Septem inferni

Едкий сыроватый воздух, кромешный мрак и нестерпимый холод вызвали очередную волну мурашек. Марволо собрал всю волю в кулак и вслепую начал идти вдоль холодной стены, надеясь найти выход. Помещение казалось бесконечным. Вдруг парень нащупал рукой выступ — гладкую пыльную деревянную дверь. Надеясь выбраться из этого удушающе тёмного места, он принялся было дергать за ручку, прохладную и такую же пыльную, но быстро осознал, что попытки его тщетны. Тогда он стал колотить по двери ногами, но она оказалась весьма прочной и никак не поддавалась. От испуга и быстро накатывающего раздражения Марволо по всей силы дёрнул за ручку, и она тут же со звенящим грохотом упала на пол, оторвавшись. Он в неверии потряс головой и попятился назад, оглядываясь в непроницаемой тьме по сторонам, ощущая полную беспомощность и слепо надеясь найти другой путь спасения. Но это была не единственная его проблема. Марволо подпрыгнул на месте как ошпаренный, почувствовав, что кто-то закинул ему на шею крепкую петлю, и застыл, когда ощутил, что она затягивается. Кругом всё ещё стояла непроглядная тьма, и он не мог рассмотреть нападающего. Гонт с новой силой затрясся от испуга. Его сердце стучало так отчаянно, словно само старалось оказать сопротивление, а сдерживали его лишь крепкие рёбра. Липкий холодный пот скатывался по спине щекочущими каплями. Боясь признавать свою беспомощность, парень судорожно задёргался. В этот момент за его спиной раздался зловещий смех. Потом верёвка неожиданно рванулась назад, сдавив парню горло, и неизвестный начал тащить его за собой по полу. Марволо обреченно скользил трясущимися ладонями по, как казалось, гладкому бетону, не находя ни одного предмета, за которой можно было бы ухватиться. Гонт чувствовал, как силы понемногу покидают его, но сдаваться он не собирался. Глаза сильно слезились, только усиливая жуткую головную боль, такую, словно голова может взорваться в любую секунду. Неожиданно насильник замер, а сам Марволо не успел опомниться, как прямо над их головами зажглась лампочка. Она свисала с потолка на затертом проводе, освещая холодным белым светом ближайшее пространство и ослепляя Гонта. Он быстро заморгал, стараясь поскорее привыкнуть к яркому освещению. Но тут же об этом пожалел. В отражении огромного зеркала Марволо с замиранием сердца увидел свое сильно покрасневшее лицо, слезящиеся глаза и... К своему несчастью, также отчетливо заметил мужские руки, что крепко сжимали оба конца жесткой веревки, петля которой без конца душила его. Гонт почувствовал, что в легкие больше не поступает кислород, и надрывно закашлялся. — Посмотри мне в глаза, — послышался монотонный и холодный голос. Несмотря на ослепляющий свет, перед глазами плясали чёрные, как дыры, пятна, пожиравшие всё видимое пространство. Тревожная мысль о смерти суетливо кружилась в его голове. Сердце Марволо забилось ещё сильнее, как сумасшедшее, во рту было горько и сухо. Из груди беспрерывно вырывались пугающие хрипы, губы синели. У него совсем не осталось сил на то, чтоб выполнить приказ безжалостного незнакомца, хотя умирать совсем не хотелось. Подчиниться его заставила удавка на шее, которую нападающий затянул ещё туже. Марволо бессильно вернул взгляд к зеркалу, тот час пожалев об этом, и испытал наибольший ужас в своей жизни. Гонт не мог поверить, что за его спиной стоял он сам. Воспаленному мозгу казалось, что он бредит. — Не отводи взгляд. Смотри мне в глаза, — тот же одноцветный голос. Парень, даже если бы и хотел, то не мог отвести взор от бездонных глаз, в которых совершенно отсутствовали зрачки. Даже при таком паршивом освещении трудно было не заметить полностью чёрные глазные яблоки. Марволо окончательно потерял надежду на пощаду, когда ощутил, как собственное тело постепенно становится ватным, а сознание меркнет.

