Septem inferni

Парень открыл глаза и уставился в белую стену, в которую он почти что упирался носом. По свету, мягко лившемуся откуда-то сверху, он понял, что лежит головой к окну. Он решил сосредоточиться на своих ощущениях, потому что не понимал, где находится и что с ним случилось. Первым дало о себе знать сосущее чувство голода. Но неприятные физические ощущения на этом заканчивались — ему было очень тепло и мягко. Он лежал на удивительно удобной кровати. Под тяжестью одеяла он попытался выпрямить руки, которыми крепко обнимал себя во сне. Ладони затекли за ночь, и онемение отдавало неприятным покалыванием. В груди висело мягкое облако опустошённости. Не хотелось прерывать тихое спокойствие даже дыханием, а хотелось только слушать и слушать биение собственного сердца и абсурдно размышлять, должно ли оно биться. — Поднимайся, будем знакомиться, — с другой стороны комнаты неожиданно прозвучал бодрый голос, заставивший его прикрыть глаза и глубоко задышать. — Вставай, вставай, кому говорю! Вижу же, что проснулся. Меня не проведёшь! Следуя довольно навязчивой просьбе, парень перевернулся на спину, затем облокотился на кровать и медленно повернул голову. На соседней койке, находившейся в паре метров от него, сидел молодой человек лет тридцати. Он был одет в помятую светло-серую пижаму. Отросшие тёмно-рыжие волосы его были зачесаны назад и аккуратно обрамляли худое лицо. Его тело было слишком длинным и от этого казалось ещё более тощим. Тонкие губы, слегка прикрытые пальцами с обкусанными ногтями, застыли в кривой усмешке. Испытующий взгляд карих глаз, казалось, рентгеном сканировал сидящего напротив. — Прекращай так глазеть, — незнакомец ткнул пальцем себе в грудь. — Крауч. Но ты же мой новый сосед, тебе разрешаю по имени, я Барти. И поздравляю, — он, салютуя, раскинул руки, — ты попал в рай на земле! Как зовут-то тебя? Тебя привезли часов в девять, я всё пытался тебя разговорить. А ты сразу же завалился спать, будто вообще меня не слышал. Я сразу понял, что мне подфартило с новым соседом. Прошлый постоянно ныл, что я шумлю. — Барти безостановочно тараторил, и у парня застучало в висках. Хотелось сдавить руками голову. — Марволо Гонт, — скупо отозвался он и заметил, что Барти указывает на небольшую коричневую тумбочку, стоящую у кровати. На тумбе оказался запечатанный прозрачный пакет, в котором виднелись аккуратно сложенные вещи, однотонные и простые. Марволо хотелось спросить, почему его излишне болтливый сосед назвал это место раем, но решил пока что помолчать. Несложно было предугадать, что рот у Барти закроется не скоро. — Твоя одежда. Мы все носим одинаковую форму с понедельника по пятницу, а вот на выходные добродушный босс разрешает нам надевать свои собственные вещи. Он втирает нам про индивидуальность каждого и самоуважение. Кто ещё из нас псих, правда? — жутковато рассмеялся Барти, почесывая щеку обгрызенными ногтями. — Ты, кстати, очень вовремя проснулся — ещё пять минут, и в нашу комнату ввалится Джим, ему поручили на этой неделе зазывать всех на завтраки. Ты спросишь, кто такой Джим? — он заговорщически наклонился ближе к собеседнику. — Это чувак с соседней палаты. Поговаривают, на свободе он трахался с мужиками. Тот еще экземпляр. Барти насмешливо перекрестился, явно не веря ни в одного бога, и, наконец замолчав, начал суетливо копаться у себя в тумбе. Гонт наблюдал, как тот вытащил и бросил на свою кровать потрепанную книгу, несколько выцветших фотографий, маленькое бежевое полотенце в странных рыжих разводах и серебряное кольцо. Судя по всему, он что-то искал и не мог найти. Марволо даже не думал вмешиваться, видя, как быстро лицо Барти исказилось в злобе. — Это ты его украл? — свирепо зашипел мужчина, уставившись взглядом на дверь. Марволо неосознанно поежился и замер, боясь спугнуть наваждение своего соседа. Он совершенно не понимал, как реагировать на такое нездоровое поведение. Его сейчас интересовало лишь одно: как долго ему здесь надо пробыть и что надо делать, чтобы выйти отсюда живым. Всё-таки он ещё не узнал, куда делся бывший сосед Крауча. Неожиданно Барти засунул руку под подушку и с облегчением выдохнул. Марволо даже предположить не мог, что этот чокнутый достанет оттуда чёртову кроличью лапку. Кому вообще могло взбрести в голову носить с собой кусок чучела? Безумец любовно провёл по ней указательным пальцем и, резко развернувшись к Гонту, подмигнул ему. Нисколько не замечая чужого пораженного взгляда, Барти тут же спрятал лапку в правый карман и даже не подумал доставать из него руку. — Ты одевайся, одевайся. Я опаздывать не собираюсь. Голодный как волк. После его слов Марволо тут же скинул с себя тёплое одеяло и встал ногами на холодный пол. Надевать ботинки, к счастью, не пришлось: ему любезно была предоставлена пара мягких тапок. — А ты у нас парень с секретами, да? — беззастенчиво поинтересовался Барти, рассматривая засохшие пятна крови на одежде, сброшенной Гонтом на пол. Молчание затянулось на несколько долгих минут: Марволо собирался с мыслями и едва сдерживался, чтобы просто не выйти из комнаты. С секретами, несомненно. И не столько от Барти, сколько от себя самого. Хоть он и старался этого не показывать, но засохшая кровь на любимой рубашке сбивала с толку. Неотрывный взгляд новоиспечённого соседа нервировал не меньше. — Наверное, — кратко отозвался Марволо, отвернулся обратно к стене и продолжил с трудом застегивать пуговицы дрожащими пальцами.

