25-ый час длиною в вечность

– Проснись, Цезарь… Началось твоё путешествие… Поднимись по пантеону… Найди Войну… Очнись. Я резко проснулся, дуновение ветра пробежалось по холодному поту на спине и лбу. Голова раскалывается. Где я? Это была комната, покрытая металлическими листами, наскоро скреплённые между собой винтами. Я был одет в подобие набедренной повязки, по форме напоминавшая обычные трусы. Я сел… Сел на прибитую к стене металлическую полку. Где я, чёрт бы всё это побрал? Я положил руки на голову и начал вспоминать, что было вчера. Мы проводили Кариту и Ашру… Потом я пошёл к отцу и… Меня что-то ударило… А потом этот сон, мне нужно «подняться на вершину», что бы это могло значить... И вот я здесь… Уф… Даже клинки отобрали и что делать? Из-за решёток било утреннее солнце. В бронированную дверь громко постучали. – Эй там, вставай. Сейчас пойдёшь в круг. Удачи там, ха… – усмехнулся грубый голос и дверь открылась. Я пошёл к выходу. Ступни отбивали по металлическому полу. А ведь этот день должен был быть совсем другим… Снаружи стоял солдат в бронежилете и с автоматом, загораживая собой проход в одну сторону коридора. Я пошёл в противоположную и вышел на залитую солнцем арену. Под ногами уже был песок, а не сталь. Меня окружил вой трибун. Я в Колизее… – И-и-и встречайте! Новичок доброволец на арене! Да начнётся игра на выбывание! Решётки за спиной защёлкнулись. Я – новичок доброволец?! Что здесь вообще происходит?! Я со зла взял воткнутый в песок меч и в два прыжка сблизился с противником, который сначала рукоплескал всем присутствующим, а потом повернулся с кривой улыбкой, ожидая быстрого сражения в его пользу. Не сегодня, брат. Одним махом, прыгнув с одной на другую ногу я с размаха ударил холодной сталью по его шее. Голова показушника глухо упала на песок, вслед за ней полетел мой клинок, который вонзился неподалёку. За эти считанные секунды все трибуны замолчали. Я понял, что стою в самом центре ринга, рядом с трупом… Это был честный поединок. Он медлил. Моей вины здесь нет. Гнев отступил… – И… У нас новый победитель… Семикратный победитель Тигр пал. Что тобой движет, новичок? Я оглядел трибуны. Одна их часть сильно отличалась – это был большой остеклённый балкон, внутри, еле заметная из-за отражённого от стекла света сидела огромная фигура какого-то боевого костюма. Что-то вроде царя Колизея?... Я развернулся и, сделав пару шагов, взял меч обратно в руку и поднял окровавленную сталь прямо в направлении этой фигуры. Тут же трибуны ахнули. – Оу… Х-хорошо… – оторопел диктор и начал подбирать слова, но тут динамик отключился. Массивный механизм встал и поставил рядом с собой огромный меч. – Я принимаю твой вызов. – пророкотал невероятно грубый голос, которому громкоговорители придали ещё больше жёсткости. С потолка быстро спустился округлый дрон с камерой и микрофоном. – Назови себя, юнец. – Я – Цезарь. – Цезарь… Я буду ждать тебя. Все решётки резко поднялись вверх. Я отбросил меч на место и ушёл под аплодисменты толпы. Когда я вернулся к своей камере там уже было несколько вооружённых солдат, которые странно копошились внутри. Заметив меня, они вышли и ушли, кроме одного. – Теперь это твоя комната. Твои… Мечи внутри. Лазерные пистолеты ты больше не увидишь, они запрещены. Поднимись выше, чтобы получить мушкет. А теперь отдыхай до следующего боя. Он ушёл. Комната изменилась – теперь на прибитой полке лежало кое-какое постельное бельё, теперь это можно было назвать кроватью, также появилась вешалка с подобием брони, моим плащом и клинками. Хорошо, теперь есть возможность сражаться чем-то лучше, чем полу ржавый огрызок стали. Я сел на кровать. Как я так быстро скатился до жизни такой?... Прозвучал неприятный жужжащий сигнал: – Выйти из комнаты. Приготовиться к обеду. Оружие оставить в комнате. Я вздохнул. Поворачивать назад уже поздно, придётся привыкать к этой жизни. Внезапно дверь открылась сама собой, снаружи уже стоял вооружённый солдат. Все вышли и единой толпой пошли по коридору. Каждый из гладиаторов выглядел по-своему. В другой колонне шли гладиаторы в набедренных повязках. По всей видимости те, кто проходят в равном поединке получают право сражаться в своём стиле. Сколько из них умрут? Сколько из них здесь не по своей воле?