***

— Да проснись ты, черт тебя побери! — со всей дури залепил пощёчину Барти и едва не упал на задницу, когда Марволо резко распахнул воспаленные глаза. — Не поднимайся... Подожди, сейчас придёт врач, и все будет хорошо, — дрожащими руками Крауч прижимал плечи соседа к мягкой кровати. — Скорее с-сними петлю с м-моей шеи, мне нечем дышать, — Гонт продолжал, как заведенный, раздирать свою шею ногтями, пытаясь избавиться от невидимой удавки. — Сосулька, прекращай меня пугать. На твоей шее ничего нет, тебе приснился кошмар, — Барти сам трясся, перепуганный чужими свистящими хрипами, от которых проснулся под утро. Марволо рассеянно похлопал своими ладонями по рукам Крауча в немой просьбе перестать удерживать его. Теплое одеяло ощущалось сродни бетонной плите, которая придавила его к матрасу. Раздраженная от расчесывания кожа пекла. Скривившись от боли, Гонт провел рукавом пижамы по лбу, убирая взмокшую от пота растрепанную челку. Медленно прикрыв глаза, он ощутил то же отчаянное сердцебиение, тяжёлую головную боль и беспокойную мысль о близкой смерти. Конечно, ему и до этого снились пугающие сны, но этой ночью его впервые пытались... убить. — Ложись спать, Барти, — Марволо чувствовал себя неудобно из-за того, что он переполошил Крауча и врачей, которые сейчас прибегут. А ведь сосед даже и не догадывался, что подобные кошмары наведываются парню каждую ночь. Барти ждало то еще приключение. — Ну уж нет, дорогой. Я уже позвал доктора, он должен быть здесь с минуты на минуту. Я слышал, что они всегда вкалывают успокоительное тем, кого так кошмарит. — Он сел на краешек койки соседа, переводя дух. — Серьезно, я чуть не поседел. Кошмары будут сниться тебе, а коньки от страха откину я. Барти вновь без передышки тараторил, с надеждой поглядывая на входную дверь. Его прошлый сосед был тихоней, который всего лишь время от времени пытался повеситься на трубах в общем туалете. Крауч лишний раз его не трогал, тайно надеясь, что тому удастся выполнить задуманное. Как, собственно, и произошло. Наконец-то из коридора донесся приглушенный шум торопливых шагов, и Барти подорвался с нагретого места. В проеме показался взъерошенный Поттер, сна у которого не было уже ни в одном глазу. Его спешку выдавало частое рваное дыхание. Несмотря на переполох, неизменный белый халат все так же красовался на его плечах, накинутый поверх черной водолазки. Гарри, не отводя взгляда от разбитого Марволо, тихо попросил следовавшую за ним медсестру побыть в коридоре. Крауч заметил, что в одной руке психиатр аккуратно держал шприц с несколькими ампулами, а вторую руку завёл за спину. Но Барти не дурак — прекрасно знал, что доктор наверняка держит там ремень-фиксатор на случай буйного поведения. — Марволо, Вы меня слышите? Гонт снова убедился в том, что голос Поттера — услада для его ушей. На смену сумасшедшему сердцебиению и тремору пришла внезапная сонливость, медленно растекавшаяся по уставшему телу. Марволо повернул голову и посмотрел в ярко-зелёные глаза врача. Некстати вспомнились антрацитовые из сна, так отличавшиеся от поттеровских, и его передёрнуло. Взгляд Гарри был полон жизни и неприкрытого желания помочь. — Да, слышу. Я обычно быстро засыпаю после подобного и сплю до самого утра. Так всегда происходит, — Гонт говорил тихо, но внятно. Гарри подошёл к двум коричневым стульям в палате, которые стояли рядом с большим шкафом. На первый он беззвучно положил