hitman for hire

С мечей Зоро капает кровь, и Санджи не сдерживает ехидной усмешки при виде своего партнера, покрытого кровью, как какое-то дикое животное. Сшитый на заказ костюм Санджи безупречен вплоть до подола брюк, все четкие линии глубокого бордового цвета, который великолепно контрастирует с бледностью кожи и золотистостью его волос. Его лабутены покрыты тем же тошнотворно-сладким алым цветом, который покрывает Зоро с ног до головы кровавым блеском; отстраненно он думает, что ему придется либо тщательно вычистить их, по приезду домой, либо купить новую пару на деньги от этого боя. Он вытаскивает сигарету из металлического портсигара, который Робин подарила ему в прошлом году, и кладет ее между губ. Делая вид, что не замечает, как большой палец слегка скользит по искровому колесу, когда его хорошо поношенные кожаные перчатки проникают между плотью и зажиганием, делает вид, что не замечает, как Зоро окидывает квартиру голодным, изучающим взглядом, словно все еще отчаянно ищет драки. Санджи знает, что так и есть, чертов дурак. – Так ли это на самом деле? - спрашивает Зоро. В его голосе звучит почти разочарование, он напряжен и пыхтит, словно пробежал марафон - не от напряжения, а скорее от адреналина, наполняющего его вены, от кайфа боя, выигранного в считанные секунды. Он раздосадован тем, что их жертвы не смогли оказать более серьезного сопротивления, что он не смог сделать больше, чем разрезать их на куски и смотреть, как их кровь просачивается в доски пола. Соседей снизу ждет неприятный шок, когда поток крови, заливающий комнату, окажется на их потолке. Санджи пожимает плечами, вытирает шпильки о ближайший труп и пускает густой дым в лицо Зоро. Он улыбается, когда Зоро издает грозный рык в ответ, его руки сгибаются на рукоятках мечей, словно он намерен продолжить бой с Санджи. Ему нравится, когда Зоро так бушует, потому что это значит, что он сделает ему больно позже, а это значит, что Санджи завтра проснется с болью во всем теле и весь в следах укусов и синяков. Зоро всегда выглядит немного не в себе, как настоящий охотник на демонов, каким его изображают в новостях, когда он смотрит на Санджи из-под накинутой на глаза запятнанной кровью банданы, его пуговицы на рубашке едва держатся на груди и грозят лопнуть по швам при каждом движении мышц. Неон с улиц снаружи освещает тихую квартиру розовыми, красными и оранжевыми цветами, которые пляшут по голым стенам, лужам крови под ногами - мир снаружи оживлен ночной жизнью, с которой они оба хорошо знакомы, учитывая влияние Семьи в этой части города. Наверное, поэтому никто не вызвал полицию, размышляет Санджи. Или сами полицейские слишком настороженно относятся к Семье и боятся посягать на их территорию, чтобы вмешаться. Зоро понемногу расслабляется, возвращаясь в себя настолько, чтобы развязать бандану на голове и как следует рассмотреть свою катану; Санджи знает, какой ритуал следует за этим, медленная и тщательная чистка, которую Зоро начинает, как только чувствует, что он снова в своем теле, а не бурлит энергией, которая требует от него охотиться, калечить и убивать. Однако ему всегда немного противно, когда Зоро просто садится посреди беспорядка, который они устроили, чтобы прибраться - Санджи знает, что одежду Зоро не спасти после того, как он уселся посреди трупов с единодушным намерением сохранить свои клинки, и он уже должен был привыкнуть к этому, но мысль о том, что такое убранство пропадает зря, все равно заставляет его желудок переворачиваться. Его размышления прерывает звонок телефона - какая-то дурацкая попсовая мелодия начала девяностых, которая уже несколько недель стоит у него в голове. Голос Нами приветствует его через динамики, когда он отвечает, Зоро игнорирует ее, предпочитая послушно чистить свои мечи. – Как прошла работа, мальчики? Санджи хмыкает, вынимает сигарету изо рта и выдыхает в потолок. – Все