Не все так просто

— Что на выходных делать будем? — Лина скучающим взглядом смотрела на преподавателя, — может, как в прошлый раз? Купим мороженое, пиво и будем смотреть «Сумерки»? — Я позвала Свету на свидание, — не поднимая глаз от конспекта, полушепотом говорит девушка.       Милослава не видит калейдоскоп эмоций на лице подруги — удивление, шок, неверие, принятие и вновь удивление. Она также не видит, как та хлопает ресницами, смотря на нее во все глаза, как ручка, которую Лина крутила пальцами, улетает в сторону соседней парты. Воробьева абсолютно ничего не замечает вокруг себя. Она думает лишь о том, что Света так и не дала ответ на ее приглашение и это изматывает похуже, чем экзамен у самого строгого преподавателя. — Да ладно, да не может такого быть! — все еще не веря услышанному, произносит Лина. — А как, а каким образом? Что?! Я в шоке... — Да как, как? Кверху каком, — она устало трет глаза пальцами и сжимает переносицу, — я написала ей анонимную записку и передала с девочкой с ее группы, а еще попросила не говорить от кого. Не знаю, прочитала она или нет, потому что реакции еще не было. — Ты, как маньяк... Уверена, что она согласится? — Не со всем, но, мне кажется, что да. — А как она должна тебе дать ответ? — все еще не понимая логику действий и как должно это получится по замыслу подруги. — Света должна выложить в сторис фотку с твиксом, если да, если нет, то со сникерсом.       Сафина смотрела на нее, как на умалишенную, в ее голове не укладывалось при чем тут твикс и сникерс. Мила, словно читая ее мысли, поясняет: — Терпеть не могу сникерс, слишком приторный. — А да, теперь стало, пиздец, как понятно. — Лина не могла понять, как такая умная девушка могла сделать такую глупость. По ее мнению она должна была подойти и лично позвать Богдановскую на свидание, а не устраивать эти шпионские игры.       Света была на репетиции, когда Саша передала ей записку. Сначала она не поняла, что это такое и от кого она может быть, но после, прикусив нижнюю губу и с интересом читая текст, решает, что сегодня же в ближайшем магазине купит твикс и будет с нетерпением ждать завтрашнего вечера. Все же она догадывается кто это может быть.       Вечер субботы наступил слишком быстро. После сторис Богдановской, Мила поняла, что пути назад нет и ей придется переступить через свой страх, собрать всю свою волю в кулак и сделать так, чтобы этот день им запомнился надолго. — Как я выгляжу? — спустя время спрашивает Мила, появляясь перед взором Лины в черных штанах и в расстегнутом укороченном пиджаке, из-под которого можно было увидеть такого же цвета корсет, расшитый золотыми нитями. Пара колец и подвеска в виде капли поблескивали от света люстры; собранные в высокий хвост волосы, привычный девушке макияж и слегка подкрашенные губы дополняли образ, — не слишком? Как-то некомфортно я себя чувствую.       Лина не могла сказать и слова, ее подруга, будто сошла с обложки. Она еще никогда не видела ее в такой одежде и ей определенно нравился этот стиль на Воробьевой. — А на ноги, что? — Вот это, — она указывает пальцем на туфли на каблуке, которые помогут ей стать выше хотя бы чуть-чуть, а если Света наденет что-то на плоской подошве, то она и вовсе будет одного роста с бывшей одноклассницей. — Не знаю, может, надо было выбрать то платье? — Так, побольше уверенности! Ты прекрасно выглядишь, давай, иди к своей возлюбленной, — подтрунивает Сафина над подругой, — покажи как надо ухаживать за девушкой. А то знаем мы ее парней, только и умеют, что пользоваться. — Знаешь, если они ей пользуются, значит, она сама приняла такую позицию, ведь как себя поставишь, так тебя трахать и будут, — с кривой улыбкой произносит Мила. Ей было неловко, некомфортно, неуютно, в животе все скручивалось в тугой узел от ожидания встречи, от предвкушения. — Боже, Воробьева, я уже не могу от твоих внезапных изречений, — девушка смеется во весь голос. Подруга часто вставляла в свою речь непонятно откуда взятые присказки, которые порой звучали настолько похабно, что никак не вязались с ее внешностью милой девочки, которая и мухи не обидит. — Надеюсь, ты, как порядочная леди, вызвала ей такси. — Конечно, я это в записке указала, — она в который раз смотрит на себя в зеркало оценивающим взглядом и кивает чему-то своему. — Ладно, ничего изменить уже нельзя, да и переодеться уже не успею. Может, не идти, пусть она одна вкусно поест и поедет домой. Я в любом случае уже оплатила столик и ей не придется тратиться.       