ремень, чтобы ни в коем случае не напугать Марволо, а второй — захватил с собой, приставив его как можно ближе к нужной кровати. Поттер открыл было рот, но Барти беспардонно опередил его. — Может, водички? Ему бы клювик смочить, а то так громко кричал, сами слышите — совсем охрип бедняга, — вклинился Крауч и протянул наполненный стакан психиатру, но после едва заметного отрицательного кивка Гонта поставил его на прикроватную тумбу. — Марволо, тогда вместо снотворного я сделаю Вам укол успокоительного. Как вы на это смотрите? Обещаю, что на пробуждение это никак не повлияет. К тому же, на утро будете чувствовать себя более выспавшимся, — вполголоса объяснил Поттер, взглядом пробегаясь по взмошекму вороту больничной пижамы. — Можете сходить в душ, если пожелаете. Я вам оставлю новый комплект одежды на постели. Гонт боролся с двоякими чувствами. В голове по-прежнему пульсировала тупая боль после пережитого кошмара. Как ни странно, дурно ему было совсем не из-за жуткого сновидения. Марволо хотел прогнать врача, чтобы не обманываться его заботой, имевшей лишь профессиональный подтекст. За всю недолгую жизнь Гонт уяснил, что по-настоящему о нем заботился только мистер Дурсль, то и дело отвлекая парня от работы вкусными гостинцами своей жены. Дежурная же участливость Поттера его раздражала. — В душ не хочу. Побыстрее делайте укол. Хочу спать, — Гонт все ещё не отличался многословием, а Гарри смирился с этим, радуясь тому, что Марволо идёт хоть на какой-то контакт. — Мы поговорим об этом после обеда? На час дня у нас запланирована очередная встреча. Попытаемся вместе выяснить причину ваших кошмаров. — Ладно, — согласился парень, сам того не осознавая, какую реакцию вызвал у психиатра. Глаза Поттера засветились от счастья. Насладиться чувством маленькой победы хотелось бы подольше, но вид утомлённого парня, который из последних сил сопротивлялся сну, вынудил его делать свою работу. Мужчина отломил горлышко у ампулы, филигранно наполняя шприц прозрачной жидкостью. — Вот скажите, док. Успокоительного в таблетках не существует, что ли? Какого черта надо использовать эти проклятые иголки? Марволо, слышишь? — Барти наклонился прямо над соседом и шепнул ему. — Запомни мои слова, друг: если эти нелюди захотят сделать мне укол, разрешаю без раздумий убить меня. Умоляю, не позволь им втыкать в меня что-то! Просто жахни меня по голове чем-то тяжелым, и дело с концом. — Бартемиус, вы боитесь уколов? — снисходительно полюбопытствовал Поттер со смешинками в глазах. — Могу легко наложить в штаны. И я не шучу. По моему скромному мнению, это самый дьявольский метод издевательств над людьми. Таблеточки, микстурки, сиропчики всякие — чего только душа пожелает! Так нет же! — показательно жмурил глаза Крауч и лёг на свою кровать, тут же отворачиваясь к стенке. Психиатр слушал недовольное бормотание засыпающего Барти лишь вполуха, потому что полностью сосредоточился на лице своего подопечного. Включенный над кроватью ночник позволил Гарри внимательно рассмотреть, как медленно разгладилась кожа между бровей, как расслабились плотно сжатые губы. Не скрылась от врача и расчесанная на шее кожа. Он поднялся с места, поморщившись от мысли о том, что пациент не даст ему обработать их сейчас. — Спи спокойно, Марволо. Психиатр кое-как отговорил самого себя от идеи посидеть подольше у кровати Гонта. Поттер тихо щёлкнул выключателем ночника и бесшумно покинул комнату.

