Символ славы

      По коридорам жилого сектора станции Сигма звенел сигнал общего сбора. Огромная боевая станция, плывшая на высокой орбите вокруг Данебы, гудела топотом множества ног и приглушенным гомоном. Все расквартированные на Сигме части, весь летный состав, даже вспомогательный персонал обязаны были сегодня явиться в большой зал для построений. И тому имелся весомый повод…       Зал, укрывшийся в сердце базы, заполнялся быстро. Полированный металлический пол подрагивал в такт чеканному шагу выстраиваемых взводов. Командиры окидывали подчиненных критическими взглядами, подправляли несовпадающие углы наклона оружейных стволов и шипели сквозь зубы на тех, у кого герб ОРА на парадной фуражке сиял недостаточно ярко.       Помещение площадью несколько сот квадратных метров заливали желтоватым теплым светом лампы из-под высокого потолка. Тут и там сновали журналисты с дополнительными осветительными приборами, звукоусиливающей аппаратурой и всеми прочими атрибутами, необходимыми для прямой трансляции и детальных репортажей. Солдаты посматривали на эту возню снисходительно.       Разумеется, снисхождение во взглядах улетучится сразу, как будет объявлена причина общего сбора — такое на Сигме случалось нечасто.       Зал с массивными фермами и балками, подпиравшими сферу потолка, украшенный штандартами ОРА по стенам, обычно тихий и гулкий, сейчас напоминал муравейник, с одним лишь отличием — муравьи в нем стояли стройными колоннами по несколько в ряд. Армейская выправка, запах смазки, очерченная четкими напаренными линиями форма, блестящие бляхи, пряжки и пуговицы.       Построение выглядело в высшей степени торжественно, хотя повод для него представился не слишком праздничный. С минуты на минуту должно произойти награждение отряда, который провел успешную диверсию на Данебе, где базировался сверхсекретный дарнельский объект. Уничтожение завода вражеской державы сулило отличные стратегические перспективы, только вот из всего отряда вернулась лишь она, капитан Шивон Кёртис, которая сейчас в стороне от всех ожидала своего выхода. Ее не заботил гул, пробивающийся сквозь неплотно прикрытую дверь, не волновало предстоящее награждение. Несколько дней назад она потеряла почти дюжину друзей.       Среднего роста женщина в идеальной форме, собранная, с четкой выправкой — и усталым выражением лица — выглядела вовсе не как героиня, образец личного мужества для всей Антрии. Но все же эти люди собрались здесь ради нее. Капитан Шик, так прозвали женщину сослуживцы, и благодаря какому-то болтливому лейтенантику прозвище быстро разошлось среди журналистов, а с их легкой руки проникло на страницы изданий.       Шивон четким церемониальным шагом прошла на отведенное ей место и замерла, чувствуя, как скрещиваются на ней взгляды всех собравшихся в зале. Плечи развернуты, пальцы сцеплены, подбородок поднят. На лице бесстрастная маска солдата. Ради них, ради погибших товарищей она выдержит все торжественные трескучие речи, ради их семей, которые наблюдают за происходящим на экранах, не отрывая глаз. Ради них самих, которых здесь нет и никогда уже не будет. Их представят покрытые знаменами гробы с выбитыми на латунных табличках именами. Пустые символические коробки.       Капитан Шик скользнула по ним взглядом. Лан, Нейл, Ник…       Ради их памяти она будет сильной.       Заиграл гимн Объединенной республики Антрии. Капитан не шелохнулась. Она много раз слышала эту музыку, с детства к ней привыкла. Слушала ее, пока училась в военной Академии. Слушала, пока проходила тренировочные лагеря. Слушала и здесь, на Сигме, уже больше года бывшей ей домом. Но впервые она стояла под прицелом десятков объективов. И впервые мелодия гимна не ускоряла сердцебиение.       На душе не осталось никаких чувств. И ей казалось, что она стоит просто как манекен. Манекен с натянутой на него парадной формой, фуражкой, отполированными регалиями и гербом.       Гимн стих, на трибуну взошел полковник Тэйт. Во всем своем великолепии, идеальный, строгий — само воплощение воинского долга. На трибуне стояли в ряд девять одинаковых коробочек.       Он оглядел зал зорким взглядом, который возникал у него в минуты сосредоточенности, опустил глаза на трибуну, возможно, освежая в памяти слова, которые ожидала услышать собравшаяся аудитория, потом снова взглянул в зал и начал речь:       — Здравствуйте, граждане Объединенной республики Антрии, солдаты, офицеры, истинные патриоты! Мне сегодня выпала честь вручить медаль высшей категории, Астрийскую звезду, капитану Шивон Кёртис, — полковник Тейт сделал сдержанный жест в сторону женщины, стоящей в нескольких метрах от него у края возвышения. — Она единственной выбралась с планеты Данеба, где опергруппа под ее началом…       Дальше Шивон не слушала. Она не хуже полковника знала, чем закончилась та миссия. Для командования — успешным, хотя и не без потерь, выполнением задания. Для всех остальных участников операции, кроме нее, — траурными венками и горьким плачем родственников. Но такова их задача. Своими жизнями прокладывать путь развития для горячо любимой родины, которая их подняла и воспитала, которая их отправила на войну и теперь хоронит, награждая посмертно. Всех — кроме нее.       Речи будут сказаны, награды вручены. Фотографии героической капитана Шик уже растиражированы по всей республике. Вот только погибшим награды ни к чему. Шивон знала, что каждый из них, соглашаясь надеть эту форму, должен был быть готов к такому исходу. Она и сама была. Но почему же все погибли? Все, кроме нее. До капитана Шик уже доходили двусмысленные замечания по поводу феноменальной везучести. Не то чтобы кто-то осмелился при ней выразиться яснее. Но кто знает, что они говорили, когда ее не оказывалось рядом? Да что говорить, если она сама снова и снова возвращалась к мысли, можно ли было предотвратить гибель своей группы. Все ли предусмотрела, не упустила ли чего-то из виду.       — За проявленный героизм… награждается посмертно… — вклинился в мрачные размышления звучный голос с трибуны. Тейта тем временем сменил генерал Сайрус Вилл. Шивон попыталась принудить себя вслушаться в его слова. Как бы там ни было, они выполнили то, зачем их послали. Несмотря на встреченные трудности, неудачное стечение обстоятельств, они дошли — и задали дарнельцам перцу, и сделали так, что парни из космических сил смогли почти целиком раздолбать чертов завод!       Но когда же наконец все закончится? Когда она сможет вернуться в каюту, содрать с себя форму и выпить… Нет, даже на это уже нет сил. Она упадет лицом в подушку и будет лежать. Только наедине с собой она позволит себе быть не символом и героиней, а женщиной, одним махом потерявшей лучших друзей, тех, кому она безгранично доверяла, кто не раз спасал ее и прикрывал спину. Кому она без раздумий и колебаний доверяла собственную жизнь.