Septem inferni

Несколько раз проверив набранные цифры на заляпаном кровью экране, он прижал дрожащей окровавленной рукой телефон к уху и крепко закрыл глаза, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Не получилось. Ещё один рваный вдох сквозь искусанные губы и не менее прерывистый выдох. От тревоги сердце гулко ухало где-то в животе, а долгие гудки нервировали еще сильнее. Было неизмеримо жутко. Дрожь словно пробирала его до костей, хватала за плечи и встряхивала так, что подкашивались ноги. Вернуться в происходящий кошмар его заставил мягкий голос оператора, который сразу же озвучил несколько вопросов. Плохо соображая и не сразу понимая, что ему ответили, тому пришлось переспросить. — Здравствуйте. Эрлсвуд-стрит, дом номер пять, два т-трупа, — заторможено проговорил звонивший, содрогаясь от холода и стараясь не смотреть на искалеченные тела своих отца и мачехи. — Представьтесь, пожалуйста, и оставайтесь на месте, — прозвучал всё тот же монотонный голос, который в лучшем случае должен успокаивать, но никак не заставлять сжимать до боли свободную руку в кулак от накатывающей паники. — Том Риддл, я... Я родной сын умершего, — последнее слово парень произнёс с некоторой уверенностью и скосил взгляд на распахнутые глаза мертвого отца. Застывшее в предсмертном ужасе лицо заставляло Тома покрываться испариной, а попавший когда-то давно в желудок обед — проситься наружу. Ноги предательски подводили. Риддл не стал храбриться и опустился на колени, пачкая серые шерстяные брюки в тёмной луже крови. Он старался зацепиться взглядом за какой-нибудь предмет в гостиной, чтобы отвлечь себя хоть на секунду, и не мог, потому что боковым зрением невольно следил за двумя неподвижными телами рядом. Не зашевелятся ли они? С каждым промелькнувшим мгновением ему казалось, что чужой крови становится всё больше и больше. Он слегка сдвинул правое колено в сторону и с содроганием ощутил, как уже остывшая кровь просачивается через тонкую ткань и холодит кожу. — Ожидайте, пожалуйста, по адресу выехали спецслужбы. Ещё раз напоминаю — оставайтесь на месте. Даже если Том и хотел сбежать, он бы не смог. Он не один раз уходил от ответственности, когда ненавистные учителя принуждали его к внеклассным работам на благо школы. Не единожды сворачивал в другой переулок, завидев, что на его улице какие-то уроды снова зажали сына мисс Уэддингхэм, чтобы отобрать у него оставшиеся после школьного дня копейки. В этой ситуации нельзя убежать, нельзя закрыться в излюбленной душевой кабине на втором этаже. Его семью безжалостно убили. Кинув свой телефон куда-то под обеденный стол, он постарался сконцентрироваться. Тело мачехи, которой не очень-то подходило нежное имя Бетти, было перевернуто лицом вниз, волосы в колтуны были спутаны на затылке — словно кто-то крепко держал их в кулаке, пока женщина пыталась вырваться. Какой-то ублюдок бил её лицом о белоснежный кафель, оставляя на нём кровавые кляксы, сгустки слизи и ошметки содранной кожи. Удивляясь непомерно большой луже крови, причиной которой никак не мог быть сломанный нос и разбитый лоб, Том подался телом вперёд. Горло. Убийца беспощадно оставил на нём несколько глубоких порезов. Тома резко затошнило. Он прижал ко рту рукав рубашки и облегчённо вздохнул, но его тут же вывернуло прямо на пол от ударившего в нос металлического запаха. Манжета рукава была испачкана кровью. Переведя дух, он нашёл силы подняться на ноги и выйти из комнаты: продолжать сидеть на полу гостиной не было ни сил, ни желания. Тому казалось, что тяжёлый запах крови пропитал всё вокруг, даже его волосы, поэтому ему хотелось уйти из дома навсегда, забыв увиденное и запомнив отца живым, встречающим его с учёбы равнодушным взглядом, но маска агонии на лице Риддла-старшего врезалась парню в мозг и начинала маячить перед его глазами каждый раз, когда он вспоминал об этом человеке.

