Ширма

MorMor — outside Одзаки медленно поднялась на дрожащих ногах, которые в любой момент могли подвести. На острых и красных коленках оставался влажный песок, а сами они немыслимо тряслись. Девушка со всей силы ухватилась за ржавый железный турник и плотно сжала губы. Казалось, расслабь она хоть одну часть своего тела, с трудом устоявшийся самоконтроль даст сбой. Чифую, чуть вскинув брови, смотрел на Изуми с беспокойством. Он хотел ей помочь — искренне, — но не знал, как. Такемичи медленно переводил взгляд с друга на девушку и думал о чём-то своём. Одзаки успела даже отметить в его глазах какую-то странную решительность. Однако, возможно, ей это лишь привиделось. — Майки что-то говорил? — как можно спокойнее спросила Изуми. Парни молча переглянулись. Мацуно указал на Ханагаки взглядом. Тот коротко кивнул. — Он хочет вернуть Баджи-сана. Я должен это сделать. Девушка неожиданно воодушевлённо посмотрела на него: — Думаешь, есть шанс? Он прикусил губу и посмотрел куда-то вдаль. — Я всё исправлю! — приободряюще ответил Такемичи, натягивая на лицо широкую улыбку — так, словно для этого действия ему пришлось напрячь каждый мускул. Изуми не верила ему. Знала, что если Кейске что-то решил, то его трудно будет переубедить. Но ей так хотелось, чтобы кто-то дал гарантию, что всё будет хорошо. Однако вряд ли она смогла бы поверить хоть кому-то. Просто потому что хорошо знала Баджи. Мацуно, медленно встав с качелей, прочистил горло, а затем подошёл к Одзаки. Она подняла на него взгляд и уже внимательно посмотрела на то, во что Баджи превратил лицо лучшего друга. В глазах Изуми появились слёзы, сдерживать которые больше не получалось. Она быстро смахнула их всё так же дрожащими руками, но затем появлялись новые солёные капли. Чифую сжал губы и крепко обнял Изуми за шею, прижимая к себе. Ему было действительно больно — полученные раны заживут ещё не скоро. Но он, несмотря на это, смирно стоял, давая девушке понять, что она не одна. Та же, почувствовав безопасность в этих дружеских объятиях, позволила себе плакать в полный голос. — Эй, эй, ты чего? — полушёпотом и с лёгкой, но малость озадаченной улыбкой спросил Чифую, — он же живой. Это разве не главное? Мы достанем этого придурка. Мацуно тонкими пальцами перебирал волосы Одзаки, пытаясь успокоить её. Совсем скоро она затихла, просто изредка шмыгая носом. — Спасибо, — произнеся тихим голоском это слово, Изуми в ответ обняла парня. Затем чуть увереннее добавила: — Что-то я разнылась на пустом месте. Чифую удивился этой резкой смене настроения. Чуть отстранившись от девушки, он вопросительно на неё посмотрел. Она широко улыбнулась, смахивая последние слёзы: — Я ничего не смогу сделать, но верю, что вы поможете Баджи. Я очень на вас рассчитываю! Парень вмиг оживился и снова со всей силы обнял Изуми. Она охнула, но тут же рассмеялась. — Мы с моим партнёром разберёмся. Оставь это на нас! — оживлённо произнёс Мацуно. Очевидно, слова девушки смогли немного помочь и ему. Пусть Изуми и не сумела полностью принять новое положение дел, она не хотела впадать в самые страшные и упаднические настроения. Вместо этого девушка постаралась включить свой мозг. Чуда не случилось, но Одзаки поняла, с кем ей стоит увидеться. Это было… очевидно. Пожелав парням удачи в их плане, она побежала осуществлять свой. Вернее, у неё не было идей, что делать — лишь злость, которая диктовала, как поступать и что говорить. Написав сообщение Шуджи, она закинула телефон в сумку и принялась ждать парня в одном из тех пустых мест, куда он обычно возил её. Девушка упёрлась спиной к массивному стволу старого