Лина быстро встала с кровати и подошла к подруге, которая с поникшей головой смотрела в одну точку и явно вела борьбу сама с собой из-за своей нерешительности. — Так, на меня глаза подними, — Мила следует ее указанию и поднимает взгляд на нее, — вот так вот, а теперь выше голову! Позвать Свету на свидание смелости хватило, а дальше что, быстро же ты сдалась. Давай, у тебя все получится, ты у меня сильная девочка — со всем справишься.       Воробьева тяжело вздыхает, но покорно берет букет пионов и сумочку в руки и идет к двери, обувается и без лишних слов выходит из квартиры. Она оборачивается лишь единожды, чтобы увидеть большие пальцы вверх и поддерживающую улыбку подруги.       Всю ддорогу до ресторана ее не покидает мысль о том, что зря она все это затеяла, что стоило все закончить на моменте написания записки. Лучше бы сейчас с Линой валялись на диване и смотрели «Сумерки», попивая пиво, а не вот это все. Единственное, что ее успокаивало, — понимание того, что Света согласилась, возможно, даже догадывалась, кто может быть анонимом, все же они с первого класса знают друг друга, а это уже больше тринадцати лет, и к этому свиданию можно относиться как к простой дружеской встрече.       Мила могла бы думать об этом еще долго, если бы не остановившееся движение и водитель сообщивший ей, что они приехали и она может выходить. Ноги резко стали ватными, дышать стало тяжело, ладони вспотели и слегка тряслись, а в голове белый шум. Она знала это состояние — начало панической атаки, и сейчас ей необходимо успокоиться, взять себя в руки и выйти из злосчастного такси. — Простите, я оставлю вам чаевые, — спустя несколько минут тихо бормочет она, вылезает из машины и идет ко входу. — Воробьева, успокойся, не съест же она тебя. Нет, конечно, как же она съест, Света не каннибал и явно не любит человечинку. — Здравствуйте, вы бронировали столик? — девушка-администратор смотрит на нее с легкой улыбкой.       Мила не сразу слышит и понимает суть ее вопроса, она все еще в прострации, в своем сознании и только легкое касание ладони к плечу возвращает в реальность. — Да, извините, задумалась, не могли бы вы мне сначала показать где находится дамская комната, — натянутая полуулыбка, — пожалуйста. — Конечно, вы хорошо себя чувствуете, может, скорую? — администратор с явным беспокойством смотрит на нее, но видя отрицательное покачивание головы, учтиво улыбается и ведет Воробьеву в туалет. — Просто покажите, где находится столик, я сама дойду, — девушка внимательно слушает администратора, а после скрывается за дверью.       В туалете пусто. Мила специально прислушивается, чтобы понять это. Она нетвердой походкой идет до раковины. Открывает кран и поворачивает его в сторону холодной воды. Дождавшись, когда та станет совсем ледяной, подставляет руки под струю. Это помогает успокоиться окончательно. Воробьева смотрит на свое отражение и понимает, что сделает все, что в ее силах, чтобы этот вечер Богдановская запомнила, а она его точно запомнит в мельчайших подробностях. — Привет, — шепчет девушка Свете на ушко и довольно улыбается, когда та слегка вздрагивает, — не ожидала тебя здесь увидеть, ждешь кого-то?       Будущая актриса смотрит на нее снизу вверх и улыбается краешками губ: — Да, тебя, это же ты записку написала... Мы с тобой столько лет учились вместе, думаешь, не узнаю твой корявый почерк? — Нормальный он у меня, — Мила пытается скрыть возмущение, но тон голоса выдает с потрохами, — я старалась скрыть его, чтобы ты подольше думала от кого из твоих парней записка. Кстати, это тебе, — как бы между делом говорит она и передает ей пионы.       Света в один момент забывает обо всем, с трепетом прижимает букет к себе и вдыхает аромат цветов. — Они шикарны, прям под мое платье, — Богдановская расплывается в самой нежной улыбке, — у меня как раз есть ваза для них. — Надо бы поставить их в воду, чтобы они дожили до момента встречи с твоей квартирой.       Очень вовремя к их столику подходит официант. Мила просит его поставить цветы в вазу и принести им по бокалу вина. Парень молча кивает и уходит, оставляя девушек наедине. — Почему не подошла лично? — Лина мне тоже самое сказала, — легкий смешок и взгляд в душу, она просто смотрит, запоминает все — прическу, макияж, украшения, нежное платье, без какой либо вульгарщины. Света превзошла сама себя, сейчас скорее Воробьева была «похожа» на нее, чем сама девушка. — Что, нравится, я решила подстроиться под тебя, и выбрала то, что больше подходит под твой образ, но, кажется, не мне одной такая мысль пришла в голову. — Если честно, то мне хотелось надеть платье, но Сафина уговорила на этот наряд, — Мила старается скрыть свое смущение, но легкий румянец, что предательски проступил на щеках показывает истинные эмоции. — Я думала, что ты откажешься и не придешь...       