***

— Здравствуйте, мистер Риддл. Меня зовут Рэймонд Флетчер, и я возглавляю следственно-оперативную группу. Том с трудом нашёл в себе силы поднять голову и посмотреть на среднего роста мужчину, облаченного в чёрную, застегнутую до горла полицейскую куртку и джинсы. За его спиной стояли две женщины, которые, судя по всему, являлись понятыми, и участковый. Прежде просторная гостиная теперь казалась маленькой комнатушкой, в которой одновременно находилось около семи человек. — Давайте пройдём в свободное помещение... Словно на автопилоте доковыляв на ватных ногах до кухни, Том рухнул на стул. Рядом на соседний сел Флетчер. — Сейчас я задам вам несколько вопросов. Вы меня слушаете? — следователь щелкнул несколько раз пухлыми пальцами перед глазами Тома и тем самым привлёк его внимание. — Да, конечно. Я отвечу на все вопросы, — слегка заторможено ответил Риддл. Из соседней комнаты доносится шум от вспышек фотоаппарата, шелеста полиэтиленовых пакетов и обрывков фраз, которые из уст судебного медика звучали для Тома как приговор. «У обоих окоченение только жевательных мышц, прошло не больше двух часов после смерти.» «Вижу три линейные резаные раны на горле женщины. Так… Края ровные, неосаднённые, концы остроугольные.» «Следы механической асфиксии у мужчины — боже, душили его старательно! — присутствует перелом подъязычной кости, цианоз лица и шеи, расширение зрачков и ...» В какой-то момент голос судебного медика начал расслаиваться на тысячи обертонов, а речь следователя доносилась до ушей Тома как сквозь звук льющейся воды. Его глаза были широко открыты, но видел он абсолютный мрак, пронизывающий каждую клеточку его тела тонкими черными спицами. В какой-то момент спиц стало так много, что он потерял цвет своей кожи в кромешной ежовой темноте. В какой-то момент наваждение отступило, но он так и не смог ответить ни на один вопрос сотрудника, чувствуя, как застрявшие в горле слова превратились в кучу раскалённых игл. Разболелась голова. Риддл нервно одернул брюки, ткань которых слегка подсохла и неприятно натирала кожу. — Мистер Риддл, примите мои соболезнования, но я вынужден задержать вас для дачи показаний. У вас есть право сообщить об этом и о месте вашего пребывания близким родственникам. Вы также можете нанять защитника. После этих слов Риддл почувствовал, как ощущение полной беспомощности и страха тотчас сменилось на ядовитую злость, которая тут же вскипела, растекаясь у него под кожей. Его затуманенное зрение немедленно сменилось на пронзительных взгляд темных глаз. — Я не убивал их. Я ни в чем не виноват. Я только пришёл из университета и сразу же набрал 999. Вы считаете, что я мог убить свою же семью? Вы считаете, что я на это способен!? — срывающимся голосом закричал под конец парень, обращая внимания каждого присутствующего на себя и заставляя полицейских патрульно-постовой службы сделать несколько шагов в его сторону. Рефлекторно начав искать пути отступления, Том кинул взгляд на входную приоткрытую дверь, готовясь сбежать. — Если вы невиновны, то вас сразу же… — Да, я невиновен! Отпустите, не трогайте меня! Оставьте меня! — брызгал слюной Том, стараясь освободить уже заломленные руки дежурным опером за спину. В глазах стояли слёзы, которые, как думал он, должны разжалобить сотрудников структурного подразделения и доказать его непричастность к злодеянию.

