Septem inferni

Сидя на том же до жути неудобном стуле и всматриваясь в светлый потолок кабинета следователя, Риддлу впервые в жизни захотелось вернуться в свою комнату в детском доме. Не в родной дом. Не в то место, картинки произошедшего в котором до сих пор стояли перед глазами. Ещё до спазмов в животе хотелось есть, но вряд ли Том смог бы проглотить хоть кусочек чего-то съедобного — запах засохшей крови на брюках и рубашке все еще преследовал его. Риддл не понимал, почему у него так сильно болят руки, которые свисали по бокам его тела. По крайней мере, ужасный дознаватель куда-то свалил. Вот бы и не возвращался... — Дядя Люциус, мне долго ещё надо здесь находиться? Я ведь совсем невиновен. Почему они меня здесь оставили? — он поднял воспаленные от усталости глаза, в которых плескалась неуверенность на пару со страхом. — Они не имеют права держать тебя здесь больше семидесяти двух часов, — мужчина ободряюще сжал чужое плечо. — Но следователи посчитали, что тебе нужен осмотр у психиатра. Уверен, он скажет, что твоя реакция абсолютно нормальна в данной ситуации. Этот Муди... — он прикрыл глаза, решив не заканчивать предложение. — Врач скоро придёт сюда, задаст несколько вопросов. Все разрешится, — несмотря на изможденность, в груди Малфоя разгоралось пламя предвкушения. — Я ненадолго отлучусь, мне надо решить некоторые проблемы на фирме твоего отца. Там сейчас жуткий бардак. А ты не бойся, всё будет нормально. Я тебе помогу, — он постарался произнести последнюю фразу как можно более утешающе. Мужчина ушёл, оставив сына мёртвых друзей одного в неуютной комнате, освещённой белыми лампами.