готово, Нами-сан, – это прозвище - скорее привычка, чем что-то другое: его увлечение ею прошло примерно в то время, когда они с Зоро начали работать в паре. Когда она слегка хихикает над его ответом, он чувствует знакомую вспышку любви, которая сопровождает любое их подразделение, каждого из Соломенных Шляп, но она более приглушена постоянным присутствием Зоро рядом с ним. Трудно ощутить тепло любви и общения, когда он находится рядом с настоящим солнцем, в конце концов. – Хорошая работа! Деньги должны быть переведены на ваши счета к завтрашнему дню, – но Нами не говорит, что она воздействовала своим обаянием на клиента, чтобы выбить из него еще больше денег, пообещав, что их услуги будут доступны ему в будущем. Санджи не спрашивает, потому что он работал рядом с ней достаточно долго, чтобы понять как она действует - заманивает их мягкими, нежными улыбками, прежде чем подавить остроумием и шантажом. А шантаж у нее получался на отлично, особенно с Робин, работающей с ней партнершей. – Что у вас запланировано на остаток ночи? - спрашивает она, и Зоро фыркает из-за спины Санджи. Он бросает на мечника презрительный взгляд, который переходит в негромкий смешок, потому что они знают, о чем на самом деле спрашивает Нами. Зоро заговорил, низким голосом. – Что ты задумала, ведьма? Нами принимает оскорбление на свой счет, напевая так, что Санджи начинает откровенно смеяться - он практически видит, как оплата Зоро убывает с каждой секундой. – Есть еще одна работа поблизости, клиент хочет убрать конкурента. Возвращение клиента означает большие деньги, значит, Санджи и Зоро могут на время затаиться. Он рассматривает работу, оглядывается на своего партнера, чтобы понять, что решение уже принято, по напряжению и лукавой улыбке Зоро. Зоро все еще отчаянно нуждается в настоящей драке, и если они не возьмутся за эту работу, Санджи будет тем, кому придется ее дать. От этой мысли он чуть ли не замирает, прикусив губу, с болтающейся между пальцами сигаретой. Зоро следит за движением его рта темным, пьянящим взглядом. – Мы в деле, - отвечает Санджи за них обоих. Хотя ему нравится бороться с Зоро всеми силами, завтра утром он хочет попробовать новый рецепт, а невозможность ходить помешает этому. Зоро слегка надулся и вернулся к чистке своих мечей. Санджи понял, что он дуется, и эта мысль заставила его подавить смех. Нами зачитывает подробности их новой работы и обещает прислать их в смс, так как знает, что если Санджи запомнит, то Зоро потеряется. Она вешает трубку с бодрым: "Только не умирай!", а Санджи убирает телефон в карман, делая очередную затяжку сигареты. Он почти дотянулся до фильтра, вишнево-красные угли угрожают прожечь обработанную кожу перчаток. – Почему ты согласился на эту работу? Санджи смотрит на спокойное - слишком спокойное - выражение лица Зоро и понимает, что Зоро расстроен гораздо больше, чем хочет сказать. Должно быть, драка, произошедшая ранее, сильно выбила его из колеи, раз он так разозлился из-за того, что согласился на вторую работу на ночь вместо того, чтобы отправиться домой. – Я думал, ты хочешь драться больше, - отвечает он. Это чистая правда - он сделал это, думая о Зоро. Зоро убирает в ножны свою катану, закончив чистку, и скрещивает руки. Санджи не должен думать, что то, как он дуется, будучи окруженным трупами, это мило, но, как он рассеянно полагает, мы уже прошли этот этап. Он затягивается сигаретой, пускает дым в пространство между ними, а затем поднимает Зоро на ноги и приглаживает слипшиеся от пота волосы. – Я бы предпочел сразиться с тобой, – Зоро почти удивлен тем, что слова прозвучали в воздухе, и покраснел от кончиков ушей до открытой груди, когда Санджи тоже начал розоветь. Его рот открывается и закрывается несколько раз, прежде чем он наклоняет голову, бормоча. – Извини, - ухмылка Санджи, полная гадости, совпадает с его тоном. – прости, я, должно