~Корица и мёд~

Я найду тебя, обязательно найду! Даже если у меня нет ни единого шанса, я сделаю всё, чтобы защитить тебя, пускай ценой собственной жизни! Я больше не смогу прожить без твоей дурацкой привычки кусать меня за руку…

Камило Мадригаль. «Корица и мёд»

«Т/и»

В нос ударил влажный запах сырости и чего-то несвежего. Ты чуть дёрнула поднятые над головой руки и, почувствовав, как что-то металлическое больно врезалось в запястья, с трудом открыла глаза. Из полумрака, что окутал помещение, ты заметила толстые железные прутья, еле освещённый коридор и тёмную фигуру, восседающую немного правее. Через пару мгновений тело восстановило связь с нервными окончаниями, из-за чего ты осознала, что в одной маечке и шортиках сидишь на холодном каменном полу, а от всех четырёх конечностей тянулись ржавые цепи, уходившие в стену за спиной. Пока паника снова не захватила сознание, твоя особа отметила сильную усталость в мышцах, особенно в плечах, так как руки были прикованы короткой цепью и всё это неопределённое время находились вверху. Ты попыталась что-то сказать, чтобы привлечь внимание находящейся неподалёку фигуры, но из горла вылетел лишь негромкий хрип, совсем чуть-чуть напоминающий человеческую речь. Кажется, по причине долгого присутствия в сырой комнате, измотанности организма и слишком бурных реакций нервной системы, ты умудрилась заболеть в длительном обмороке. — Ты пришла в себя… — послышался негрубый молодой голос, — Что ж, введу тебя в курс дела, ты пробыла в отключке около… — судя по силуэту, парень отодвинул рукав и взглянул на блестящие наручные часы, — Трёх часов. Если ты проголодалась, я могу принести еды и покормить тебя, — пугающе спокойно говорил молодой человек, поднимаясь со стула и выходя из тени. — Джейлон… — тихо сказала ты, ведь к тому времени связки вновь привыкли к работе. Блондин смотрел на тебя сверху вниз неким отстранённым взглядом, будто его и вовсе не существовало в данной ситуации. Руки его сложены крест накрест на груди, волосы, как всегда, идеально чистые, слегка растрёпаны, негустые светлые брови чуть нахмурены, а потускневшие голубые глаза с не совсем понятной эмоцией бегали по девичьему лицу и телу. Ты снова почувствовала страх. «Что он хочет со мной делать?.. Пытать? Насиловать?.. Убить?» — судорожно перебирала мысли ты, вспоминая слова Адама про избавление. И дураку понятно, что Джейлон абсолютно зависимая единица, которой руководит его отец и помыкает сестра. Нет, ты его не оправдывала, не предавалась жалости, ведь искренне не понимала, зачем юноша идёт на поводу у столь жестокого человека. Хотя ты бы сама, наверное, никогда бы не поняла. Имея прекрасных родителей и младшую сестрёнку, ты и представить не могла, насколько кардинально отличалось процесс вашего воспитания. — Мне холодно… Очень… Кха… Холодно, — жалобно протянула ты, обнимая свои плечи и поджимая ледяные на ощупь ноги. — Прости… — шёпотом произнёс парень, сжимая пальцы на одном из прутьев, — В этом я не могу тебе помочь. Отец сказал, что пока нельзя, чтобы ты умерла, поэтому разрешил кормить и поить, но приказал держать тебя в условиях на грани невыносимого, — во взгляде Зорге виднелась жалость, но покорность Адаму преобладала в разы сильнее. — Зачем? Зачем ты ему подчиняешься?! — вскрикнула ты, из последних сил дёрнувшись вперёд, что повлекло за собой шумный звон цепей. Блондин немного вздрогнул, крепче сжимая металл под ладонью и тут же зажмурился. Твоя персона невооружённым взглядом видела, что данная процедура даётся ему с большим трудом и не приносит совершенно никакого наслаждения, в отличии от старшего Зорге. Ты надеялась достучаться до эмоционального фона молодого человека, руководствуясь инстинктом самосохранения, пока не услышала следующее: — Если я не буду полезен… Папа просто избавится от меня, я слышал это на протяжении всего своего детства. Я слишком боюсь смерти, чтобы геройствовать, тем более, ради малознакомых мне людей, пойми. Я б с радостью помог тебе, но не могу. В камни встроены камеры слежения в режиме реального времени, без звука, но с отличным изображением, поэтому рассказать я могу всё, что захочу, но не более. Если папа увидит, что я ослушался, боюсь представить, что он со мной сделает, — закончил юноша, отстраняясь от решётки и поворачиваясь в сторону, видимо, выхода из подвала, — Я принесу поесть… Отец приказал давать тебе корм для собак… Но я положу вниз что-то человеческое, если ты обещаешь есть незаметно, отвернувшись к стене, например. — Как я буду есть, если руки прикованы? — с явным раздражением в голосе спросила ты, нахмурив девичьи брови и поджав искусанные от волнений губы. — Кандалы можно отцепить от стены, снять их совсем я не смогу, но поесть ты сможешь, — будто стараясь выслужиться, объяснил Джейлон и скрылся за поворотом. Ты с тоской посмотрела ему вслед. Ты не хотела быть причиной чьей-либо смерти, тем более, голубоглазый казался неплохим человеком. Только подумать, его всю жизнь растили в страхе и подчинении, однако, кое-какую, конечно, но он сумел сохранить в себе доброту и любовь. Да, больную любовь. Нездоровую, основанную на послушании и прислуживании, на исключительной полезности и единственном функционале, исключая моральную составляющую всяких глубоких чувств. С другой стороны, где бы он смог найти другую? Этому мальчику не предоставили выбор. Маленькому Джею только и оставалось, что хвататься за даже самые малейшие проявления любви, пускай и ложной, и теперь установленный механизм достижения чувств закрепился во взрослом возрасте. Перед твоими глазами внезапно возникла картина относительно недавнего сна. Маленькая птичка в клетке, прекрасный золотистый ретривер в шипастом ошейнике и гигантская пугающая анаконда. Ты, Джейлон и Адам. Теперь всё встало на свои места.