дерева и опустила взгляд вниз, на свою грязную обувь. Уже совсем скоро она услышала знакомый шум байка. Подняв голову, она усмехнулась. Ханма однозначно догадывался, почему девушка его позвала. Изуми, закатав рукава своей мятой рубашки, бросила на Шуджи полный презрения взгляд. Его глаза на секунду округлились при виде девушки, но затем на лице парня появилась хитрая усмешка. — Кажется, киска злится. Ханма подошёл к Одзаки максимально близко — так, что между ними оставалось буквально несколько сантиметров. Несколько сантиметров, полные напряжения и ощутимых разрядов электричества. По всей видимости, Шуджи пытался заставить девушку поумерить пыл. Он смотрел на неё сверху вниз и хищно улыбался. Изуми же подняла голову и нахмурила брови. Она не могла проиграть ему. Явно не в этой битве. — Не называй меня так. Урод, — сквозь зубы процедила девушка. — Воу-воу, полегче, я думал, что у нас любовь, — парень захватил пальцами прядь кудрявых волос Изуми и усмехнулся. Затем он резко потянул ту на себя, но Одзаки держалась — она не могла проявлять слабость. Вместо этого она набрала в лёгкие побольше воздуха. — Была. Но теперь, видимо, прошла. Шуджи вскинул брови, получая какое-то особое удовольствие от такого поведения Изуми. Покладистость доставляла ему куда меньшее удовольствие, чем бунт. — Не знаю, мне ты ещё нравишься, — губы юноши вновь искривились в усмешке. — Почему Баджи ушёл в «Вальхаллу»? — спросила девушка, не обращая внимания на поведение парня. — У него спроси. — Он не отвечает мне, — процедила Изуми, выделяя каждое слово. — В какой момент это стало моей проблемой? BLOW — Last sunset, last goodbye Ханма выпустил прядь волос Одзаки и сделал несколько резких шагов назад. Он оглядел девушку с ног до головы и рассмеялся. — Ты вся трясёшься. Забей на своего друга и иди ко мне, — Шуджи сделал паузу, — или хочешь расстаться? Изуми то открывала рот, то закрывала его, не зная, как реагировать на слова Шуджи, которые словно остро заточенные стрелы попадали в самые незащищённые места. Сглотнув, она отвела взгляд в сторону. Не потому что ей было неловко, а потому что смотреть на этого парня сейчас было самой неприятной вещью на свете. И, по правде говоря, она боялась признать, что не может расстаться с ним. Но догадывалась, что это будет правильным решением. — Я знаю, что без твоего участия не обошлось, Ханма Шуджи, — девушка быстро вернулась к тому, ради чего она и вызвала парня. — Мы будем биться со «Свастонами». Это факт, киска. Одзаки, услышав последнее слово, не на шутку рассердилась — казалось, от злости покраснели даже её уши. Она сделала несколько шагов к парню и, резко схватив его за футболку, заглянула в удивлённые глаза. — Я не позволю, — отчеканила спокойным голосом она. — И что ты сделаешь? Сестрёнке настучишь? Попросишь помощи у какого-нибудь Хайтани? Определилась, кстати, кто тебе больше нравится? Не зная, что ответить на эти отвратительные вопросы, девушка разжала руку, в которой держала футболку парня. Развернувшись, она сделала буквально один неуверенный шаг, но затем обернулась и резко ударила Шуджи по лицу ладонью. Он схватился за щёку и как больной рассмеялся. — Ты всегда будешь мудаком. Это твоя сущность. — Знала бы ты, как сейчас прекрасна, — парень закатился смехом, который ещё долго будет эхом отзываться в голове девушки. Изуми же, нервно усмехнувшись, на негнущихся ногах ушла прочь. Она с самого начала догадывалась, что этот разговор ни к чему не приведёт. Возможно, ей просто хотелось высказать ему всё, что накопилось за последнее время. Но даже это было лишь сотой частью того, о чём действительно