***

За то время, пока Марволо завтракал за столом с Краучем и ещё каким-то крайне утомленным с виду парнем, имя которого он не собирался запоминать, к ним не подошёл никто из медперсонала. Нельзя было сказать, что он с нетерпением ждал этого. Возможно, даже немного побаивался:он смутно догадывался, почему оказался в психиатрической больнице, но не мог предположить, кто — отец или Бетти — отправил его сюда. Спрашивать кухарок или уборщиц было бессмысленно. Никто из работников не обращал на него внимания, пока он бродил по коридорам, заглядывая в двери и обнаруживая неожиданно большое количество зон отдыха. Никаких тебе посторонних запахов, мигающих ламп, треснувшей краски. Марволо обычно иначе представлял место для душевнобольных. — И сколько отец заплатил за это место? — проронил риторический вопрос Гонт и по памяти стал возвращаться в свою комнату. Он хотел, чтобы Крауча там не оказалось, но его надеждам не суждено было сбыться. Не успел он переступить порог, как лежащий на кровати тут же откинул себе в ноги книгу, затертая обложка которой давала понять, что перечитывал он ее далеко не в первый раз. Барти точно был из тех людей, которые добрèли после того, как сытно поедят. — Ну, как тебе местечко? Просто песня, согласен? Здесь можно нормально поесть и поспать даже днем! Не надо никуда ехать и спешить. Тут меня разбудят, если надо принять нейролептики. А дома все приходится делать самому. Не жизнь, а благодать, — с ленцой в голосе рассуждал Крауч. — Здесь даже электросудорожную терапию не применяют. А в предыдущей больничке так делали, представляешь? Врачи говорили — эффективно, а я чуть не перекинулся. Марволо не дослушал соседа и кинулся к кучке своих грязных вещей, додумавшись проверить наличие мобильного телефона. Когда поиски не увенчались успехом, парень сел на кровь и запустил пятерню в копну слегка вьющихся чёрных волос. — Какое сегодня число? — впервые задал вопрос первым Гонт. — Семнадцатое сентября, — а Барти впервые ответил коротко, не продолжив бесконечный поток слов. Марволо начал обдумывать свои последующие действия. Раз уж он оказался в этом месте, то ему надо приложить все усилия к тому, чтобы всё побыстрее закончилось. Компанию Барти нельзя было назвать отвратной, ведь Гонт уже успел повидать пару совсем свихнувшихся кадров, быть соседями с которыми он наотрез бы отказался, но и надолго здесь задерживаться не хотелось. — Сразу предупреждаю: нас кормят как на убой, стирают и выдают новые вещи, как только мы попросим. Мы даже можем просить купить что-то необходимое у медсестры, только без фанатизма. Но есть одно правило, — Крауч понизил голос, намереваясь, скорее всего, создать интригующую обстановку, — все телефоны хранятся у миссис Льюиз, она возвращает нам их буквально на пятнадцать минут в день. Отстой, конечно, что пользуемся мы ими её присутствии, — от соседа так и веяло разочарованностью. Гонт внимательно выслушал Крауча до конца и вздохнул. Либо телефон изъяли, когда его привезли сюда, либо он его где-то бросил и забыл, что нередко случалось. Если телефон в больнице, то обязательно нужно им воспользоваться. По-хорошему стоило бы набрать мистера Дурсля, работающего логистом на предприятии отца и успокоить его в том, он вернётся к работе как можно скорее. Мистер Дурсль был благодушным мужчиной средних лет, которому было в радость принимать помощь от не особо разговорчивого Марволо. Обдумывая, как можно связаться с ним, он не заметил, что в палату вошёл человек. Барти помахал рукой перед лицом Гонта. — Док, вылечите его, он иногда так зависает, что мне становится страшно, — угодливо и весьма заискивающе ощерился Барти, выставляя напоказ неожиданно белые и здоровые зубы. Вошедший оказался молоденькой медсестрой. Она выглядела очень располагающе: улыбнулась Барти, участливо разглядывала Гонта, словно ей было очень важно знать, как пережил ночь новый пациент. Её доброжелательность не выглядела наигранной, и это вселяло в Марволо, вечно подозрительного и закрытого, уверенность, что его не будут здесь пытать. Девушка вышла в коридор, когда убедилась, что парень пошёл за ней. — Добрый день. Я Миссис Уоррен, медсестра, — представилась та. — В течение дня — ну, и ночи тоже, — она хихикнула, — Вы можете обращаться ко мне с любой просьбой. Меня или мою сменщицу можете найти в последнем кабинете в конце того коридора, — она махнула рукой в сторону, — Сейчас мы направляемся в кабинет, где вас встретят два врача. Они очень хорошие специалисты, — посчитала она нужным упомянуть профессионализм врачей, боковым зрением замечая, как напрягся парень. — Уверяю, с вами проведут лишь недолгую беседу, ничего такого. А затем вы сможете вернуться к себе и дальше заниматься своими делами. Раззнакомиться с соседом, например, — она благодушно улыбнулась, надеясь этими словами приободрить идущего рядом пациента. Хоть Марволо ничего и не ответил, но весь его внешний вид теперь излучал куда меньше настороженности. Он шёл в ногу с медсестрой, неумышленно обращая внимание на то, какими просторными и освещенными были помещения в больнице. Гонт понадеялся на то, что дорога займёт много времени: это помогло бы преодолеть тоскливое беспокойство и обдумать, какие он мог бы задать вопросы более влиятельному персоналу больницы. Но он был совершенно не готов к тому, что в ту же секунду миссис Уоррен остановится и приглашающее приоткроет для него массивную деревянную дверь. Марволо почувствовал, как сердце забилось где-то в горле, а по всему телу пробежался холодок. Мысли тревожно заскакали в его голове, отвлекая от более важных вопросов. — Всё будет в порядке, — успокаивающе шепнула медсестра. Гонт понял, что отступать некуда, поэтому собрал в кулак остатки своей решительности и вошёл в кабинет.