***

Долго ждать не пришлось — дверь снова отворилась. Обычно судебно-психиатрическая экспертиза проводится комиссией, состоящей из двух-трёх человек, о чём Том, естественно, никогда не знал. Поэтому, увидев севшую напротив него женщину в чёрном деловом костюме, он нисколько не удивился. — Здравствуй, дорогой. Том Риддл, так? — мягким голосом поинтересовалась она. Сил не было даже на то, чтобы как следует поздороваться, но он все же кивнул головой, подтверждая правильность обращения к себе. Том направил взгляд в окно, уже не замечая, как пристально его начала рассматривать специалистка. Параллельно она записывала свои первые наблюдения о физическом состоянии Риддла в свой блокнот, чтобы потом перенести их в комиссионное заключение. Не успела женщина вскинуть глаза обратно к парню, как перед ней сидел парень, безупречно ровной осанке которого могли бы позавидовать лучшие балерины мира. Он тут же закинул ногу на ногу, а затем начал вальяжно постукивать пальцем по коленке. Его пронзительный взгляд серых глаз, казалось, готов четвертовать незнакомку перед ним. Но спустя мгновение молодой человек судорожно выдохнул и заозирался вокруг, словно место, в котором он находился, было совершенно ему незнакомо. Осознав, что своим поведением он может выдать встревоженность, Риддл постарался как можно скорее расслабиться. Все это время внимательно за ним наблюдав, психиатр отложила блокнот, сложила руки перед собой взамок и заговорила: — Меня зовут доктор Мэй Брауни, сегодня я ваш эксперт-психиатр... — Признайте, что вы рассматриваете меня не потому, что это ваша работа, а потому что я красивый, — бесцеремонно перебил её парень, широко ухмыльнувшись после. Странный способ общения, который больше походил на наглый флирт, помогал успокоить нервы и взять ситуацию под свой контроль. На любой посторонний взгляд можно было бы сказать, что выражение лица психиатра не изменилось, выдерживая профессиональную маску, но Риддл с самодовольством отметил, как дернулись уголки её губ. Один ноль в его пользу. — ...Меня пригласили с целью провести первую часть судебно-медицинской экспертизы, которая должна подтвердить или опровергнуть вашу вменяемость, — как ни в чем не бывало продолжила молодая женщина. — При вас я буду записывать сведения о вашем физическом и психическом состояниях, чтобы после составить официальный документ. Если вы согласны, поставьте здесь свою подпись, — Брауни протянула заранее подготовленный документ и ручку. Парень поглубже спрятал замешательство от непонимания происходящего и решил, как обычно, импровизировать. Не впервые его откидывает настолько, что он не помнит, что с ним было минуту назад. — Мэй, дорогая, уж Вам — такой обаятельной женщине с непоколебимыми намерениями — я готов разрешить делать со мной все, что ваша душа пожелает, — он вновь сверкнул улыбкой. — Но зачем мне ставить какую-то подпись? Я здоров. Давайте поговорим — и по душам, если так хотите. А потом мне надо вернуться домой и продолжить работу над проектом — весь день на него сегодня убил. Хотите расскажу, о чём он? — вызывающе произнёс Риддл и поставил локти на стол, немного подавшись корпусом вперёд. Женщина разомкнула губы, собираясь что-то ответить, но затем нахмурилась и вместо этого достала из своей сумки чёрную офисную папку, в которой хранились собранные сведения о подозреваемом. Ещё раз удостоверившись в написанной информации, она плавно закрыла папку и отложила в сторону. — Я обязательно Вас выслушаю, но давайте по порядку, — припечатала Мэй. — Как вас зовут? — Томас Морфин Риддл, — Томас не успел договорить, как Брауни сделала новую заметку в блокноте и поставила рядом с ней три восклицательных знака. — Сколько вам лет? — Двадцать три недавно исполнилось, — на выдохе произнёс парень и откинулся обратно на спинку деревянного стула, без особого интереса рассматривая брошь на лацкане её чёрного пиджака. — Разве ваш день рождения не тридцать первого декабря? На улице сентябрь. Или для вас понятие «недавно» растяжимое? — она сдержанно улыбнулась. — Предлагаю вам папку с данными обо мне просто сжечь — смею предположить, что там нет ни одного верного факта обо мне. Мой день рождения четырнадцатого августа, — Риддл говорил очень надменно, словно думал, что специалистка должна раскланятся в благодарности за ответ на поставленный ею вопрос. Но внутри у Томаса зарождалось то самое ненавистное чувство тревоги, ведь он всё ещё не понимал, как его занесло в этот дурацкий кабинет. — Расскажите, пожалуйста, что произошло девятнадцатого сентября вечером. Знаете, почему вы здесь? Парень постепенно терял контроль над своим телом, поэтому он так сильно напряг спину, что со стороны могло показаться, словно через его позвоночник протянули струну. Он не позволит страху овладеть им. — Я все ещё не подписал документ, позволяющий проводить надо мной ваши опыты, забыли? — собрался с мыслями и с нескрываемым превосходством протянул Томас, потянувшись за ручкой. Увидев, как психиатр облегченно выдохнула, он резко сдвинул руку ближе к себе, словно совсем не собирался ставить подпись. — Томас, — начала играть по чужим правилам Брауни. — Ровно сутки назад в вашем доме произошло кое-что ужасное. Вы что-нибудь помните? Парень вскинул брови и издал смешок. — Может, вы мне расскажете? Потому что вчера я был в городской библиотеке, потратив на поиск некоторой информации едва ли не полдня, а затем ровно столько же времени писал доклад. Это подходит под категорию ужасов? — усмешка на лице вышла слишком нервной и больше похожей на оскал. Женщина в раздумье поджала губы. — Томас, — она осторожно накрыла ладонью его руку, — Сутки назад Вы позвонили в полицию и сообщили, что обнаружили отца и мачеху убитыми в вашем доме. По словам следователя, Вы в данный момент являетесь главным подозреваемым, — раньше такие слова Брауни произносила с трудом и комом в горле, но с опытом к ней пришло хладнокровие и умение видеть даже в самом отталкивающем человеке не врага, а пациента. Томас похолодел и отнял руку. — Этого не может быть, я был в библиотеке и я… Господи, кто это сделал? Клянусь, это не я, поверьте мне… Мой отец, он ведь… Остатки решимости, которую Томас сохранял лишь благодаря своему нежеланию казаться слабым, вмиг разлетелись. Мир начал плыть, подгоняемый торопливым сердцебиением и крупной неконтролируемой дрожью, завладевшей всем его телом. Он упёрся ладонями в колени, закрыл глаза, постарался глубоко вдохнуть, но усилившийся тремор прокатился по его телу второй оглушающей волной. Стало невозможно дышать. «Господи, кто это сделал?» — кружилось у него в голове стаей надоедливых ворон и клевало мозги. Незнакомое место, непонятые люди, нелогичное обвинение... Ему было страшно думать о том, что ещё он мог забыть. Необычайно острая тоска завозилась где-то в груди и заколола сердце. «Нужно всего лишь не думать об этом, ведь это просто ночной кошмар, и скоро мама заберёт меня отсюда», — пронеслось последней мыслью в голове Томаса. Брауни тут же встала из-за стола, подошла к графину с водой и наполнила стакан. — Пожалуйста, Томас, возьмите и попытайтесь успокоиться. Я помогу вам, — психиатр аккуратно коснулась чужого плеча. Как только она утешающе провела ладонью по спине парня, она ожидала от Риддла любой реакции — от раздражения и ярости (Мэй часто приходилось справляться с неконтролируемой агрессией и истериками своих подопечных) до полного оцепенения — но она совсем не была готова к тому, что сидящий перед ней парень замолкнет и просто посмотрит на неё. Испуганными, невинными глазами. — Как Вы себя чувствуете? — спросила она, стараясь не выдавать своего удивления. — Где моя мама? — он заозирался по сторонам. — Я видел ее фотографии, вы совсем на неё не похожи. Она придёт ко мне? Я хочу, чтобы она забрала меня отсюда... Психиатр сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь утихомирить учащенное сердцебиение и лёгкое головокружение. Она присела рядом и приобняла парня за плечи. — Расскажешь о себе? А потом мы поговорим о твоей маме, обещаю. — Я Томми...