думала Одзаки. Сотой частью того, что болело. Девушка медленно расхаживала по улицам, наблюдая за тем, как день медленно перетекает в вечер. Она продолжала предпринимать попытки дозвониться до Кейске, но тот в конце концов отключил телефон. Одзаки мысленно наслала на него сотню проклятий, а затем, вспомнив слова Мацуно, забрала все их обратно. Чифую при этом пока не давал о себе знать — успехов явно не было. Да и разве могут они быть так быстро в такой ситуации? В голове засели мысли о Кисаки. Девушка понимала, что Баджи всегда знал больше, чем остальные. Но молчал. Не выдержав находиться наедине с собой, Изуми набрала первый попавшийся номер. Вернее, тот который почему-то ввели её пальцы. Долгие гудки сменились фоновыми голосами. Одзаки натянула на лицо улыбку и произнесла: — Привет, Майки! Секундная пауза, а затем радостный ответ: — Привет, Изуми-тян! Я думал, что ты уже забыла меня! Парень наигранно обиделся на девушку, но та мигом раскусила его фокус. — Даже если меня убьют, я о тебе никогда не забуду, — Изуми искренне рассмеялась. Она действительно была рада слышать голос Манджиро. — Я знаю, зачем ты мне позвонила, Изуми-тян. И мне жаль, что так вышло. — Мы… можем сейчас увидеться? — Где ты? Я приеду. — По первому же зову бежишь. Как Баджи, — девушка грустно улыбнулась. Сказав Сано, где находится, Одзаки принялась ждать. Минут через десять на горизонте появился знаменитый байк, о котором, можно не сомневаться, слагались самые удивительные легенды. Впрочем, как и о его хозяине. Изуми обернулась и увидела, как Майки мчит к ней на всех парах. Её лицо просияло, но, несмотря на испытываемую радость, глаза начали щипать — слёзы всегда появляются в самый неподходящий момент. Парень остановился и быстро подбежал к девушке. Она крепко обняла его, тихо приговаривая, что очень скучала. Сано что-то мычал в ответ, несильно обхватывая Одзаки. — Я тоже вообще-то хотел с тобой поговорить, — уже более серьёзно произнес Майки. Изуми расслабила объятия и с любопытством посмотрела на юношу. Он накручивал прядь своих светлых волос на палец, при этом смотря куда-то в сторону. Девушка нахмурилась, ожидая, что скажет парень. Он же, кивнув — видимо, самому себе, — схватил подругу за руку и волоком потащил её к байку. Спустя, казалось бы, секунду, тот уже мчался по полупустой трассе, стремительно рассекая воздух. Изуми только и могла, что прижиматься к Майки — он ехал очень быстро и однозначно его трюки были опасными. Попытка что-то произнести успехом не увенчалась — слова утопали во встречном ветре. Одзаки прикрыла глаза, пытаясь прислушаться ко звукам внутри себя. Сердце, несмотря на поступавший в кровь адреналин, билось довольно размеренно. Но это странное спокойствие почему-то ранило девушку. Она сильнее зажмурила глаза, пытаясь справиться с резко навалившимися чувствами. Манджиро едва обернулся назад, стремясь убедиться, что его пассажир в порядке. На его губах появилась лёгкая тень улыбки. Впрочем, Изуми это никак не могла бы увидеть. Доехав до места назначения, Сано глубоко вздохнул. Одзаки же не спешила отпускать парня. Только осознав, что они остановились, девушка разжала свои руки. — Как ты, принцесса? — спросил Майки, поднимая взгляд к звёздному небу. — Где мы? — в ответ спросила Изуми, то и дело оглядываясь. — За городом. Далеко, правда? Одзаки встала и размяла затёкшие руки. Холод покалывал кожу. Обхватив себя руками, девушка чуть прошлась вдоль лесополосы. — Замёрзла? Изуми коротко кивнула головой, смотря куда-то в сторону. Майки тем временем снял с себя удлинённую клетчатую рубашку и, подойдя к продрогшей