, барабанящий по крыше ливень стихнет, вой ветра прекратится, и над нами снова засияет солнце… Нужно лишь потерпеть, и мир вернется в прежнее состояние, все встанет на круги своя.       Сейчас же, утонув в предсмертной агонии, город стал заложником долгой ночи, конца которой кому-то уже не суждено дождаться. Не достаточно просто ждать…       Не достаточно просто верить.       Шаги по кровле возобновились; к сопению монстра на крыше присоединилось рычание других пожелавших присоединиться к нему вампиров – за стеной дома их было как минимум двое.       Выходит, мы для них как сервированное блюдо под колпаком, на запах которого они с нетерпением собираются…       – Тео, – позвала я чистильщика, замершего в кататоническом ступоре подле меня, – надо убираться отсюда. Ты готов бежать по моей команде?       Он кивнул после паузы, а я стала медленно подниматься с пола, оценивая ситуацию.       – Сейчас я выйду и надеру им задницы, а ты сиди тут. Но как только я крикну тебе бежать – беги вверх по переулку в сторону дворца, а я за тобой следом. Все понял?       Мальчик вновь беззвучно согласился. Я потянулась, разминая одеревеневшие от неудобного положения тело, а затем вышла чуть ближе к центру комнаты, откуда был лучший обзор.       Я смотрела в упор на фигуру монстра напротив дверного проема, а он, тряся лохматой бородой, в которой застряли ошметки съеденных жертв и всякий мусор, лениво раскрыл пасть, предвкушая десерт.       Пружинисто ступая, я двигалась на него – с каждой секундой распаляя его жажду крови и свою решимость порвать в клочья любого, кто посмел сегодня меня обидеть. Экимма, казалось, слегка опешила от такого поворота – жертва сама шла к ней в лапы, – и зачарованно наблюдала, как я выплываю ей навстречу.       Я слышала дыхание монстра на крыше, следившего за моими перемещениями по звуку, и прежде чем он успел прыгнуть на меня сверху, как только я оказалась на улице, мой меч отсек башку его собрату, так и не осознавшему, что не стоило разевать пасть. Кровь, черная и густая, брызнула на вторую экимму – ту, что спускалась ко мне с крыши, – и фыркая от попавшей в глаза жидкости, она промахнулась с прыжком.       Взмах меча – и очередная голова отлетела в сторону…       – Тео, приготовься бежать! Жди команды! – крикнула я.       Полминуты спустя бруксу, подоспевшую на затевавшуюся пирушку, постигла та же участь. Я не успела задуматься, как так ловко у меня вышло.       Вдалеке, с противоположной стороны улицы, уже раздавалось рычание ненасытных вампиров – так могло продолжаться до бесконечности.       Громкий голос разнесся по переулку и утонул в слепых окнах соседних домов:       – А теперь беги!