***

На улице заметно похолодало с приближением октября, что весьма заметно сказывалось на настроении Барти. Самые темные и худшие периоды своей жизни он переживал именно зимой, потому всегда бессознательно выбирал теплую одежду как защиту от всего плохого. В ней он ощущал себя рыцарем, облачённым в непробиваемые доспехи. Даже в жаркую погоду Крауч мог закутаться в теплый кардиган, если вдруг чувствовал себя тревожно. Ближе к зиме он осознанно отказывался от общих прогулок на территории больницы. Сложно сказать, любил ли Барти бесцельно просиживать по нескольку часов в комнате отдыха, но промозглая осень не оставляла ему выбора: гнала с улицы противным влажным ветром. Вот и сейчас он сидел, развалившись на удобном кресле, и бесцельно нажимал на заедающие кнопки пульта, переключаясь с одной программы на другую. Список доступных каналов был подобран сродни насмешки — никаких тебе интересных передач про семейные драмы, только новости, дискавери и парочка каналов, крутивших старые голливудские фильмы. Скука была такой всеобъемлющей, что Барти даже показалось, что часы стали тикать громче. Внезапно вид на телевизор ему загородили два местных болвана — Эдди и Нэд. Если Эдди был тощим как спичка и всегда молчком тёрся рядом с другом, то Нэд был забиякой и, казалось, толстел прямо на глазах. В какой-то момент Крауч даже начал серьёзно задумываться о том, терроризирует ли тот поварих за добавку или его просто не лечат, а откармливают на убой. — Что за чертовщина происходила ночью в твоей комнате? Ты что, пытался свинью зарезать? Когда угостишь нас отбивными? — едко проговорил Нэд, хрипловато усмехаясь. — А тебе лишь бы пожрать, жиробас. Ты хоть когда-нибудь перестаёшь думать о еде? Частенько дрочишь на сосиски в тесте из столовки? — Барти ядовито улыбался и не думал останавливаться. — Мерзкая туша из сала, отойди от меня на два метра! Эдди, мой тебе совет. Беги от этого кабана, а то в приступе голода он и тебя сожрет. — Что ты сейчас сказал? — глаза Нэда налились кровью, он в развалочку приблизился к рыжему парню, угрожающе смотря на него сверху. — Я сказал, чтобы ты отошёл. С тебя жир капает, — несдержанно прошипел Барти, поднимаясь на ноги, и оттолкнул от себя Нэда. — Медсестра, мне кажется, этот буйный пациент пропустил прием таблеток за завтраком! Если будет агрессивно себя вести, то покажите ему поднос с булочками, он тут же превратится в покорную овцу. Барти вышел из просторной комнаты отдыха, не оглядываясь на всяких недоброжелателей. Зимняя хандра всё сильнее овладевала им, пробуждая вялость и раздражительность. Как вообще можно радоваться жизни, если единственное, что ты чувствуешь, — это острое желание сбежать туда, где по-летнему светло и весело? Остановившись у большого окна в коридоре, Крауч с тоской в груди смотрел на первые опавшие листья. Сходство пёстрых крон деревьев с его темно-рыжими волосами приводило его в неописуемый восторг. — О чем думаешь, Барти? — отвлек его от раздумий знакомый доброжелательный голос. Справа к нему подошёл доктор Драко Гринграсс, который уже несколько месяцев был его лечащим психиатром. Это был первый врач Крауча, по его мнению, заслуживавший доверия. Барти пошёл у нему навстречу, открывая секрет за секретом и помогая распутать клубок своей болезни. Драко никогда не ругался и не пугал его пытками после очередного параноидного бреда на пару с галлюцинациями, как это делали предыдущие клоуны в белых халатах. Один только Гринграсс умел видеть Барти насквозь, понимая, что пациенту плохо, страшно, больно. Единственное, что не отличало его от остальных, так это неопределённое пожимание плечами на вопрос: «А когда я полностью выздоровею?». — Док! А я как раз к вам несу свой зад. Не представляете, что я вам хочу рассказать. Мне такого соседа подселили! — полностью повернулся Крауч к светловолосому мужчине. — Но потом вы обязательно расскажете, какие зелья варите и пьёте, чтоб иметь такую роскошную шевелюру.