девушке, накинул вещь на неё. Та мигом обернулась, встречаясь взглядом с довольным лицом парня. — А ты? — спросила она, поправляя рубашку. — Меня греет твоё присутствие! — Сано улыбнулся во все зубы, чем вызвал у Одзаки улыбку, — ты же мне как сестра всё-таки! Девушка смутилась от этих слов, но затем быстро согнала румянец с раскрасневшихся щёк. — О чём ты хотел поговорить? — Давай ты первая. Изуми кивнула. Ей нечего было говорить — она лишь хотела узнать, как вёл себя Баджи в последнее время, и поделиться своими мыслями. — Было ли с ним что-то не так? Могу поклясться, я чувствовала, что его поведение отличается! — девушка вскинула руки, возмущаясь сложившейся ситуацией. — Не заметил, Изуми-тян, — ровно ответил Майки, — но я очень хочу вернуть его. И знаю, что смогу сделать это. Он не должен быть в «Вальхалле». Одзаки активно закивала головой, соглашаясь с позицией Сано. Если уж сам Непобедимый Майки собирается вернуть Баджи, значит всё точно будет хорошо. Девушка успокаивала себя этими мыслями — её лучший друг не может предать свою семью, она не должна сомневаться в нём. Он обязательно вернётся, когда разберётся с Кисаки. Изуми широко улыбнулась, поднимая голову к небу. Спокойствие, которое теперь зародилось в её душе, было приятным. Но ощущение, что оно временно, всё равно не покидало воспалённую тяжёлыми думами голову. — Но что насчёт тебя? Я знаю, что ты и Ханма… Одзаки прикрыла глаза, понимая, что всё это время старалась не думать об этом высоком недоноске, который ни на грамм не изменился с их встречи. Она знала, что он всегда будет предан Кисаки, но Кисаки — враг. Даже Баджи об этом знает. — Да, я… люблю его. Но это не отменяет тот факт, что он подлец. Друзья важнее всего. Майки шумно шмыгнул носом, а затем посмотрел на Изуми. На её лице читалась смесь обиды, злости и тёплых чувств к парню по имени Шуджи Ханма. Сано не собирался её за это осуждать — чувствам ведь не прикажешь. Пнув ногой землю, он недовольно цокнул. — Я должен это сказать, но ты с самого начала знала, какой он человек, Изуми-тян. Мы не в манге, где злодеи резко и без причин становятся хорошими. Даже чувства не меняют некоторых людей. Одзаки кивнула головой, не смея спорить ни с единым словом Сано. Она знала, что он прав. Абсолютно прав. — Ты хорошо его знаешь? — робко спросила девушка. — Да чёрта с два! Знаю только, что он ненормальный. Псих. Ему ничего от жизни не нужно. А водится он только с теми, кто хоть что-то интересное вносит в его жизнь. Как ты, например. — Видимо, не так уж сильно интереснее я делала его жизнь. — Я вообще другое хотел сказать, — Манджиро, поправив свои растрепавшиеся волосы, серьёзно посмотрел на Изуми, — будь осторожна. Старайся не лезть на рожон. У тебя есть мы, мы со всем разберёмся. Позволь нам сделать это. Одзаки бросила удивлённый взгляд на юношу. — С чего ты взял, что я собираюсь что-то делать? Сано широко улыбнулся. — Просто знаю тебя. А что до Ханмы Шуджи, то он тебя не достоин. Выбирай Баджи, не прогадаешь. Изуми нервно усмехнулась. Баджи? Полный сюр, считала девушка. — Мы исключительно друзья! Не думаю, что он вообще из тех людей, кто ищет отношения или влюбляется. Не представляю его таким и всё. — Ты его единственный друг женского пола, если ты не заметила. Думаю, это что-то значит. — Ничего не значит, Майки! Изуми вскинула руки, сердито смотря на парня. Он рассмеялся, а затем ухватился за надутые щёки девушки. Она, не выдержав, тоже начала смеяться. — И, в конце концов, не об этом сейчас думать надо, а о том, как достать этого придурка из тупой «Вальхаллы». — Разберёмся. Со всем разберёмся, Изуми-тян.