***

За длинным столом из тёмного дерева сидело двое человек. Один из них — молодой мужчина — поднял взгляд и ободрительно улыбнулся вошедшему. Рядом с ним сидела женщина, которая была на десяток лет старше своего коллеги. Её волосы были забраны в аккуратный пучок. Словно в противоположность ей, у молодого человека на голове было воронье гнездо — чёрные растрепаные локоны торчали во все стороны, что вызвало у педантичного Марволо негодование. «Доктор Мэй Брауни. Доктор Гарри Джеймс Поттер», — прочитал Марволо на бейджиках, прикреплённых к белоснежным халатам мозгоправов. — Доброе день, присаживайтесь. Как вы себя чувствуете? Как спалось? — Брауни попробовала наладить контакт с бледным Гонтом, а Поттер сосредоточенно его рассматривал. — Спалось тепло, без кошмаров. — А бывает и с кошмарами? — тут же полюбопытствовал Поттер. Марволо переключил на того внимание. Голос у доктора был на удивление мягким. — Да, — сжато буркнул парень и натянул рукава больничной пижамы пониже. Брауни терпеливо ждала момента, когда они смогут разговорить пациента. Но поведение молодого человека подтверждало её смутные догадки о том, что в комнате перед ними сидит совсем не Томас, с которым она познакомилась накануне. Парень был сжат, немногословен и скуп на эмоции. Пока Гонт смотрел на свои руки, Мэй переглянулась с Гарри и еле заметно кивнула головой. Они должны были разобраться, с кем общаются, с подозреваемым или его новой субличностью. — Угу, ладно... — Поттер сосредоточенно сдвинул брови. — Скажите, Вам комфортно сейчас? — Не особенно, — честно заявил пациент и, к удивлению специалистов, сам задал вопрос. — Когда мы заговорим по делу? От взгляда Марволо не укрылось, как у доктора Поттера едва заметно дрогнули уголки губ. — Сначала нам хочется узнать ваше имя, — в голосе Брауни буквально звучала надежда на то, что пациент и дальше будет готов продолжать откровенную беседу. — Странный вопрос от лечащего врача. Марволо Гонт. Я здесь по причине своей депрессии? Или из-за того, что иногда не помню, что было раньше? Я знаю, что со мной что-то не так. Поттер вздернул левую бровь. Брауни же нисколько не поменялась в лице, все так же по-доброму наблюдая за Марволо. Но в душе Мэй победоносно улыбалась. Психиатрическая экспертиза — штука непростая, особенно, когда есть что анализировать. Когда она предположила у Тома Риддла диссоциативное расстройство идентичности, они с Гарри долго спорили, что сообщить другим его субличностям по поводу происходящего. В конце концов они сошлись на том, что, кто бы перед ними не оказался на этот раз — если он не в курсе, что произошло день назад, то они не станут пока сообщать ему об этом. Мистер Фадж же подтвердил, что такой подход поможет точнее оценить психическое здоровье подозреваемого. — Что вы подразумеваете под словами «не помню, что было раньше»? — Марволо начинало казаться, что Поттер был самым заинтересованным в их беседе, но потом он без особой радости вспомнил, что это его работа. Как правило, только мистер Дурсль интересовался его новостями. — Бывает такое, что я оказывался в месте, куда точно не собирался идти — вот как сегодня. На мне могла быть совсем другая