быть, упустил это. Что ты сказал, маримо? Зоро стоит, лицо его искажено отвращением, когда штаны хлюпают при движении, полностью покрытые и запёкшейся кровью. – Я сказал, - начинает он, скрестив руки, - что ты единственный мудак, который может сравниться со мной в драке. В его словах есть что-то открытое и честное, что ставит Санджи в тупик - они никогда не говорили об этом, о том, что живут, работают и спят вместе, о медленных мягких утрах, которые они проводят, целуясь в своей постели, о поздних ночах, проведенных за оттиранием крови друг с друга и зашиванием новых ран. Все как бы встало на свои места, и они не задавали никаких вопросов, которые можно было бы считать открытым и честным общением, но если бы это сработало... Санджи вытряхивает очередную сигарету. Он не обращает внимания на то, что его пальцы немного дрожат, и позволяет Зоро такую же милость, когда мечник сглатывает. – Давай, - говорит он между прикуриванием, - Пойдем, уничтожим еще несколько идиотов. – Нами-сан не упоминала, сколько вас будет, - непринужденно замечает Санджи. Несколько десятков мужчин перед ним и Зоро поворачиваются и смотрят на них в унисон, в ресторане наступает мертвая тишина, когда они видят слишком окровавленного мечника и его безупречного партнера на каблуках. Ухмылка Зоро - только зубы, окрашенные в красный цвет, что свидетельствует о напряженной линии мышц его челюсти. Он взволнован. Мужчина выходит на середину толпы, его темные волосы зачесаны назад, а рука небрежно лежит на пистолете в кобуре. – Могу я поинтересоваться о цели вашего сегодняшнего визита, господа? - прохрипел он, высоким голосом с придыханием. Санджи шагает вперед, щелкая каблуками по дешевому линолеуму, и вынимает сигарету изо рта. – Просто по работе, - отвечает он, наклоняясь вперед, чтобы затушить сигарету о лоб мужчины. Зоро вскакивает на ноги одновременно с другими мужчинами в комнате, вынимает мечи и кладет Вадо в рот между окровавленными зубами. После того, как крик мужчины затихает, наступает тишина, достаточно короткая, чтобы Санджи услышал резкий вдох, который, как он знает, предшествует разрушению, присущему их сражениям, любой работе, за которую они берутся. Только двое уйдут отсюда живыми. Санджи ловит первого нападающего в шею, каблук шпильки пробивает горло и вылетает наружу в яркой струе крови, которая попадает в лицо ближайшему мужчине; Зоро исчезает в мгновение ока, снова появляясь через полкомнаты с двумя мечами, вонзенными глубоко в кишки мужчины, а Вадо - в шею другого мужчины. Они начинают сложный танец по комнате - Санджи прыгает и пинает мужчин в стены, столы, прилавки; Зоро наносит беспорядочные удары, пока он каким-то образом не оказывается еще более покрытым кровью, чем раньше, его некогда зеленый харамаки потемнел и пропитался кровью. Верхние флуоресцентные лампы отбрасывают тусклый желтый свет на кровавую бойню, линолеум блестит и окрашивается в алый цвет, а столешницы измазаны кровью; Зоро ловит свет кончиком своего меча, и он разбивается о тела, скомканные на полу, рассыпая искры по его форме. Он выглядит потрясающе: плечи вздымаются, руки подняты вверх, мечи вытянуты, словно провоцируя, подстрекая к нападению; он безумно ухмыляется, держа Вадо во рту, глаза расширены и налиты кровью, их затеняет бандана. Кровь на каждой его части, которую Санджи может зафиксировать с первого взгляда, когда он кружится в воздухе, стилет с тошнотворным хрустом врезается в череп человека. Зоро стоит прямо, руки с мечами перед ним, и смотрит в глаза Санджи, как раз когда тот зарубает еще одного человека, и... Кажется, что все происходит в замедленной съемке. Свет сверкает на серьгах Зоро, кровь Санджи поет от ощущения, что кости ломаются под его мощными ногами, а человек просто вне поля зрения, достаточно далеко, чтобы Санджи его еще не заметил... Мужчина стреляет. Зоро мгновенно оказывается рядом с