***

J. Cole — She knows Дни стремительно летели. Одзаки сидела за кухонным столом, уставившись на календарь, который показывал тридцатое октября. Наоки, доедавшая свой омлет, заметила, что сестра странно себя ведёт. Она обратила на это внимание ещё на прошлых их уроках. Изуми тренировалась с особой отдачей, нередко серьёзно калеча тело. Девушка позволяла друзьям Наоки бить себя, иногда даже не пытаясь защищаться — так, словно хотела оценить свою выносливость. Хирате вскоре это надоело, поэтому она решила, что занятия надо поставить на паузу. Но теперь она однозначно убедилась — случилось что-то серьёзное. Поставив опустошённую тарелку в раковину, старшая сестра посмотрела на младшую. Та со всей силы сжимала кулаки, при этом не притрагиваясь к завтраку. Наоки недовольно покачала головой и, сев напротив Изуми, сложила руки на груди. — Что случилось? — Да так, — ответила Одзаки, отводя, наконец, взгляд от календаря. — Чё ты так на дату смотришь? — Ничего. Хирата начала выходить из себя. Собрав длинные светлые волосы в хвост, она через весь стол потянулась к Одзаки и посмотрела в её стеклянные глаза. — Быстро колись. Почему молчишь? Изуми, устало вздохнув, покачала головой. — Я уверена, что ты слышала про завтрашнюю битву. Наоки медленно осела на свой стул, понимая, к чему клонит сестра. — Слышала. — Баджи же в «Вальхаллу» вступил, если что, — младшая усмехнулась, по-прежнему не веря в слова, которые произносила сама же. — Так, а этого я уже не знала. Одзаки всё же решила поведать Хирате всё, что случилось. Та лишь досадливо качала головой, догадываясь, насколько паршиво чувствует себя сестра. Она знала, что никак не может помочь, а что-то говорить — лишь воздух сотрясать. — Я не смогу сидеть дома и спокойно ждать завершения завтрашней битвы. Изуми ударила кулаками по столу, пытаясь подавить слёзы. Она не могла объяснить, почему переживала, ведь верила друзьям, пообещавшим сделать всё возможное. Само собой, девушка вряд ли изменила бы хоть что-то, ведь даже до Кейске она так и не смогла достучаться. В школу он больше не приходил, телефон его был выключен — и так долгие дни. Дни, в которых уже практически не оставалось даже малейшей крупицы надежды. — Что ты предлагаешь? — Всё, что я предложу, будет звучать абсурдно. Кто я, кто они? Небо и земля. Я ничего не могу. Это и убивает. — Не всем быть великими героями, — Наоки накрыла своей тёплой ладонью напряжённый кулак сестры. — О чём ты именно переживаешь? — О плане Баджи. Он собирается уничтожить Кисаки, но тот сейчас в «Свастонах». Как будет действовать банда Майки? Я точно знаю, что Майки не будет убивать своего друга, но… Думаю, половину истории я даже не знаю. Это и пугает. — У меня есть глупая идея, — Хирата приободряюще улыбнулась, — я знаю, где найти «Вальхаллу». — Зачем они мне? — Найдёшь «Вальхаллу», найдёшь и Баджи. Разве нет? Рот Одзаки тут же широко раскрылся, впрочем, как и глаза, в которых на секунду проблеснул маяк надежды. Наоки на какое-то мгновение пожалела о том, что сказала, но она полагала, что это сумеет хотя бы немного успокоить Изуми. Cults — Gilded Lily Уже совсем скоро они оказались у какого-то подозрительного заброшенного заведения, окна которого были разбиты. Сёстры держались за руки, понимая, что посторонним рад никто не будет, а они и были теми самыми посторонними. Из помещения вышел неизвестный парень, который тотчас же закурил. Наоки поняла, что это шанс, и подошла к незнакомцу. Она с минуту что-то объясняла ему, и тот, нахмурив брови, скрылся в заведении. Уже через пару минут на горизонте показался человек, ради которого Изуми пришла сюда. Увидев Кейске, она не поверила своим глазам — парень стоял живой, но только форма его была до ужаса непривычной. Пусть даже и шла ему. — Чё вам надо? — крикнул он, пряча руки в карманах. — Баджи, — только и смогла произнести Одзаки. И пусть парень не двигался с места, девушка медленно пошла в его сторону. Наоки, напротив, встала поодаль, но достаточно близко, чтобы в случае чего