Не все так просто

      Мила сидела на подоконнике в туалете, который по мнению большинства студентов был общественной курилкой, поэтому тут и там можно было заметить пепел от сигарет. Она не понимала из-за чего настроение всю неделю скакало от «обожаю эту жизнь» до «убейте меня, пожалуйста». Еще ей все время хотелось спать и была апатия ко всему, что делала раньше с удовольствием. Даже любимая сладость не спасала от гнетущих мыслей. Воробьева считала, что это из-за приближающейся сессией, которая еще не начавшись высосала все силы. — Что, опять проблемы? — Богдановская появилась, словно из ниоткуда, но Мила даже ухом не повела, слишком сильно погрузилась в свои мысли, — даже ничего не скажешь? — Отстань, и без тебя тошно, — студентка мельком взглянула на бывшую одноклассницу, та, как обычно, не изменяла себе и своему стилю. — Тебе, видимо, никогда не холодно, раз каждый раз твоя юбка все короче и короче. Про теплые колготки слышала или цистит у тебя по расписанию? А, подожди, ты же каждый день на машине приезжаешь, юбку то легче задрать, чем джинсы снимать, а тут поднял и никаких проблем. — Не ревнуй, малышка, — Света шла в сюда с намерением просто посидеть в тишине, но теперь ей адски захотелось покурить, а сигареты она теперь с собой не носит, ее новому парню не нравится запах, который оставался на одежде и на ней самой. — Подвозят и подвозят, тебе какое дело?       Мила тихо засмеялась. Ей был забавен тот факт, что Богдановская считала, будто ее ревнуют. Да даже если и ревнуют, то рыжей об этом знать не надо, еще больше зазнается, а Воробьева будет чувствовать себя уязвимо. — Было бы еще к кому ревновать. Спишь с ним, да? — Мила слезла с подоконника и теперь опиралась спиной о дверь кабинки туалета, она стоит напротив Светы, что-то ей это напоминает, когда-то они так же стояли, но тогда все закончилось поцелуем. В этот раз у Воробьевой желания повторять тот сценарий не было. — Нравится когда тебя берут взрослые мужики, или тебе без разницы кто и сколько ему, главное, чтобы по ресторанам водил, да хотелки твои выполнял, — с одной стороны, она не хотела все это говорить, но эмоции взяли верх, отчего яд так и лился с уст девушки.       В ту же секунду по туалету раздался звонкий звук пощечины. Мила облизывает разбитую губу, ведет челюстью, но к щеке не прикасается. Она знала, что когда-нибудь получит за свои слова, но не думала, что это сделает Света. Воробьева больше ставила на каких-нибудь гопников или еще кого-нибудь, но не на нее. Ей всегда казалось, что актриса хорошо владеет собой, но, видимо, слова задели за живое, раз она так отреагировала. — Интересная реакция, часто получала пощечины от своих мужиков или это были их девушки? — Мила понимала, что провоцировала, что выводила на эмоции, но и остановится не могла — у самой все внутри кипело. — Даже интересно, что дальше будет. — За словами следи, чтобы не получать, — Света видела, что девушка так и напрашивалась на ответное словесное унижение, но пощечина лучше всего выразила все ее чувства. — Боже, да это же чистой воды абьюз. — Воробьева усмехается, — мы с тобой даже не встречаемся, а ты уже на меня руку поднимаешь. Однако я в любом случае не поддерживаю домашнее насилие, только если это не договоренность в сексе. Ладно, было неприятно поболтать, но мне пора. — Сука ты, — уже в спину ей кричит будущая актриса. — От шлюхи слышу.       Дверь за девушкой закрывается и Света остается одна. Она не понимала, что это сейчас было, но оставить ситуацию без ответного удара не могла. В ее голове генерировался план как отомстить бывшей однокласснице. — Вместе пойдем домой или… — У меня дела, — Лина даже не дослушивает ее, отвечает быстро и уходит. Мила смотрит на нее с грустью, но ничего не говорит против.       Воробьева была уверена на сто процентов, что сегодняшний день пошел по одному месту из-за одной очень наглой особы, которая испортила сначала настроение, а потом все желание как-то контактировать с людьми. Если бы Лина согласилась пойти домой вдвоем, то они были уже на пути к метро, но раз так сложились обстоятельства и сегодня у нее был свободный день, она решила зайти к преподавателю, которому еще две недели назад обещала отдать материалы для будущей конференции (на которую ее записали без права на отказ).       По пути к нужному кабинету Мила задумывается настолько, что даже не замечает, как ее затаскивают в аудиторию. Поправочка, почти пустую аудиторию, кроме нее тут еще и Света, которая воспользовавшись замешательством Воробьевой уже закрывала дверь на ключ. Да, что ж такое, у Воробьевой дежавю. Она на пару секунд задумывается о том, что, может быть, она спит, но вид Светы указывает на то, что это все происходит в реальной жизни. — Опять ты, отстанешь когда-нибудь от меня? — Мила бросает шоппер на парту и тут же садится на нее. — Что тебе от меня надо?       