одежда, а... — он резко замолк, не закончив мысль, а затем продолжил: — Наверное, мало и плохо сплю, поэтому так и происходит. Казалось, врачи не обратили никакого внимания на запинение. — Почему вы мало спите? Много учитесь? — спросила женщина. — В мои годы уже не учатся. Я работаю в бизнесе отца. От родителей мало поддержки, приходится справляться как-то самому. — Марволо, а сколько вам лет? — Брауни не собиралась терять шанс расспросить его по максимуму, пусть и старалась делать это очень ненавязчиво, побаиваясь лишиться мизерного доверия со стороны Гонта. — Тридцать два. Это так важно? — немного удивлённо спросил парень. — Мы хотим вам помочь, Марволо, — Поттер действительно обладал голосом, который хотелось слушать и слушать. — Мы с доктором Брауни приложим все усилия, чтобы разобраться в том, что мешает вам полноценно жить. Только попрошу вас: не закрывайтесь. Нам очень важно, чтобы вы были откровенны настолько, насколько это возможно. Вы могли бы сделать это для нас? Марволо обратил внимание на ярко-зелёные глаза миндалевидной формы, которые незаслуженно перекрывали немного криво сидящие очки. Ему очень хотелось пристально посмотреть в эти глаза, разглядеть радужку, но он постоянно отвлекался на бегающие по стёклам блики. Внешность доктора внушала доверие, но вовсю работавшая интуаиция не разрешала соглашаться Гонту со всем, что скажет психиатр. — Только если пообещаете, что я в скором времени вернусь к работе, — поставил своё условие Марволо. — Сделаем все возможное, — уверенно произнесла Брауни, ни разу так и не притронувшись к своему блокноту. — Я задам Вам еще пару вопросов, а затем отпущу, хорошо, мистер Гонт? — доктор вновь улыбнулся пациенту. Марволо устремил взгляд на колени и начал суетливо разглаживать мятые заломы на ткани. Вопрос словно требовал его ответа, но на самом деле выбирать ему бы никто не разрешил. Отвечать на вопросы Гарри было нетрудно, слова почему-то шли сами, хоть Гонт и старался говорить мало. Это раздражало. Марволо нервно покачивал ногой и кусал губы. Психиатры уловили изменения в поведении пациента, всем своим видом показывавшего, что сомнения разрывают его надвое. Но Гонт быстро кивнул, словно обманывая самого себя, и Гарри принял этот жест в качестве сигнала к началу беседы. — Расскажите немного о работе. Вы сказали, что работаете в бизнесе отца. Что входит в ваши обязанности? О, о работе Марволо был готов говорить постоянно. В общем-то, его больше ничто не увлекало, а о себе рассказывать было тяжело, поэтому он с радостью ухватился за возможность отвечать на удобные вопросы. — Мой отец владеет небольшой сыроварней, не очень известной, но своих постоянных покупателей имеет. А я консультирую иностранных покупателей, а бывает инвесторов, потому что свободно говорю на французском и немецком. Иногда помогаю логисту. — А где Вы научились говорить на этих двух языках, если не секрет? — женщина заинтересованно подалась вперёд. — Не помню. Я словно всю жизнь на них говорю, — пожал плечами Марволо, чувствуя себя совсем растерянно. — Извините, а не могли бы вы сказать, когда я смогу воспользоваться телефоном? Мне бы хотелось предупредить моего наставника...