Камило Мадригаль

Юноша отмахивался от любой помощи, которую так хотела оказать ему семья. Он сильно выгнулся, утыкаясь лицом в пол, и громко завыл. Пеппа не находила себе места, уже срываясь на истерику, отчего всех присутствующих окатило холодной дождевой водой. Исабелла, Луиза и Мирабель сбились в кучу, судорожно соображая, чем помочь Камило. Долорес крепко прижимала к себе Кристиана, который рыдал навзрыд и тянулся к дяде в желании облегчить его страдания. Джульетта торопливо рылась на кухне, стараясь найти хоть какую-то состряпанную ею еду, чтобы пища послужила обезболивающим. Бруно отгонял ни с того ни с сего любопытных крыс, Феликс и Агустин всё ещё держали наращивающего агрессию Адама, только теперь к ним присоединился Мариано, Антонио пытался сосредоточиться и вслушаться в крайне полезную информацию от его дикого большого кота, а Трис, которая тоже наконец осознала, что ситуация выходит из-под контроля, вместе с матерью забилась в угол, с ужасом наблюдая за происходящим. В общем, творился полный хаос. Раньше Камило успокаивала всего-навсего мысль о его любимой принцессе, но сейчас подобные размышления лишь больше распыляли негативные эмоции, выстроенные на страхе потерять свою девочку раз и навсегда. Среди невыносимой боли шатен почувствовал странное мягкое ощущение касательно собственной кожи, явное обострение зрения, слуха и обоняния. Кажется, лицедей, в конце концов, понял, что происходит. Кости парня изменяли форму скелета на звериную, через кожу проступала жёсткая, длинная шерсть, уши увеличивались и заострялись, а зубы постепенно превратились в опаснейшее оружие. Через некоторое время боль потихоньку стихла, а на месте Камило лежал огромный коричневый с белыми вкраплениями волк. Животное осторожно поднялось на ноги и встрепенулось, прерывая всеобщий шок. Волк огляделся, привыкая к новым глазам, системе запахов, конечностям и механизму движения, после чего устремил взгляд на смердящего страхом Адама, да, теперь Мадригаль слышал аромат эмоций, что создавало большую путаницу в его сознании. Зверь пару раз пролаял, хищно скалясь и поднимая шерсть дыбом, после чего резко замолчал в негодовании и повернулся к Антонио и леопарду рядом. Удивительно, эмоции и намерения человеческие, а речи нет, крайне непривычно для лицедея. Антонио с готовностью кивнул, сосредоточенно рассматривая брата. Среди всей толпы он, пускай и был всего-то почти десятилетним ребёнком, но выглядел самым спокойным и сдержанным. — Камило попросил держать Адама и Трис здесь, пока он не найдёт Т/и, и какую-нибудь её вещь, чтобы взять след, — разъяснил младший брат, обращаясь к всей своей семье. — Я сейчас принесу! — воскликнула Мирабель, срываясь с места и удаляясь в комнату лицедея, — Вот! Эта пойдёт? — девушка замахала светлой футболкой, в которой иногда спала Т/и, торопливо спускаясь по лестнице. Животное принюхалось, издало негромкий звук и, аккуратно взяв элемент одежды в зубы, подошло к двери. Волк оглянулся, с благодарностью окидывая взглядом семейство, и ступил за порог. — Он сказал: «Спасибо», — уточнил Антонио, не сводя взволнованных глаз с места, где только что стоял его брат-волк. — Я так и поняла, — ответила Мирабель, нервно прижимая руки к груди, — Надеюсь, у него получится, — девушка рвано вдохнула, также наблюдая за чуть шатающейся из-за ночного ветра дверью, куда пару мгновений назад выскочил Камило.