Богдановская хмыкает, но продолжает испытывающе смотреть на нее, не произнося ни слова. — Ой, да ладно, ты заперла нас тут, чтобы помолчать? Молчания и в переписке хватает, не надо еще в универе мне это устраивать. Хотя, стоп, мы же только этим и занимаемся, — девушка складывает руки на груди. Ей откровенно не нравится тут находиться, еще и со знанием того, что выйти отсюда без помощи Светы она не сможет. Можно было бы выбить дверь, но тогда придется за нее платить, а лишних денег у Милы не было. — Говорить собираешься или так и будешь стоят и смотреть на меня? — Жду, когда у тебя совесть проснется, — актриса отходит от двери и садится за преподавательский стол. — Совесть? А, ты про то, что я тебя шлюхой назвала, так это факт, даже извиняться не буду, — чем больше Мила говорила, тем больше понимала, что ей стоит закрыть рот руками, чтобы не сболтнуть чего лишнего, все же она помнила утреннюю пощечину, — так ты хотела поговорить о моей совести? Скажу это по секрету, — последние слова она произносит шепотом, как и принято рассказывать тайны, — я ее в детстве на киндер обменяла.       Света сперва прислушивается, а после недоуменно поднимает вверх брови. Сейчас ее бывшая одноклассница больше напомнила шута, чем студентку престижного университета. — Еще причины задерживать меня здесь есть? Если нет, то открывай дверь, мне надо к преподу зайти. — Мила стояла перед ней и опиралась ладонями о стол, за которым сидела актриса. — Завтра сходишь, — Богдановская копирует ее позу и шепчет эти слова ей в губы. Она соврала, если бы сказала, что закрыла их тут не специально, слишком долго она ждала этого момента.       Воробьева не дольше секунды рассматривает губы девушки из-под опущенных ресниц, а потом вновь смотрит в глаза девушки, лицо которой оказалась запредельно близко. Она кожей чувствовала ее теплое дыхание. Теперь стоял вопрос о том, кто же не выдержит первым и начнет действовать, а пока они гипнотизировали друг друга взглядами.       Первой сдается Света, она подается вперед и целует, целует медленно, с чувством, так, словно это единственный способ спастись от всех проблем. Для нее сейчас есть Мила, ее губы и, вообще, она вся, целиком и полностью. С каждой секундой поцелуй становится требовательнее. Актриса и не представляла, что так сильно соскучилась по ней. Да, она каждый день видела ее в универе, но видеть одно, а прикасаться это совершенно другое, что-то нереальное, неземное. Света понимает, что еще никогда не испытывала такого удовольствия от простого прикосновения губ. — Иди сюда, — шепот в ухо, Мила чувствует кончик языка на своей мочке и по телу проходит волна мурашек, а низ живота тянет от нахлынувшего возбуждения.       Ничего не говоря, студентка обходит стол и тут же садится на него, она разводит ноги в стороны, чтобы за талию притянуть к себе и вновь поцеловать ту, которая до жути бесит своими историями в инсте, которая всегда найдет, что ответить на ее токсичные комментарии. Света запускает руку в волосы девушки и тянет назад, открывая своему взору шею, она целует ее хаотично, то облизывая, то прикусывая кожу, не оставляет ни миллиметра без прикосновения губ.       Мила опускает руки на бедра актрисы и чуть приподняв юбку, проникает ладонями под нее, подушечками пальцев она вырисовывает круги на оголенной коже. — Чулки? Ты серьезно? — Воробьева отстраняется от нее и затуманенным взглядом смотрит на девушку, — такая холодина на улице, а ты… — Закончить мысль ей не дает поцелуй в шею и со стоном она закрывает рот и больше ни о чем не спрашивает. — Меньше слов, милая.       Холодные ладони Светы касаются горячей кожи под свитером и вызывая мурашки, движутся вверх, к груди, сдвигают чашечки лифа в сторону, пальцы аккуратно дотрагиваются до сосков, которые тут же твердеют от контраста температур.       Мила готова задохнуться от всего, что сейчас происходит в аудитории, она оставляет поцелуи на всех доступных ей участках кожи, иногда слегка кусает и с улыбкой слушает стоны рыжей. Сейчас она согласна на все, только бы Света не останавливалась, но звук расстегивающейся ширинки джинсов и ладони уже готовые стянуть их с нее отрезвляют настолько, что Милославе кажется, будто ее облили ушатом холодной воды. Она отодвигает от себя ничего не понимающую Свету. Все еще тяжело дыша, слезает со стола, забирает шоппер с парты и просит открыть дверь, а после быстро выходит из аудитории. Актриса во второй раз за день остается одна.

Ля, ты не поверишь, что со мной сейчас произошло 16:38

      Воробьева поправляет одежду на ходу и пытается привести волосы в порядок, когда приходит сообщение от Лины. Света? 16:38

ДА, домой приду — расскажу 16:38

Я в магазин зайду, к чаю что-то надо? 16:39

Маффины с шоколадом 16:39

Ок 16:39

      Воробьева блокирует телефон и идет к выходу из универа, а к преподу она завтра зайдет, на сегодня потрясений достаточно. Кажется, не все так плохо.