ним, отражает пулю мечом и убирает в ножны все, кроме Вадо. Санджи на мгновение оглядывается по сторонам и замечает отсутствие движения, только человек в страхе отступает назад, человек спотыкается о тела своих мертвых товарищей и в тот же миг падает на задницу, человек поднимает пистолет, надеясь положить конец кошмару этой ночи. Он стреляет снова, а Зоро отражает еще одну пулю с помощью Вадо, движения резкие и точные, и Санджи ненавидит признавать, он красив, даже когда покрыт кровью настолько, что он знает, что душ впоследствии не будет приятным. Мужчина начинает рыдать, умолять, просить. Зоро останавливается прямо над ним, угрожающе держа Вадо наготове, и качает головой. – Имя. Команда выводит мужчину из ступора, глаза расширены и полны страха за металлической маской, которая, кажется, держит все его лицо вместе. – С-спандам. Зоро смеется. От этого смеха по позвоночнику Санджи пробегает дрожь: непочтительный смешок, который всегда предшествует чьей-то неминуемой гибели, низкий гулкий смех, начинающийся из нутра и переходящий в горловой, надрывный смех, услышав который Санджи не может не облизнуть губы. Спандам - идиот, их жертва, их добыча - стреляет снова, задевая плечо Зоро. Зоро даже не вздрагивает. – Пожалуйста, - начинает умолять он, - пожалуйста, не убивайте меня, пожалуйста, не убивайте меня, пожалуйста... Санджи сужает глаза, это кажется слишком простым, слишком похожим на уловку... Зоро опускается на колени над Спандамом, Вадо у его горла, и пропускает то, как Спандам поднимает пистолет у его бока для очередного выстрела. От удара пули, вошедшей в руку, он отпрыгивает назад, роняя Вадо и хватая Спандама за горло тем же движением; Зоро встает во весь рост и рычит на ублюдка, грубо тряся его, пока его голова не откидывается назад и он не роняет пистолет. – Пожалуйста, - говорит он, и Санджи улыбается. Теперь он не притворяется. Зоро опускает его вниз и шепчет ему на ухо что-то, чего Санджи не может разобрать. Крик Спандама, когда Зоро наклоняется и кусает его за яремную вену, вырывая плоть и впиваясь зубами в мышцы, кости, кровь под кожей; крик пронзительный, панический и первобытный, и Зоро снова смеется, когда вырывает еще один кусок кожи. Санджи тяжело сглатывает, не отрывая глаз от своего партнера, от человека, которого он выбрал, чтобы лежать рядом с ним каждую ночь, и думает о том, как те же зубы обгладывают его шею, оставляют следы на бедрах. Руки Спандама скребут по груди и руке Зоро, бездумные и испуганные, и Зоро в ответ рвет зубами ухо, повалив его на землю как мертвый груз. Санджи уже видит, как глаза Спандама перебегают с одного на другого, рот отчаянно двигается, он умоляет и умоляет, умоляет и умоляет, пока... – Вы оба чудовища, - шепчет он. Он едва может двигаться, лицо бледное, а руки прижаты к зияющей дыре на шее. Санджи одаривает его ухмылкой, состоящей из одних зубов. – Конечно. Как только они добираются до дома, Санджи отстегивает свои лабутены и небрежно бросает их в сторону, морщась, когда они шлепаются на диван и оставляют красный след на полу. Зоро стоит позади него в дверном проеме, вытянув руки в стороны, чтобы избежать липких потеков крови на одежде, и выглядит как мокрый и очень раздраженный кот. Санджи вздыхает. – Давай я принесу полотенца. После работы в воздухе всегда царит странная неподвижность, после адреналина, который течет по венам и требует действий - Санджи находит спокойствие в том, что он может снять костюм и перчатки, принять душ и оставить этот мир позади, сосредоточиться на приготовлении пищи или медленном, методичном обучении Зоро. Полотенца, которые он берет из шкафа в ванной, испачканы бурой кровью, которую они не успели отстирать - обычное дело, когда они возвращаются домой поздно, в предрассветные часы, и снова погружаются в себя. Он прокладывает для Зоро путь к ближайшей ванной; каждый его шаг хлюпает и хлюпает, пока