Из ледяной клетки в тёплые объятия

Спустя несколько недель, Касуми полностью освоилась в отряде, став его полноценным членом. Тренировки всё не прекращались, довольно сильно изматывая, а вот миссий было мало, за всё это время их можно было пересчитать по пальцам одной руки. Всё шло отлично. Даже в плане отношений с подполковником. Харуко теперь частенько к нему заглядывает и они вместе делают бумажную работу за чашкой чая или чего нибудь покрепче. Несколько раз, Гурен даже приглашал её прогуляться по крышам или садам. Но чего-то явно не хватало, не хватало его самого. Обнимая Ичиносе, Касуми желала совсем другого, хотела увидеть, почувствовать это тело, такое желанное и казалось недоступное. Интересно почему подполковник сам этого не предлагал? Он ведь раньше так часто имел девушек, что в большинстве своём были его подчинёнными, а сейчас вдруг заговорил о любви. Отбросив все мысли и догадки, Касуми как обычно назначила встречу с Гуреном, вечером, в её новой комнате, которую она сама ещё не видела. Вещи были уже доставлены туда, оставалось только обустроиться. Одной как-то не хотелось, поэтому Харуко решила позвать Ичиносе, ну а что она будет мучатся, а он спокойно сидеть и попивать чай. Радость, от очередного вечера с любимым, не давала покоя с самого утра, даже направляясь к Шиноа, настроение было замечательное. Жила она, как оказалось, неподалёку от нового места жительства Касуми, что тоже не могло не радовать. Сложив пальцы, Харуко постучала в тёмную дверь, следом сразу открывая её. — Так зачем ты меня звала? — прозвучал бодрый и энергичный девичий голос — ого как много бумаг… — заметив количество белых листов, с какими-то записями, удивилась Касуми, подходя всё ближе. — А, это ты, — только выйдя из размышлений, Хиираги заметила пришедшую гостью — тебе нужно до завтра сделать несколько отчётов, листок со списком и несколько других документов лежат сзади, на стуле. — Серьёзно? Так мало времени? Ладно, постараюсь успеть — взяв стопку бумаг, Харуко уже собиралась уходить — я тогда пойду начинать, не буду тебе мешать, если что я у себя. — Хорошо, удачи — снова погрузившись в работу, Шиноа начала что-то активно писать, а подруга тихонько вышла, бесшумно закрыв дверь. Вечер был испорчен, отчёты самая худшая сторона работы в армии, на них уходит уж очень много времени и сил. Касуми даже понемногу начала понимать, почему Гурен был такой злой и раздражительный, когда ему поручили закрыть все пропуски по бумажным делам. Тогда он даже накричал на Харуко по какому-то пустяку, а потом долго просил прощения и даже подарил красивые серьги, прося прощения, которые теперь не исчезают с маленьких белоснежных ушей. Дойдя до новой комнаты и шагнув за порог, глаза забегали по помещению, осматриваясь и восхищаясь тем, насколько тут было много места. Дизайн тоже был намного лучше чем в прошлом месте жительства, это не могло не радовать. Продолжая изучать окружение, Касуми начала искать рабочее место и вскоре наткнулась на большой стол, с красивым удобным стулом, а главное мягким, ведь за сегодняшний вечер и возможно ночь, предстоит столько сделать. Прошло несколько часов, листы, заполненные каким-то текстом, понемногу заканчивались, но оставшаяся работа заключалась уже не в прочтении договоров или документов и их подписании, а в составлении отчётов о проделанной работе, не только отряда, но ещё и своей. Переведя дух, пройдясь сначала в один конец комнаты, а затем в другой, Харуко глубоко выдохнула и вновь взяла ручку. Казалось, этим мучениям нет конца, так ведь и с ума сойти можно. Солнце уже давно село, даже уличные учения и те, закончились сорок минут назад. В корпусе стало намного тише, чем было, к примеру, пару часов назад. Не сказать, что было очень громко, ведь этот корпус для уже попавших в специализированные отряды военных, а не каких-нибудь кадетов или вообще школьников, беззаботно резвящихся, когда им вздумается, не зная таких хлопот. Казалось спасения уже не будет, но через некоторое время раздался стук в дверь. Через порог шагнула мужская нога в армейских сапогах, но Касуми даже не обратила внимания, так и продолжала строчить отчёт. Даже на тихое покашливание возле входа, не последовало никакой реакции. — Я так устал за сегодня, пошли приляжем — подходя ближе проговорил Гурен — Ты что, всё ещё не закончила работу? В такой-то час? — увидев гору бумаг и занятие Харуко, проговорил подполковник — Вы с Шиноа немного переоценили себя, если хотите сдать всё до