Богдановская не спешит отвечать, она делает все то же самое, что до этого делала ее бывшая одноклассница, — впитывает в себя образ Милы в этой непривычной обстановке, так странно было видеть ее в не в самом дорогом и не в самом дешевом ресторане. Света пытается прикинуть в голове, сколько она отдала за этот столик, ведь это не Паша и не другие ухажеры, которые могли позволить себе ходить в такие заведения хоть каждый день. Воробьева была обычной студенткой, вроде как, нигде не работавшей или же... — Почему именно это место? Почему не шаурмичная или какая-нибудь кафешка? — Мила поднимает бровь в немом вопросе, и Света поясняет: — Ты же студентка, откуда средства?       Девушка не раз была свидетелем подруг о том, что они идут на почту, чтобы забрать посылку с едой от родителей Милославы, да и не слышала никогда, чтобы та работала или как-то упоминала о своем заработке. — Потому что у меня есть деньги на то и на это, я копирайтер, а также неплоха в написании работ разного рода, даже твои однокурсники обращаются ко мне, — Богдановская видит с какой неохотой она отвечает и больше не задает вопросов на эту тему.       Спустя два часа, когда замечает легкую усталость девушки, она просит счет. Света забирает свой букет и неспеша идет вслед за ней. Она не знает куда они направляются, просто следует за ней. Через несколько поворотов, один переход и двадцать минут, проведенных в тишине, они выходят на набережную Мила резко останавливается. — Прости, я просто не привыкла так долго ходить на каблуках, — Воробьева смотрит куда угодно, но не на нее, — давай просто постоим тут, мне надо немного времени, чтобы ноги отдохнули и мы могли пойти дальше. — У меня есть другая идея, — актриса берет девушку за руку и теперь уже она ведет ее за собой, — тут есть одно место, оно недалеко, потерпи чуть-чуть, — Света видит и понимает, что Мила уже на пределе, но там они смогут спокойно отдохнуть, она целует ее в щеку и та сдается.       Ни один человек на планете даже представить себе не может, чего стоило Воробьевой дойти до этого «места», это были последние силы, ноги гудели, и последние метры она практически на грани того, чтобы снять каблуки и идти босиком, но что-то все же останавливало, и она шла. Мила с облегчением вздохнула, когда они сели. Никого не стесняясь, она перекинула ногу через скамейку, которая была больше похожа на лежак, и устало легла.  — Боже, как прекрасна жизнь. Как ты на них весь день ходишь? — устало бормочет девушка, — я после выпускного день отдыхала от этих каблуков. — Не знаю, в театральном и не в таких выступаем, — Света сидит рядом, подняв ногу на скамейку и оперевшись на коленку, с улыбкой смотрит на нее, — в первое время я, как и ты уставала, а потом ничего, привыкла.       Мила садится и притягивает актрису к себе так, чтобы та прислонилась спиной к ее груди, она обхватывает ее талию руками и прячет лицо в изгиб шеи. Они молчат, каждый наслаждается непривычной для Москвы тишиной. — Как тебе вечер? — Это было необычно, никогда не ходила на свидания с девушками, — честно признается Света, — мне понравилось. — Не обещаю, что в следующий раз поведу тебя в ресторан, но в какую-нибудь шаурмичную или кафе точно сходим. — А кто сказал, что я с тобой на свидания ходить буду? — Богдановская поворачивает голову к Миле, та внимательно смотрит на нее с легким прищуром. — У тебя такое смешное выражение лица, что...       Воробьева не дает ей договорить, встает, тянет ее за собой и без лишних слов — целует. Сначала слишком резко, а после, словно успокоившись, мягко и нежно. Это не первый их поцелуй, но определенно самый запоминающийся. Мила не знает куда деть свои руки, поэтому оставляет их на талии бывшей одноклассницы и прижимает к себе. Легкие движения губ, редкие покусывания, обе наслаждаются этой близостью. — Кажется, пора вызвать такси, — оторвавшись друг от друга, они стояли в обнимку. — Да, сейчас, — девушка отстраняется от нее и достает телефон, — так, водитель приедет через десять минут, и не забудь букет. А сейчас мне нужна еще одна порция обнимашек.       Такси приезжает раньше, и Мила нехотя ведет Свету к машине, открывает дверь, чмокает в щеку и уже собирается отходить в сторону, как ее тянут за собой в салон, и она сдается, садится рядом и пишет Лине, что не приедет ночевать.       Этот вечер и ночь они точно запомнят надолго.