предпринять особые меры. — Я ещё раз спрашиваю: чё вам надо? — повторил Кейске, вскинув подбородок. Одзаки подошла к нему ещё ближе и крепко обхватила его за торс своими трясущими от страха руками. Баджи так и остался стоять столбом, не обнимая подругу в ответ. Только Богу было известно, что он испытывал в этот момент. — Вернись к нам, вернись ко мне, — повторяла безостановочно, словно заученную мантру, Изуми. — Ты явно о своей жизни не думаешь, раз пришла в логово «Вальхаллы». Ты глупая, — он выдержал небольшую паузу, набирая в лёгкие побольше воздуха. Затем, отведя взгляд в сторону, добавил: — Ты отвратительна. Изуми было неприятно слышать эти ранящие в самое сердце слова, но она знала или, что вернее, чувствовала, что Кейске на самом деле так не считает. Девушка понимала это по его сердцебиению, которое постепенно ускорялось от ситуации, в которой он находился в эту секунду. Она знала это по тому, как часто вздымалась его грудь, или по тем едва уловимым паузам, которые он делал, когда говорил, вздохам, почти незаметному дрожанию голоса. — Пообещай, что всё будет хорошо. Открой всем глаза на Кисаки. Я всегда буду на твоей стороне. Всегда. Изуми, продолжая обнимать друга, тихо говорила всё, что ей так хотелось ему сказать. И пусть он ничего на это не отвечал, пусть даже легонько не обнял её в ответ, пусть на нём надета эта чёртова белая форма — ничего в его душе не изменилось. Разве это… не было очевидно? — Может, уже отстанешь от меня? Ты, наверное, не… — Я люблю тебя. Очень. Парень так и не произнёс то, что собирался сказать. Девушка, отпустив его торс, невинно улыбнулась. Затем, бросив взгляд на сестру, дала ей знать, что закончила. Конечно, её целью и не было переубедить друга — если уж Чифую не смог, то разве сумела бы она? Только скрывшись за углом здания, девушка позволила себе заплакать — громко, отчаянно, выражая всю скопившуюся боль. Она била кулаками каменную стену, пока Наоки с болью в глазах смотрела на сестру. Изуми ведь знала, что Баджи притворялся, тогда почему сердцу так больно? Кейске же в этот момент до крови кусал свои щёки. До его слуха доносился плач подруги и её слова о том, что она больше так не может. Парень, прикрыв глаза, со всей силы сжимал и разжимал свои тяжёлые кулаки, зная, что должен бороться. В первую очередь, с самим собой. С трудом приведя мысли в порядок, Баджи вернулся в логово «Безглавых ангелов». Так, будто несколько минут назад в его голове и вовсе не было мысли оставить это всё и ринуться к Изуми.

***

Всю ночь Одзаки лихорадило. Она ворочалась, вставала, снова ложилась, открывала окно, а затем закрывала его. Ничто не помогало уснуть. Девушка погрузилась в сон лишь под утро, когда уже выходило солнце. По крайней мере, она смогла отдохнуть от навязчивых мыслей, пока пребывала эти несколько часов в небытие. Проснувшись, Изуми поплелась на кухню, где мама меняла число на календаре — тридцатое сменилось тридцать первым. Одзаки мигом выпила стакан воды, стремясь успокоиться. Женщина находила поведение дочери странным, но с расспросами не лезла. Лишь спросила, не приболела ли девушка. Та отрицательно покачала головой, медленно уходя в свою комнату. И пусть у неё не было иного выхода, как в безопасности дожидаться окончания этого страшного дня, Изуми не могла отсиживаться дома — ей необходимо было просто подышать свежим воздухом. Девушка, едва передвигая ногами, шла по улицам, заглядывая в каждую встречную витрину. Она невольно подмечала, что ту или иную вещь наверняка бы оценил Баджи. От этих мыслей неприятно кололо в душе и сердце. Уже совсем скоро прохладный ветер начал помогать Изуми отпустить навязчивые мысли. Она постепенно приободрялась, понимая, что горем в такой ситуации уж тем более не помочь. Решив вернуться домой, девушка развернулась в обратную сторону. Но звук сообщения. пришедшего на телефон. заставил её остановиться. Это была сестра. Одзаки несколько раз вчитывалась, не веря написанному: «Мои ребята там. Кажется, твои друзья проигрывают».