завтра — усмехнулся Ичиносе, выжидая хоть малейшей реакции, которой так и не последовало — эйй, я к тебе вообще-то обращаюсь, не игнорируй меня. Знаешь ли твой любимый мужчина зовёт тебя — терпение явно было на исходе. — Прости, я занята, мне нужно писать отчёт — не отрываясь от листка, тихо извинилась Касуми. — Да мне всё равно, чем ты там занята, тебе следовало хотя бы повернутся ко мне — снова никакого ответа, это невероятно бесило подполковника, что и так уже был не в духе — серьёзно, прекрати. Я старше по возрасту и званию, в конце то концов, а ты позволяешь себе такую наглость. — Я же извинилась — явно желая что-то добавить, произнесла Харуко, пытаясь хоть как-то держаться на плаву. — Ох, если бы извинения что-то решали… — подполковник говорил уже на тон выше, закипая от некой несправедливости. — Гурен, ты преувеличиваешь — не прекращая строчить всё новые строчки, отвечала девушка. — Я то преувеличиваю? Это ты совсем не понимаешь, с кем разговариваешь и что творишь — скрестив руки на груди и показывая своё недовольство, словно маленький ребёнок, которому не купили желанную игрушку, Ичиносе не переставал сверлить взглядом каштановую макушку, что вообще не отлипала от поверхности стола, на котором располагались злосчастные бумажки — и после всех моих слов, ты не прекращаешь писать. — Но я очень занята… — тихий, по сравнению с мужчиной, голос прозвучал, растекаясь по всей комнате, заполняя каждый её уголок. — Я конечно всё понимаю, но ты же сама позвала меня — снова перебив, заговорил Гурен — Извини, я же не виновата, что Шиноа поручила мне все эти бумаги. — «Я жЕ нЕ вИнОвАтА», даже не начинай — передразнивая и корча лицо, изображая Касуми начал подполковник, казалось, что ещё одна малейшая ошибка и его железное терпение лопнет — каждый раз одно и тоже, ничему вас жизнь не учит, так почему страдаю я? — Ну не злись ты так, прошу — Неправда, ничего я не злюсь — снова походя на малое дитя, начал отговариваться Ичиносе. — Я по голосу слышу, что ты снова злишься на меня — грустно выдыхая и встряхивая пишущую руку, проговорила Харуко. — Я же сказал, что не злюсь! — стукнув руками по столу, Гурен продолжил отрицать очевидное — ладно — глубоко вдохнув и выдохнув мужчина немного успокоился — пошли устроимся на кровати, — тихо пробубнил Ичиносе подходя всё ближе, — я так хочу тебя — почти на ухо, опаляя дыханием прошептали мужские губы, на что, вечно строчившая девушка, на миг замерла от таких откровенных слов, а по большей части от неожиданности услышать их в такой момент — теперь ты поменяла своё мнение? Тогда повернись ко мне лицом, а то я не смогу тебя поцеловать — вырвалось из красноречивых уст, даже не дожидаясь ответа — повернись я сказал. — Забудь, сначала я должна доделать работу — строчки снова начали появляться на чистых листах, а звук ручки продолжил невероятно напрягать гостя, каждый раз царапая крепкий пузырь терпения и спокойствия, напоминая, что на сегодня Касуми ему больше не принадлежит — я постараюсь как можно быстрее. — Это хотя бы то, во что мне хотелось бы верить всех душой — внутри мужчины всё кипело и в этом бурлящем котле, который казалось скоро взорвётся, возник, по его мнению, неплохой план, обречённый на успех — хорошо, делай как хочешь, но я тоже сделаю как хочу — Гурен вырвал ручку прямо из тонких пальцев, одетых в белые перчатки и примкнул нежными губами к длинной шее. — Что это ты творишь? — пытаясь вырваться, вскрикнула Харуко, роняя на пол ручку и несколько листов. — В смысле «что это я творю» — подполковник слегка отстранился и на его лице расцвела хитрая, может в какой то мере, хищная, улыбка — ты разве не занята? У тебя же нет времени беспокоится о моих выходках, не так ли? Тогда забудь обо мне и продолжай работать — план Ичиносе, как же ему получить желаемое, потихоньку работал. В этот вечер вся его голова была заполнена только Касуми и он не позволит работе, так легко отбить у него это желание. — Гурен, прекрати это, остановись — не понимая намерений подполковника, Харуко пыталась изо всех сил вырулить ситуацию и продолжить работу. — С чего бы это мне останавливаться? Если ты решила делать, что тебе вздумается, я тоже буду делать, что хочу — двигаясь ладонями по тонкой талии, проводя по груди, наговаривал, будто вводя в транс Ичиносе — или ты согласна, не делать свои отчёты? — нависнув и приближаясь всё ближе продолжил Гурен, после чего прильнул к приоткрывшимся губам, уже не в силах терпеть. Девушка поддалась, покорно