***

Марволо несомненно предполагал, что больница, где он находился, очень большая. Но всё равно вмиг побледнел и ощутимо заволновался, когда уже знакомая медсестра миссис Уоррен завела его в неизвестный доселе корпус. Гонт боялся даже подумать о том, что здесь применяются какие-то антигуманные методы лечения кошмаров. Его небеспочвенно начало мутить. Парень пожалел о том, что съел пару несчастных ложек овсянки на завтрак. Он засунул дрожащие руки в карманы свежей одежды и перевёл взгляд с пола на затылок медсестры. Шестое чувство у миссис Уоррен работало на отлично. — Здесь находятся личные кабинеты всех врачей, — постаралась она развеять напряжение, — Ещё чуть-чуть пройдем, и вы увидите, где работает доктор Поттер. — Он будет один? — Марволо не хотел обнадеживать самого себя, но вопроса сорвался из уст быстрее, чем он опомнился. — Вроде как. Я слышала, что доктор Брауни сегодня отсутствует. Может, что-то поменялось. Могу ошибаться, — медсестра тепло улыбнулась и, остановившись у нужной двери, дважды постучала. Дверь распахнулась, как показалось Гонту, буквально через секунду. На пороге появился взбудораженный Поттер. Съехавшие на нос круглые очки, взъерошенная челка, изумрудный блеск задорных глаз. В голове Марволо пронеслась странная мысль, что он не видел в жизни никого более привлекательного. Проживая серые монотонные дни, последнее, на что он обращал внимание, была красота других людей. — Марволо, я вас ждал, — на выдохе произнёс Поттер и пропустил пришедшего пациента внутрь, — Как видите, сегодня буду общаться с вами один я. Доктора Брауни неожиданно вызвали на рабочую встречу. — Да, мне сказали. — тихо ответил вошедший. Марволо сделал пару неуверенных шагов вглубь кабинета и заозирался по сторонам. Рабочее место Поттера соответствовало всем представлениям об идеальном кабинете психиатра: несколько комнатных цветков, огромное окно, обои приятного бежевого цвета, светло-коричневый стол в тон массивному креслу и небольшому дивану, стоящему по правую сторону от входа. Гонт не мог до конца выдохнуть, не имея возможности предугадать, чем закончится их сегодняшний разговор. — Присаживайтесь. Могу предложить вам чай? Марволо обратил внимание, что в этот раз доктор не разложил на столе никаких специальных документов, похожих на те, которые он успел мельком разглядеть во время прошлой встречи. Парень соврал бы, если бы сказал, что это не расслабило его. Так он хотя бы меньше чувствовал себя подопытной крысой. — Не стоит, спасибо, — резко отказал парень, убеждая самого себя, что причиной огорчённой улыбки на лице психиатра стал не его ответ. — Как вы сейчас себя чувствуете? — внимательно смотря на пациента, спросил Гарри, — Иногда отрывки из кошмаров преследуют людей даже наяву, мешая полноценно жить. — Мне не привыкать. Да и, может быть, ваш укол был особенно действенным. Сейчас я в полном порядке. Марволо не врал. Сюжеты кошмаров всегда были разными. Гонт начал бы переживать только в том случае, если бы жуткое сновидение повторялось из ночи в ночь. Мысленно сравнивания свою задачу с блужданием по чужой территории, напичканной минами, Поттер старался найти самый верный подход к пациенту. Их взаимоотношения невозможно было назвать задушевными, поэтому врач не хотел растерять крупицы полученного доверия. — Вы можете поделиться со мной, что видели в сегодняшнем сне? Этот кошмар привиделся вам впервые или был из ряда повторяющихся? — решил зайти с другой стороны специалист и сел обратно на своё рабочее место, без слов показывая, что он не намерен влезать в личное пространство Марволо. — Впервые. — И всё-таки? — Гарри настойчиво заглянул в чужие глаза. — Обычно мне мерещились развалины моего дома. Ну, например, сломанная мебель, разбитые окна в каждой комнате, раскуроченные оконные рамы, сорванные двери с петель, обрывки обоев. Не было ничего, что осталось бы целым. Бывало такое, что я ходил по бесконечному лабиринту и не мог выбраться из него. Однажды меня живым в могилу закапывали. Вот после этого кошмара я действительно боялся засыпать в следующую ночь, признаюсь. Марволо пытался сохранить спокойствие перед доктором, начиная в карманах хрустеть пальцами обеих рук. С очередным звончком щелчком он неожиданно дёрнулся в сторону, словно кто-то замахнулся на него, и мгновенно замер, напрягши всё тело. Сердце бешено забилось, а упавшая со лба челка неприятно попала в глаза. Гонт живо вспомнил, как отец каждый раз обрушивал на него звериную ненависть, когда слышал хруст суставов. Парень выровнял дыхание, неопределённо посмотрел куда-то вперёд и сразу же