Он собирался убить её

Ммм, я хочу задержаться

Ммм, ещё немного

Ммм, ещё немного побуду здесь с тобой

Ммм, это такая идеальная ночь

Ммм, это кажется не совсем правильным

Ммм, что это должно быть моим последним с тобой

Ммм, и с годами

Ммм, я буду думать о тебе и вздыхать

Ммм, Это спокойная ночь, а не прощание

Linger

      У неё была манера прикусывать язык, когда она смеялась. Медленная улыбка расползалась по её лицу, а затем высовывался язык, зубы сжимали его, а её плечи начинали содрогаться от смеха. Предпосылка к чему-то большему и неконтролируемому. Гарри наклонился, избегая её губ, его собственные поцелуи-бабочки покрывали её щеки, подбородок, спускались к шее, а затем снова поднимались к виску, вдыхая аромат её волос. Они всегда были вместе по ночам, но он с нетерпением ждал именно утра. Лежащее рядом, сплетённое с ним что-то настолько прогнившее, что-то, что когда-то было или могло быть прекрасным, что-то опасное, ядовитое, и чему он мог бесконечно доверять. Толчки, стоны, прорезали воздух, плоть на плоти, её глаза расширились, когда он вошел. Изумрудно-чёрные глаза смотрели в карие, пока белый свет не ударил в них обоих, волна за волной… Ничто из этого не имело значения, просто утро. Утро, когда они лежали рядом друг с другом, сплетённые друг с другом тела, — вот что было предательством. И он с нетерпением ждал этого.       Его рука сжала её обнаженное плечо, заставляя повернуться к нему лицом. Ему надоело притворяться.       — А как насчет твоей маленькой подружки? — Насмешка в её голосе была нерешительна.       — А как насчет твоего хозяина? — Вопрос был насущным.       — Это его не касается. Ты знаешь, что в бою я убью тебя.       — Ты не можешь этого сделать.       — Сделать что?       — Война уже на пороге. — Он открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но она приподнялась и легонько, умоляюще поцеловала его в губы. Её тело прильнуло к нему, обнимая. Они лежали рядом, его рот зарылся в её шею, спускаясь к груди, обжигая грудь, ее сердце заколотилось чаще.

***

      Ещё одно утро, она выскальзывает из постели, торопливо одевается, вздрагивает от того, что чья-то рука хватает её за руку, тянет обратно к кровати, она падает ему на колени.              — Мне нужно идти.       — Поцелуй на прощанье.       — Нет.       Он выпячивает нижнюю губу, ярко-зеленые глаза расширяются, она смеется над его нелепой надутой губой. Ему нравится этот звук, это не тот смех, который он так любит. Её губы плотно сжаты.       — Поцелуй на прощание. — Он снова требует.       — Нет. — Её пальцы тянутся вверх, чтобы убрать выбившиеся волосы, обводят его лоб, танцуя вокруг шрама. — Больно?       — Поцелуй, и я расскажу. — Её язык слегка высовывается, она прикусывает его. Хихикая, она наклоняется ко Гарри. Его глаза закрываются, голова наклоняется, и её губы прижимаются к шраму, по его лицу, пока не достигают уголка губ.       — Расскажи.       — Теперь точно.

***

      — Ты знал, что он умрет?       — Я не думал, что Снейп был на нашей стороне.       — Но ты знал, что сегодня была та самая ночь. Ты знал, что сегодня ночью он умрет.       — Я не думал, что Снейп посмеет…       — Ты знал, что он умрет сегодня вечером.       — В конце концов, мы все умрем.       — Даже Волдеморт? — Он усмехнулся.       Она молчала. В конце концов, его голова упала ей на колени, её пальцы погладили его волосы, помассировали висок. Капли соли и печали, разочарования, гнева, стекали по её ногам.        — Гарри.       Он не ответил.       — Вставай. — Она оттолкнула его, схватила за руку и повела за дверь. Воздух был холодным, они стояли снаружи гостиницы, в нескольких милях от ночного Лондона.       — Смотри. — Он проследил за её взглядом, прижавшись к её более высокой фигуре. Ничего, кроме звезд, мерцающих между облаками, теней Тёмной Метки. — Они все мертвы. Дальше, чем ты можешь видеть. Просто остатки того, что когда-то было… Но этого достаточно.       Его пальцы сжали её руку.       — Это то, кем я стану. И вы. И Тёмный Лорд. — Она сделала паузу. — Дамблдор. Гарри закрыл глаза.       — Твои родители. Мои родители.       — Сириус. — Его глаза распахнулись, сияя в темноте.       — Да. И он тоже.       Они опустились в траву. И ещё долго вставало солнце над их сплетёнными в объятьях телами, стоны удовольствия и печали витали в воздухе.

***

      — Ах…       Она неудержимо смеётся, прикусывая его язык, когда он проскальзывает мимо её губ и стонет, вибрации с гулом проходят через её горло, тонкие пряди щекочут её внутренности. Опрокидывая, он балансирует на её бедрах, сжимая мягкую плоть. Она такая мягкая.       — Ох…              Дверь за ними открывается, но они смеются слишком громко, чтобы услышать скрип; мягкие шаги по комнате. Беллатрикс наслаждается мягкостью под собой, глядя в изумрудные глаза. Яркие и становящиеся всё ярче. Гарри наблюдает, как подрагивают её плечи, как плотно сжаты её губы.       На них направлена палочка, но они продолжают смеяться. Толчки, смех, стоны, волна за волной. Беллатрикс пристально смотрит в изумруд. Яркий… яркий… яркий… они замирают, холодеют, погружаясь в белые простыни.       Опускается палочка, скрипит дверь. Остатки света задерживаются, освещая неподвижные фигуры на кровати, вплетенные друг с другом.

Когда я включаю свои чувства …

Я включаю свои чувства внутри.

Такое чувство, что я сейчас вспыхну.

Я видел, как гаснут звезды.

Я видел, как эти звезды гаснут ночью,

О да, и они выглядят хорошо.