повинуясь его движениям, будто забыв обо всём на свете, сейчас мужчина заполонил все её мысли. Подполковник решил, что его идея сработала и начал углублять поцелуй, попутно пытаясь вобрать воздуха, но Касуми отстранилась, немного отворачиваясь. — Эй, ты чего остановилась? — Ичиносе был явно шокирован такому развитию событий, ведь он считал, что у него получилось оторвать Харуко от работы и ему всё таки удасться забрать свою половинку у надоедливых листков бумаги — продолжай. — Я не… не могу — всё ещё пытаясь вырваться из крепкой хватки, мямлила Касуми, пытаясь не смотреть в лицо мужчине. — Не можешь? Что не можешь? — не выпуская худые запястья из рук, спрашивал Гурен — не пытайся сбежать. Будь честной хотя бы сама с собой и признай, что хочешь этого, чтобы я наконец обнял, поцеловал тебя. — Но мне надо закончить работу к утру… — всё так же тихо говорила Харуко, теперь уже меньше пытаясь вырваться из таких обжигающих прикосновений. — Как будто у тебя есть хоть один шанс. Или ты так сильно хочешь, что бы я был груб с тобой? — подхватив девушку под бёдра он снова начал ласкать шею, выбивая из её груди рваные выдохи. Маленькое тело резко рухнуло на кровать — так я буду — расстегнув китель, Ичиносе оголил торс, приковывая взгляд Касуми к своему, казалось идеальному, телу — ты же хотела меня с самого начала, так к чему всё это представление? Руки подполковника потянулись к женской груди, расстёгивая надоедливые пуговицы, а затем совсем откидывая ненужную армейскую форму. Ладонь легла чуть выше колена и двинулась выше, пока тонкие губы примкнули к выпирающим косточкам ключиц. Юбка тоже упала на пол, оставляя Касуми совсем без одежды, лишь нижнее бельё ограждало её от такого желанного тела. Следующими с кровати полетели штаны и только мешающая рубашка, теперь и Гурен был почти полностью открыт перед Харуко. — Тебе больше не хочется делать отчёт? — вновь опаляя разгорячённым дыханием, уже покрасневшее от смущения, ухо, прошептал Ичиносе. — Нет… — тихо промямлила Касуми, временами постанывая от движений подполковника. — А чего ты хочешь? — этот властный, чёткий голос не давал покоя, будоражил и невероятно возбуждал, не давая и шанса подумать о чём-то, кроме Гурена, его тела, мягких волос и невообразимо красивых глаз. — Тебя… тебя хочу — дыхание сбилось, стало частым и рваным, хотелось большего, хотелось получить своего мужчину полностью. — Меня хочешь? — раздался тихий смешок, а руки потянулись к нижнему белью, желая от него поскорее избавиться — ну хорошо, ты же знаешь, я не в силах тебе отказывать — снова эта самодовольная улыбка, как раньше, та самая, которая вызывала табун мурашек при первой встрече, ничего не изменилось и теперь от вида такого Гурена, ноги тоже подкашиваются, а сердце всё так же бьётся в бешеном ритме — так завелась от таких пустяков… Ты же так спешила закончить работу, но разве не хотела этого с самого начала? — Касуми была обездвижена, запястья прикованы к матрасу сильными руками. Губы подполковника, в перерыве между красноречивыми словами, спускались всё ниже, прямиком к груди, на что тело под ним зашевелись активнее и начало понемногу подавать голос — ты так ярко реагируешь на прикосновения к груди, что же будет, если я прикоснусь ниже? Ичиносе размазал выделившуюся смазку и вставил длинные пальцы, они входили в девушку, снова и снова, заставляя участить дыхание из-за нехватки воздуха. Это были всего лишь пальцы, но уже от них хотелось кричать. Глаза были затуманены от неземного удовольствия, почти всё было размыто и изредка прояснялось лишь лицо подполковника, самодовольное и удовлетворённое результатом своего небольшого, но продуманного плана. — Кто сказал, что можно прикрыть глаза? Ответь мне, кто перед тобой? — вытаскивая пальцы, тихо, но твёрдо спросил Гурен. — Ты… — еле дыша, захлёбываясь в самых разных чувствах к Ичиносе, мямлила Касуми. Наладить речь, говорить громко и внятно было выше всяких сил. — Ну так смотри на меня, я хочу видеть твои прекрасные глаза — целуя своё самое ценное сокровище, свою любимую девушку, такую беззащитную рядом с ним, говорил мужчина. Хотелось выполнять каждое её слово, сделать всё, что она попросит, отдать всего себя, каждую клеточку своего тела. Ичиносе начал медленно вставлять, уже затвердевший, член в лежачее под ним тело. Харуко уже не могла сдержать редких всхлипов и громких вздохов, принимая всю плоть сразу. Гурен тихо постанывал, часто дышал, утопая в удовольствии и начиная медленно