***

Риддл сидел в кабинете у дознавателя — совершенно нового человека в деле. Ему показалось, что с момента его задержания прошло несколько часов, хотя настенные часы указывали на мизерные пятнадцать минут. Человек с фамилией Муди сверлил взглядом Тома, высматривая хоть какой-то намёк на желание что-нибудь сказать. — Скоро приедет ваш защитник, которого вы потребовали, и тогда уж лучше вам заговорить. А если и дальше будете прикидываться, что ничего из произошедшего не помните, то так и знайте, что будете иметь дело с психиатром, который быстро выведет вашу "больную" голову на чистую воду, — Тому было непонятно откуда столько лютой ненависти в голосе дознавателя. Адвокат у Тома, как ни странно, имелся, и нашёлся почти моментально. Люциус. Люциус Малфой. Этот человек был одним из лучших друзей отца Тома, а также являлся его правой рукой в управлении бизнесом. Риддл-старший не один десяток лет возглавлял предприятие по изготовлению сыра. Вроде бы сыроварня не была в тройке лучших, но это не мешало делу приносить немереное количество денег. У Малфоя первым высшим была адвокатура, что оказалось весьма наруку. Люциус со змеиной виртуозностью разруливал любой юридический вопрос, чем помог бизнесу быстро встать на ноги еще на заре. Крупная часть доходов Риддла отплывала на счёт другу, так что Малфой клювом не щелкал и чужой бизнес на призвол судьбы никогда не бросал. Но на первом месте ведь стоит дружба, верно? Том в неё не верил, но сейчас отчаянно цеплялся за это понятие, словно Люциус обязан выручать и сына своего партнёра. Парень был уверен, что друг отца недолюбливал его — такое отношение выдавал его острый, надменный взгляд, обычно блуждающий по парню во время очередного ужина в доме Риддлов. Парень же наоборот видел в мужчине спасательный круг. Именно к приходу Люциуса отец на пару с мачехой вспоминали, что Тома тоже следует пригласить к столу, что он вообще здесь проживает. Что он настоящий. — Он д-должен вытащить меня отсюда, он обязан сделать это, папа не раз помогал ему в трудные моменты, они ведь вместе… — Что ты мямлишь? Говори чётче, — грозно рявкнул Муди, вырывая темноволосого парня из бреда своих мыслей. Резкий хлопок ладонью по столу заставил Риддла сползти с деревянного стула на пол. Испуганный крик парня вынудил следователя интуитивно потянуться к пистолету. Муди медленно наклонился, заглянул под стол и увидел, что подозреваемый в ужасе осматривает свои пальцы. Руки казались ему чужими. Под ногтями следы засохшей крови. Откуда взялась эта кровь?.. Начав судорожно вытирать рукавом перепачканые пальцы, Том обдумывал, что делать: бежать и спасаться или подождать, пока придёт мама. И не важно, что она ни разу так и не пришла. Не пришла, когда воспитательница детского дома заставила его слизывать отвратный кефир с хлопковой салфетки, на которую он случайно его пролил. Не пришла, когда тётя Бетти впервые заперла его в кладовке с залежавшейся старой одеждой, чтобы он не мешал развлекаться ей и подругам, когда новоиспеченный муж был в отъезде. Не пришла, когда Том в очередной раз сжимался в клубок на холодном полу своей комнаты, изо всех сил стараясь не провалиться в пучину удушающей панической атаки. — Вылезай оттуда, или я тебе... Хлопнула входная дверь, и в допросную вошёл мужчина с длинными пепельными волосами, забранными в хвост. — Что здесь происходит? — обычно тягуче-размеренный голос дядюшки Люциуса прозвучал хлёстко. Том вздрогнул. — Добрый вечер, меня зовут Аластор Муди, — мужчина отдернул руку от пистолета в кобуре и направил её для рукопожатия. — Идёт следствие по случаю смерти Томаса и Элизабет Риддлов, веду допрос подозреваемого — Тома Риддла-младшего. Этот мерзавец сходит с ума. Я непременно запрошу судебно-психиатрическую экспертизу, так как у меня возникли сомнения в его вменяемости и способности самостоятельно защищать свои права в уголовном судопроизводстве... — Люциус Малфой, представляю интересы мистера Риддла, — перебил поток слов дознавателя сбитый с толку юрист, присаживаясь на корточки и внимательно осматривая посеревшее лицо сына мёртвого друга. — Том, посмотри на меня, — попросил мужчина, борясь с желанием поднять парня за ворот рубашки, чтобы тот не усугублял дальше и так критическую ситуацию. — Ну же, подними свою голову. Люциус сосредоточенно наблюдал за парнем, реакция которого на окружающие звуки и движения напрочь отсутствовала. На миг мужчине показалось, что он всматривался в абсолютно безжизненное застывшее тело, но замершее страдальческое выражение лица и напряженность мышц свидетельствовала о том, что перед ним всё ещё живой человек. В ясном ли сознании — вот вопрос. — Он только что орал, как не в себя, дёргался, а сейчас полностью застыл, словно впал в ступор. Скажете, что не больной? — голос сотрудника сочился ядом. Муди даже не пытался скрыть свою ненависть к кадрам, подобным этому, с которыми приходилось иметь дело по работе. Психов не допросишь — нормального ответа не дождёшься; в тюрьму их не посадишь — что с них взять? — Во-первых, он не находится под стражей, — поднялся на ноги и поправил пиджак Малфой. — Во-вторых, вы ещё не возбудили перед судом ходатайство о назначении судебно-психиатрической экспертизы. И самое главное, что вам прекрасно известно, вы должны получить письменное согласие у подозреваемого. Я уверен, что в случае чего мистер Риддл-младший согласится это сделать с целью избежания ложных обвинений. Не так ли? — обратился Люциус уже к младшему парню, который ничего не ответил, пребывая в полнейшем оцепенении. — Мы ещё посмотрим, кто в итоге окажется правым. Зря вы, мистер Малфой, пытаетесь отрицать очевидное. Я за век своей службы немало повидал таких чудиков, которые в конце-концов оказывались в добрых, нежных, — Муди мерзко ухмыльнулся, — руках докторов. — Вы не вправе раздавать диагнозы налево и направо, — блондин вскинул голову, но тут же был прерван дознавателем. — Мальчишка остался совсем без родственников. Кем вы ему приходитесь? Вы же не адвокатишка с улицы, я вижу. Зачем ввязываетесь в это? Преследуете какую-то личную выгоду? — во взгляде Аластора плясали черти, словно тот пытался уцепиться за любую мелочь. В голове у юноши враз прошелестел ледяной смех, ещё больше сковывающий дрожащее тело.