***

— Инспектор Дамблдор, добрый день. Могу войти? — из-за двери в кабинет выглянула Мэй. — Да, доктор Брауни, конечно, — Альбус Дамблдор встрепенулся, завидев знакомое лицо. — Давно мы с тобой не виделись, правда? Как твоя жизнь? Детектив-инспектор особо тяжких преступлений поднялся с кресла и пересёк просторный кабинет, чтобы попривествовать вошедшую. За те четыре года, которые женщина изредка консультировала сотрудников правоохранительных органов, отношения между судебным психиатром и детективом сложились весьма тёплые. Сейчас же судьба их свела по несколько иной причине, и Альбус с радостью отдал бы половину своей коллекции ювелирных чайных ложек, чтобы эта встреча случилась не здесь, а где-нибудь в пабе за пивом — невменяемый преступник сулил много головной боли Скотланд-ярду. — Ох, у меня, к большой радости, всё в порядке. Семья в полном здравии, сама вот не сбавляю темпов, работаю, — сдержанно улыбнулась специалистка и положила перед ним акт, составленный пару часов назад. По мере того, как Альбус просматривал лист за листом, выражение его лица сменялось с взволнованного на разочарованное. Конечно, в его интересах было поддерживать статистику и раскрывать как можно больше дел, но Мэй не гналась за искаженной справедливостью. Преследовавший благие намерения доктор была уверена: если у пациента есть подозрение на психическое заболевание, то оно должно быть выявлено и излечено, насколько это представляется возможным. — Что ты хочешь этим сказать? — скорее для поддержания разговора, чем для ответа, который ему уже прекрасно был известен, спросил Альбус и передал документ обратно. — Как ты мог понять из отчёта, у меня есть основания для опасения, что задержанный болен. Не хочу делать поспешных выводов, Альбус... — она вздохнула, понимая, какими проблемами это грозит для дела, — Но предполагаю, что у него диссоциативное расстройство идентичности. Альбус, нам крайне необходимо выяснить, было ли убийство совершено в состоянии невменяемости, или у парня появились нарушения в психике уже после совершения преступления. Вы сами прекрасно понимаете, что в первом случае суд вынесет постановление об освобождении Риддла от уголовной ответственности, и к нему будут применены принудительные меры медицинского характера. Есть ли вообще доказательства о том, что он причастен к преступлению? — Мэй не стала скрывать явное беспокойство за пациента. Ее движения и речь стали дёрганнее, и она постоянно поправляла чёлку. — Возможно, ты хотела бы услышать другой ответ, но я тебя огорчу. Том Риддл — убийца своей семьи. — собеседник вздохнул и на мгновенье прикрыл глаза. — Орудия убийства не найдены, но есть другие доказательства. Соседка, которую опросили в тот же вечер, сообщила, что слышала ссору, а потом увидела, как отец выгнал Тома на крыльцо и не впускал его обратно. Есть мотив для убийства? Есть, — загнул первый палец инспектор и продолжил. — Несмотря на то, что убийца протер все места возможного нахождения его отпечатков, только на подставке для ножей найдены следы пальцев Риддла. Одежда его, как ты сама видела, в крови, но испачкалась она, пока он сидел на полу гостиной и звонил — мои люди сняли с него возможные улики. А значит, наверняка где-то найдётся другая. К тому же, — продолжил он, — по невыясненным причинам отсутствует один нож из кухонного набора. Их должно быть шесть, а осталось почему-то пять. Всё это не в его пользу подозрительно... Расследование будет продолжаться. Но вряд ли исход дела будет другим. В тот момент Мэй пожалела, что не присела раньше. Брауни за годы работы судебным психиатром слышала не один приговор, но именно этот заставил её опереться рукой о спинку кресла и крепко сжать его кожаную обивку. Альбус выглядел не менее удрученно. — Тогда советую поскорее связаться с мистером Фаджем, чтобы второй эксперт проводил экспертизу вместе со мной — и уже на территории больницы, — Брауни поправила на себе пиджак и положила своё заключение обратно в сумку. Психиатрическая больница Модсли, которой заведовал Корнелиус Фадж, находилась в южной части Лондона. Почему-то Мэй испытывала огорчение, представляя Тома Риддла в стенах медицинского учреждения, которое для неё уже стало едва ли не вторым домом.