Зоро не сдается и не снимает ботинки, бросая их вверх ногами, к большому огорчению Санджи, который зажимает переносицу рукой в перчатке и шипит: – Не здесь, придурок! Количество крови, льющейся из ботинка, нервирует, а крошечные кусочки внутренностей, которые следуют за ним, еще больше. Санджи думает, что видит ухо - возможно, Спандама. Неизвестно, сколько кусочков людей отрезал или откусил Зоро на этот раз, Санджи потерял счет после первой работы. Взгляд, которым Зоро смотрит на него, - жалобный, но медленно переходящий в лаконичную, пьянящую улыбку, которую Санджи узнает. Он начал расстегивать пиджак, ослаблять галстук, и он знает, какого черта Зоро видит в нем, когда он становится таким, весь взвинченный и разгоряченный работой. Он пробирается вперед, рассеянно жалея, что не надел для этого каблуки, и проводит пальцами по груди Зоро, пока не наклоняет челюсть мужчины к себе для поцелуя. Санджи наклоняется вперед, выдыхает, чуть касаясь губ Зоро - вздрагивание всего тела, которое он получает, восхитительно - и приникает достаточно близко, чтобы прошептать: – Давай уберемся, маримо. Зоро разочарованно застонал, но последовал за Санджи по коридору в их общую ванную. Они выбрали этот дом специально из-за его расположения: он находился в неприметной части города и был спрятан за хорошо расположенными заборами и деревьями. Ванная комната была первой перепланировкой в их новом доме, она стала намного просторнее, чем раньше, и в ней была установлена душевая кабина, достаточная для того, чтобы в случае необходимости принять целую группу наемных убийц. Или, как часто требовали обстоятельства, двух очень взволнованных убийц Семьи. Санджи методично снимает свой костюм, осматривая каждую деталь на предмет наличия хоть малейших следов крови, после чего откладывает его в корзину для белья, стоящую рядом с ванной. Зоро снимает с себя одежду и просто бросает ее в корзину для мусора, списывая как потерю. Он медлит с банданой и харамаки, вместо этого аккуратно кладет их в корзину - груда одежды настолько грязная, что Санджи часто сомневается в своей привлекательности для другого мужчины. И вот так они стоят друг перед другом, усталость накатывает на них волнами, когда они начинают собирать воедино травмы, полученные ночью. У Зоро их больше, чем несколько - он небрежно относится к тому, как дерется, иногда больше стремясь получить боль и адреналин, чем думать о долгосрочных последствиях для своего здоровья. Это более очевидно на примере пулевых ранений в его руке и предплечье; просто царапины, ничего слишком проникающего, но Санджи все равно беспокоится. – Надо вызвать Чоппера, – Санджи проходит мимо Зоро и включает струю воды, набирая ее до комфортной температуры. Зоро качает головой, всегда упрямый. – Я высплюсь. Просто... - и тут кончики его ушей слегка покраснели, - просто залатай меня сам. Санджи вскидывает бровь, ухмыляясь. – О, ты хочешь поиграть в доктора сегодня вечером? – он легонько подталкивает Зоро, чтобы тот зашел под струю, наслаждаясь его стоном, когда вода соединяется с напряженными мышцами. Наконец, он начинает расслабляться под струями воды, тянется вверх и вверх, чтобы набрать ее в волосы и начать оттирать кровь. Санджи проводит руками по груди Зоро, проверяя, нет ли у него повреждений, так же как и просто ощупывая его, и Зоро может сказать, знает, какова конечная цель Санджи, знал, что это было с самого начала. – Как ты себя чувствуешь? - спрашивает Санджи, и у него немного перехватывает дыхание от того, как Зоро тянется к нему сзади и начинает разминать мышцы его спины с особым усердием. Это наиболее близко к тому, чтобы предложить Зоро трахнуть его до того, как они начнут трахаться, его способ отрицать, что он хочет этого, прежде чем он это получит. Зоро хмыкает в ответ, тянется ниже и ласкает задницу Санджи. – Хочу сделать тебя грязным снова, - урчит он, и что-то