наткнулся на обеспокоенный вгляд Гарри, так и не решившегося задать вопрос от том, что сейчас произошло. Марволо в первый раз испытал чувство благодарности к этому человеку. Он совсем не был готов обсуждать некоторые мрачные эпизоды из своей жизни. — Вчера вы упомянули, что работаете на предприятии отца. Кто стал инициатором этого? — Однажды я пришёл на работу к отцу, чтобы передать ему ключи. Проходил мимо кабинета мистера Дурсля, ненароком подслушал, что он говорил по телефону и у него никак не получалось верно изъясняться на ломаном французском. — Марволо заметил на чужом лице удивление вперемешку с недоумением и продолжил, — Ну я и помог. Получилось так, что я время от времени помогаю Вернону с переводами документов и на встречах с иностранцами. — Как к этому относился ваш отец? — Гарри выпалил важный вопрос и тут же прикусил язык до боли во рту, мысленно ударив себя по лбу ладонью. — Относился? Говорите так, будто его больше нет в живых, — Марволо не был уверен, что он чувствует от мысли о смерти отца, растерянность или странное удовлетворение. — Прошу прощения, — искренне извинился Поттер. — Он хвалит вас за то, что вы помогаете бизнесу развиваться? Может, как-то выражает свою благодарность? — Ему плевать. Он предпочитает не замечать меня, если видит меня в кабинете Вернона. По телу Гонта прошёл озноб, подбородок начал предательски подрагивать, жгучий ком в горле не давал нормально вдохнуть. Но показывать истинные переживания на публику он себе не позволял. Никогда. Всё, что он делал, он делал лишь для того, чтобы получить хоть каплю одобрения или похвалы со стороны родителя. Раньше он великолепно учился, в конфликты с другими не ввязывался, карманные деньги не выпрашивал. Но вовремя осознав, что всего будет недостаточно для получения внимания отца, Марволо начал выстраивать между ними бетонную стену, на всю оставшуюся жизнь отгородившись от ранящего равнодушия самого родного человека. — Вас задевает это? — поинтересовался Гарри и шумно сглотнул скопившуюся слюну. Поттер пристально наблюдал за парнем, по непонятным причинам побаиваясь упустить из виду подрагивание густых ресниц, поджимание губ. Он отметил про себя, что Марволо второй раз садился на стул так, чтобы не занимать много пространства. Гонт был сжат и постоянно контролировал каждое своё движение. В какой-то момент поттеровская концентрация достигла апогея, и мужчина замечал даже витающие в залитой солнцем комнате пылинки. — Не ваше дело, — в секунду разрушил магию момента парень и резко поднялся на ноги, готовый сбежать из кабинета врача в любой момент. — Я не хочу больше здесь находиться. — Перед сном подойдите к кому-то из медперсонала, попросите их сделать вам успокоительное. Я их предупрежу, — специалист постарался затолкать поглубже печаль, чтобы его голос не сочился ею, ведь Поттер возлагал надежды на более информативную беседу. Никто из них двоих не догадывался, что где-то глубоко в душе Марволо надеялся, что доктор попросит его остаться. Но Поттер не умел читать мысли, а Гонт боялся себе в этом признаться. Не проронив ни слова, темноволосый парень уверенно зашагал к выходу из кабинета, устремляя взгляд прямо перед собой, как бы его не тянуло оглянуться. Шаг за шагом он всё дальше отдалялся от кабинета выбившего его из колеи психиатра. Если бы не чувство злости, переполнявшее его, он точно переживал бы о том, как выбраться из этого тёмного и запутанного лабиринта больницы. Он не очень хорошо запомнил дорогу, пока шёл сюда с медсестрой. — Марволо, подождите! Гонт действительно не поверил своим ушам, отчего только резко остановился и повернулся к окликнувшему его человеку. Злость Марволо незаметно сдулась, как воздушный шарик. Он задышал полной грудью, держа руки ровно по швам. — Возьмите, пожалуйста, — перед ним показался на удивление спокойный Поттер и протянул какой-то тюбик. — Это заживляющая мазь. Быстро залечит ваши царапины… — почему-то не договорил мужчина и провёл пальцами по своей шее, отзеркалив расположение ссадин Гонта. На самом деле, парень даже и не думал обрабатывать подсохшие царапины, он их даже не чувствовал. А обратил на них внимание в зеркале только после того, как утром принял прохладный душ. — Спасибо. Я… обязательно воспользуюсь, — Марволо подумал, что было бы неплохо сгладить углы. — Я могу идти? — Да, конечно. Теперь вы знаете, где находится мой кабинет, — завел руки на спину Поттер. Гонту понравилась улыбка, озарившая лицо психиатра. Но что еще больше ему нравилось — это небольшая разница в росте. — В случае чего, вы всегда знаете, где меня можно отыскать.