***

Время близилось к вечеру, ранние сумерки поглощали беспокойную столицу. Одна только настольная лампа освещала желтоватым светом кабинет инспектора Дамблдора. Все дела на сегодня были выполнены, кроме одного. Альбус поднялся со своего места и размял шею, подходя к большому окну, которое выходило на оживленную улицу. Он захватил с собой мобильный телефон и просмотрел список контактов в избранных: номер его хорошего друга давно был туда добавлен. Спустя несколько гудков Дамблдор услышал знакомый голос. — Слушаю, друг. — Корнелиус, здравствуй. Ко мне заходила Брауни, сообщила о том, что нашего преступника отправляют к вам. На месяц, как обычно? — без формальных фраз вежливости начал он, чтобы не отнимать последние минуты рабочего дня у Фаджа. — Да. Редко когда случается, что психиатрическая экспертиза длится дольше, — заверил его Корнелиус. — Я прочитал её заключение, но не обратил внимание на то, кто будет вторым экспертом. Я его знаю? — Альбус говорил негромко, прокручивая кольцо на безымянном пальцем. — Знаком лично? Не уверен, — задумчиво высказал предположение Фадж. — Но он работает у нас уже пять лет. Не побоюсь назвать его главным альтруистом. Гарри Поттер, очень квалифицированный, проницательный и эмпатичный работник. У меня другие не лечат, помнишь? — хохотнул мужчина на другом конце провода. — Держи меня в курсе, Корнелиус. Встретимся на выходных? — Дамблдор потёр костяшками пальцев нахмуренный лоб.

***

В это же время Томми Риддл неуверенно садился в специальный комфортабельный автомобиль, оснащенный всем необходимым оборудованием. Столкнувшись взглядом с двумя сотрудниками бригады, он понурил голову, не решаясь задать вопросы о том, когда его отпустят. Несмотря на то, что сентябрьский вечер был достаточно тёплым, Томми было очень холодно. Странная душащяя тяжесть шарфом обернула его шею и лежала на плечах, затрудняя и без того тяжёлое дыхание. Чувство голода притупилось. Теперь хотелось только спать и кутаться во что-то очень мягкое, слушая монотонное гудение холодильника или стук дождевых капель. Хотелось домой. Он не заметил, как уснул, коснувшись затылком подголовника.