в том, как он это говорит, является прямой линией ударом молнии к члену Санджи. Он не должен был удивляться, он знал, чем все это кончится, но все еще есть некий элемент шока, маленькая часть его души, которая удивляется каждый раз, когда Зоро проявляет интерес, и, черт возьми, он не хочет думать об этом слишком сильно, когда Зоро натирает их груди мылом для тела? Шампунем? Этот ублюдок мог бы сейчас пользоваться мылом, и Санджи было бы все равно, пока его руки продолжают лапать его задницу и грудь. Зоро ласкает шею Санджи и лижет его ключицы, тихонько покусывая. Санджи старается не думать о Спандаме, корчащемся на земле с кровью, вытекающей из его яремной вены. – Что я могу с тобой сделать? Санджи наклоняется и берет их члены в руку, наслаждаясь тем, как Зоро шипит от прикосновения - он уже твердый и сочащийся соком, он, вероятно, был твердым с момента первой работы, и Санджи не знал, как сильно он нуждался в этом до этого момента, стоя в душе, с ручейками розового цвета и мыльными струйками, стекающими по стоку. Он вспомнил, как Зоро задал вопрос, и напряг мозги, чтобы найти ответ. – Руки. Только руки, - наконец удается ему. Зоро отбрасывает его руку от того места, где они прижимаются друг к другу, бархатное скольжение кожи по коже облегчается водой и мылом между ними. – Блядь, - шипит он, выгибая спину от ощущения, что грубая рука Зоро медленно, осторожно подергивает его; глаза Зоро следят за каждым его движением, завороженные тем, как Санджи прикусывает губу и хнычет, как он не может смотреть прямо в глаза без того, чтобы румянец не стал еще более румяным от пара душа и ласк Зоро. Он слишком возбужден, чтобы продержаться долго, особенно когда Зоро прижимает его спиной к стене душевой и поднимает вверх, чтобы ногами Санджи обхватил его за талию. Новый угол между ними, отсутствие земли под ногами Санджи, то, как рука Зоро без усилий удерживает весь его вес... – Черт, Зоро, - умоляет он, прижимая руки к груди мечника и поглаживая плоть, - Зоро, пожалуйста. Зоро скулит в глубине горла, когда кончает, пыхтит и стонет, окрашивая живот Санджи своей спермой. Они находятся достаточно далеко от брызг воды, чтобы она не смывалась сразу, достаточно далеко, чтобы у Зоро было время отпустить пульсирующий член Санджи и вытереть пальцы от грязи, прежде чем снова обхватить ими член. Дополнительная смазка - грязная, блядь - заставила Санджи закатить глаза, широко открыть рот и задыхаться. – Ты так хорошо справился сегодня, Санджи. Похвала заводит его, слова подтверждения слетают с хриплых губ Зоро, когда Санджи отдается наслаждению, свернувшемуся в глубине его нутра, и чувствует, как оно разрывается, распространяясь на пальцы ног и его гребаный мозг так, что на мгновение ему кажется, что он ударился головой о кафельную стену и умудрился получить сотрясение мозга. Зоро гладит его во время оргазма, посылая небольшие толчки по телу, от которых он задыхается. Когда он наконец приходит в себя, Зоро с улыбкой наблюдает за ним, взгляд внимательный и теплый. Санджи опускается на пол в душевой, когда Зоро осторожно ставит его, и злобно смотрит на своего партнера. – Мы не могли сделать это в постели? - хнычет он. Зоро смеется, возвращаясь к мытью своего члена и груди. – Ты бы пожаловался на беспорядок. Убили двух зайцев одним выстрелом. Теплое ощущение оргазма снова нахлынуло на его щеки и грудь. Зоро прав, так бы и было. Рассвет выглядывает из-за горизонта, когда они укладываются в постель, свежевымытые и податливые от усталости, Санджи прижимается к руке Зоро. Он живет ради таких моментов, когда они вдвоем могут отдохнуть и расслабиться и не беспокоиться о политике мафии или о последнем идиоте, которому нужно вправить мозги. Зоро сопит во сне, слегка похрапывая, и Санджи, зная, что его партнер спит и не может над ним подшутить, легонько целует Зоро в щеку. Так он и засыпает, довольный и теплый.