Рандольф из Блавикена

Рандольф не собирался вмешиваться. Ведьмак вообще старался держаться подальше от брошенных домов, если не было заказа. Годы на тракте научили его двум истинам: обычно в таких домах ничего нет, а если и есть, то лучше с этим не ругаться. В девяти из десяти случаев он бы за милю объехал особняк. И всё же этот раз был исключением. Он заприметил две маленькие, щуплые фигурки: дети, лет 13-ти не больше. Заприметил издали. Девочка и мальчик. Судя по всему, из ближайшей деревни. Решение было очевидным – добраться до деревенского солтыса и сообщить о шаловливых подростках. Если повезет, возможно даже пару крон получит. За бдительность. И всё же что-то заставило его сменить план. Что-то направило его за ними, вглубь заброшенного дворянского особняка. Потом он долго гадал, что именно. То ли то, что девочка напомнила ему его сестру. То, как она выглядела, когда Рандольфа забрали в Стиггу. А быть может, его насторожил её странный взгляд. Глаза девочки были просто прикованы к особняку, никуда больше она не могла смотреть ни секунды. Как завороженная, она тянула за собой парня. – Вот сука, пожалею я об этом… – Ругался он, но всё же слез с коня и привязал того к придорожной оградке особняка. Рандольф крался в тенях, чтобы не показаться раньше времени, но маскировки не требовалось. Девочка летела к особняку как мотылек на огонь, а мальчик шел за ней, не собираясь ее отпускать ни на шаг. Резиденция фон Литтенхаусов смотрелась мрачновато еще задолго до того, как лишилась хозяев: огромные нависающие стены темно-синего цвета, готические острые шпили, оградка, отлитая в витиеватые узоры плюща. Теперь же, когда графа фон Литтенхауса не стало, особняк выглядел лишь страшнее. Краска поблекла и облупилась, оградка заржавела, напоминая своим цветом сгнившую плоть. Одни лишь острые когти шпилей всё так же прорезали небо. Дети быстро скрылись за дверьми дома. Двигались они напряженно, настороженно, но всё же очень торопливо. Что-то тянуло их внутрь, заманивая в темные коридоры. Рандольф хотел было рвануться за ними, но как вкопанный встал у входа. Ощерившаяся морда кота с его медальона, казалось, зашипела на пороге. Сам же медальон бешено задергался. – Ну конечно, куда ж без этого… Ведьмак извлек из сумки небольшую баночку, откупорил ее, с характерным звуком крышка выскочила из горлышка. Одним махом он выпил эликсир. По венам пробежал жар, зубы сжались в напряжении, а лицо побледнело. Вскоре поры на поверхности стали расширяться, кошачьи зрачки сузились. Темнота осенней ночи расступалась, но мрак в углах дома становился только гуще. Рандольф извлек серебряный меч, глефы клинка на старшей речи заблестели в темноте. Мужчина уверенно шагнул за порог. Сразу же он услышал удаляющиеся детские шаги. Судя по звукам, парочка спускалась по лестнице в подвал. Ведьмак побежал за ними, но нагнать не смог. Спустившись, он оказался в темном коридоре, даже эликсир не рассеивал мрака. Рандольф подобрал палку с земли, обмотал куском полусгнившей тряпки, найденным там же, на полу. Он достал из сумки один из флаконов и вылил на факел, сложил пальцами знак. Не сработало. Все ведьмаки школы кота были увечны. Беда Рандольфа в том, что магия давалась ему через раз, а магическая чуйка отсутствовала вовсе. Ему пришлось повторить попытку несколько раз, прежде, чем факел загорелся. Меж тем шаги детей всё удалялись, становились всё более и более глухими и гулкими. Но вот тьма коридора развеялась, а по стенам забегали тени от света факела. Рандольф не задумываясь побежал за детьми. Он бежал пять минут без остановки, без продыху. Навскидку, пробежал не меньше мили. Не могло у дома быть таких катакомб. Никак не могло. И всё же, туннель не заканчивался. Ни одного окна, ни одной лестницы наверх. Сплошная пыль, затхлый воздух, шаги и темнота. Еще через пять минут он настиг их. Сначала он услышал треск стекла, вскоре послышались голоса. – Ты слышала?!, – голос мальчика казался испуганным. – Он там!, – с восторгом ответила девочка, снова послышались шаги. Сначала девичьи, затем мальчика. Ведьмак в несколько прыжков нагнал детей. Он увидел, как мальчик на полном ходу врезается в девочку, увидел, что она стоит как вкопанная. Увидел, как свет керосинового фонарика освещает нечто в конце коридора. Там, в темноте, скрывалась огромная куча падали. Застывшая на месте гора из полуразложившихся