***

— Ну что? Небось весь час доказывал им, какой ты здоровый, чтобы тебя поскорее выпустили отсюда? А какого, кстати, дока закрепили за тобой? Меня лечит доктор Гринграсс, мировой мужик, — с порога налетел на него Барти, который явно из последних сил сдерживал себя от того, чтобы повиснуть на шее соседа. Марволо был благодарен ему за эти старания. — Почему-то мне кажется, что я здесь с тобой надолго, — ровным голосом ответил Гонт и пошёл к своей кровати, чтобы прилечь и нормально расслабиться на день. Бросив взгляд в угол, он заметил, что его грязную одежду вынесли. — Так это же прекрасно, — Барти сейчас был похож на щенка, возбужденно бегающего рядом, — мы сможем как следует развлечься! Можем даже достать чего горячительного и пробраться на крышу. Главное, чтоб не попались, а не то... Ну, знаешь. — Барти передёрнул плечами. — Говорят, что в этой больнице нет изолированных комнат, но всё равно стрёмно. Опыт имеется. Марволо что-то утвердительно буркнул, изучая взглядом потолок. — Да ты чего? — Крауч пихнул его в плечо. — Такой весь угрюмый, загадочный. А мороза от тебя!.. Мистер Сосулька. Гонт недоуменно перевел на него взгляд и скривил лицо. — Кто? — О, вижу эмоцию! — собеседник всплеснул руками. — Надо же, Сосулька тут же дала трещину. Ладно тебе, не обижайся. Слушай дальше... Пока Крауч возбужденно рассказывал о своих наполеоновских планах, Марволо отстранённо раздумывал, как заткнуть этого балабола.

***

— Сказать, что я поражён — это ничего не сказать, — ответил Поттер на немой вопрос коллеги, собирая со стола бумажки и аккуратно складывая их в папку. — С таким мы еще не сталкивались, верно? — та загадочно улыбнулась чему-то своему. — Расстройство идентичности не так уж часто встречается в таком ярком проявлении. Интересный пациент. — Мэй, да я в восторге! У тебя опыта больше, а у меня подобный вообще впервые, — в его глазах искристым пламенем горел интерес. — Я очень надеюсь, что нам удастся выяснить, является ли Том Риддл основным ядром. Он схватил сумку и поднялся с места. — Пойду к себе. Брауни угукнула в ответ, оставшись заполнять отчёт. Гарри отчего-то хотелось снова увидеть Марволо, несмотря на то, что в его голове не успел развеяться до невозможности интересный ему образ. Мысленно доктор корил себя за странное наваждение, тут же оправдывая его энтузиазмом к работе с необычным пацентом. Мысли прыгали в голове Поттера, сталкиваясь и образуя странные хитросплетения догадок и абсурдные теории. Гарри торопливо шёл по коридору, уставившись взглядом в пол и бормоча что-то нечленораздельное себе под нос. Голос прозвучал как гром среди ясного неба и мгновенно выдернул доктора из размышлений. — Мистер Поттер, можно с вами посоветоваться? — обратился к нему не пойми откуда взявшийся терапевт. — Да, конечно. Пройдемте в мой кабинет.