двигаться, пытаясь доставить, как можно меньше дискомфорта своей возлюбленной. — Что мне сделать? — руки Ичиносе гуляли по стройному телу, изучая его — Эй, я спрашиваю чего ты хочешь. — Больше ничего… — пытаясь вдохнуть, Касуми с трудом смогла сказать что-то. — Ты так просто сдаёшься? Как-то быстро… — Гурен входил всё глубже, а темп, медленно, но уверенно нарастал — Тебе приятно? Я же вижу, даже если ты отмалчиваешься — сделав один резкий и глубокий толчок Ичиносе громко и тяжело выдохнул, а из девушки вылетел громкий стон — вот и доказательства, не сдерживайся, прошу, я хочу услышать ещё — продолжая более часто и глубоко входить, наговаривал подполковник. Касуми утопала в удовольствии и этих прекрасных глазах, помутневших от возбуждения, смотревших таким жаждущим, но таким влюблённым взглядом, внушая доверие и свою любовь. Движения внутри доставляли невероятное удовольствие, по большей части благодаря тому, кто сейчас навис над ней и так властно присваивает Харуко себе. А она и не была против, желая отдать всю себя своему мужчине, своему спасителю. Оба были уже на пределе, приближаясь к концу, Ичиносе, не контролируя свои действия, становился всё быстрее. Комната давно наполнилась непристойными звуками, которые вероятно были слышны и в коридоре, и у соседей, но это сейчас не слишком волновало. Даже если кто-то и слышит, пускай, Гурену, где-то глубоко, хотелось, что бы каждый парень или мужчина, что ухаживали за его маленьким счастьем, знали как ей хорошо рядом с ним. Раздался хриплый, протяжный стон и подполковник кончил прямо на девушку. Всё разом потяжелело, а ноги с руками ослабли и стали будто ватными и неспособными выдержать и грамма. Ичиносе упал рядом с таким же бессильным телом, любуясь своим кладом, который он когда-то нашёл в гуще снега, холода и боли, когда казалось, что его серые хмурые будни никогда не осветит и лучик солнца. Мужские губы прикоснулись к влажному лбу, а руки следом приобняли Касуми. Тепло расплывалось по телу, подобно кислороду циркулировало по венам, согревая треснувшие сердца. Чувство одиночества навсегда покинуло их тела и страх, что некогда жил где-то глубоко в сознании, страх умереть одному, пожирающий изо дня в день, будто улетучился, доставляя желанное облегчение. Харуко так и лежала, беззаботно, позабыв про работу и Шиноа, которая, вероятно, завтра будет злиться и ругать её за невыполненные задачи, но сейчас это мало волновало. Главным приоритетом стал человек, расположившийся перед ней, что поглаживал её слегка растрепавшиеся волосы. Время близилось к ночи, глубокой ночи. Все соседи давно уже сладко спят в своих мягких кроватях, кроме тех кого Касуми с Гуреном уже разбудили. Тело понемногу приходило в норму, а Ичиносе, вовсе встал и слегка шатаясь, медленно, но верно, зашагал в сторону ванны, включая там воду. Вернулся подполковник с мокрым полотенцем в руках. Прохладная ткань, создающая сильный контраст с разгорячённым телом, проходилась, казалось, по всем участкам. После всех этих процедур, Гурен снова устроился рядом с любимой, прижимая её всё ближе к себе и прикрывая глаза. Касуми же поддалась его движениям и удобно устроилась в объятиях мужчины, в них было так уютно и тепло, комфортно, в них забываешь обо всём на свете, погружаясь в сон, а этот аромат сладких духов подполковника подливал масла в огонь, вводя в сон ещё больше. Вечно холодный, грубый, Ичиносе с, казалось каменным, сердцем, так изменился за время, проведённое с Харуко, что перевернула его жизнь с ног на голову, заставив познать настоящие тёплые чувства. Пропуская через себя внимание и заботу, Гурен не заметил, как Касуми вскружила ему голову, за такое короткое время. А ведь тогда, в том самом лесу, в тот самый снежный день, подполковник даже не мог подумать, что встретит девушку, которую полюбит всем сердцем, будет ценить больше всех благ человечества и готов отдать всё, что угодно, ради неё и её счастья, даже самого себя он мог отдать ей без каких-либо раздумий и промедлений. А Касуми же в свою очередь обрела близкого человека, которого ей всегда не хватало. Огромная дыра в её хрупком сердце с каждым днём заполнялась теплом, что дарила ей улыбка Ичиносе и светом, что излучали его фиолетовые глаза, в которых будто заключался весь мир, глаза, в которых можно было утонуть, не желая выпутываться из сетей, каждый раз заключавших сознание Касуми в крепкую паутину, опьяняя хуже алкоголя и заставляя вспоминать их каждую секунду жизни без возлюбленного.