трупов кошек, собак, воронья. Туша заполняла коридор от пола до потолка. Тут и там у твари торчали пасти, морды, клювы. Загрызенные на охоте лисы, убитые крестьянами грызуны, загнанные в угол и растерзанные дикими псами коты – все они были там. Сотня глаз не выражала никаких эмоций. Чего не скажешь, о кошачьих глазах Рандольфа. Впервые за последние годы в его глазах можно было прочитать страх. Только сейчас ведьмак почувствовал отвратительный запах гнили. Запах, усиленный в десятки раз эликсирами и мутациями. Ему захотелось закрыть нос, захотелось убежать «К черту двоих малолеток, плевать на них, спасайся сам!», – кричал внутренний голос. Рандольф попятился. Девочка завороженно глядела в собачьи глаза. Там, наверху кучи торчала морда пса. Столь знакомого, столь родного и так внезапно умершего пса. Он звал, он манил, он затащил сюда хозяйку. Хозяйку, что так напомнила Рандольфу сестру. Мысль о младшенькой вдруг успокоила ведьмака. Он вспомнил такую же светлую косу, такую же хрупкую, но полную жизни девочку. Малышку, которую когда-то очень любил. Ради своей принцессы он был готов на всё. Когда-то давно, еще до того, как его забрали. Сейчас же он будто вновь увидел её в этой маленькой девочке. Он не мог дать ей погибнуть. Рандольф прокрутил клинком. Он взглянул на девочку, сложил пальцы в знак. Хвала Мелителе, сработало. Она начала отходить. Вслед за ней и парень. То, что произошло дальше Рандольф помнил лишь краткими картинками. Ведьмак старался забыть. В Стигге мужчина прошел первоклассную школу, он знал как драться с любой известной бестией: знал, какое масло обожжет катакана, знал, где ранить сколопендроморфа. Однажды столкнувшись с мантихором, он вышел победителем. Беда была в том, что ни один бестиарий не слышал о том чудище, что заманило его в катакомбы. Тварь издала отвратительный, неописуемый звук. Что-то похожее одновременно на сотню голосов животных, что-то очень злое и в то же время тоскливое. Масса с чавканьем рванулась вперед, Рандольф рванул навстречу, отталкивая детей за себя. Он вытянул меч вперед и туша насадилась на него, но серебряный клинок, казалось, не причинял ей вреда. Ведьмак исступленно рубил нападающие тут и там пасти, но там, где на пол падала одна голова, тут же возникали две. Всё больше и больше тел тварь звала к себе на помощь. Гвихир Рандольфа свистел в воздухе, отражая атаку за атакой. И всё же ведьмак пятился, а тварь наступала. С мужчины рекой тек пот, из твари потоком хлестала тухлая черная кровь. Те головы, что не нападали, тут же жадно слизывали ее с пола. Вдруг какое-то странное предчувствие посетило Рандольфа. Он начал ощущать, куда тварь ударит. За долю секунды он уже был готов. Ведьмак знал, что вскоре челюсть укусит в ногу. Заблаговременно он ушел от удара вольтом и рубанул скотину, отсекая очередную голову. Мгновение спустя последовал удар в тело, он знал и об этом, уклонился, наотмашь отсек волчью лапу. Что-то подпитывало его магические таланты, что-то или кто-то помогал ему выживать. Она же помогла ему победить. Ведьмак почувствовал, что от этой атаки ему не уйти. Тварь готовилась броситься с трех сторон одновременно, какой-то из секторов он должен был отдать. В этом же крылся ключ к победе. Рандольф перехватил меч в одну руку и приготовился защищаться. Тварь рванулась, готовая укусить его за голову, руку и тело. Одним движением он отразил атаки в голову и туловище, руку же дал поглотить. Холодная мерзкая масса со всех сторон облегала его кисть. Зубы впивались в укрепленный наруч ведьмачьего доспеха. И всё же его пальцы могли двигаться. Он сложил знак игни. Струя огня светом озарила тварь изнутри. Челюсти создания разом взвыли, освобождая его руку. Не прекращая жечь, второй рукой он рубил гвихиром. Гномский меч входил в тварь как раскаленный нож в масло, а ведьмак перешел из обороны в атаку. Вскоре огромная туша разлетелась на множество мелких отвратительных ошметков, но и тогда Рандольф не переставал рубить. Лишь когда последняя из челюстей замолчала, он опустил клинок. Детей стали искать под утро. Тогда же Рандольф добрался до деревни. За руку он вел девочку и мальчика. Кметы сначала приняли его за виновника пропажи, но вскоре гнев сменился на милость. Только к вечеру ведьмак покинул деревню. Торг за тварь не был трудным делом – он спас дочь солтыса. Гораздо труднее было самому переварить произошедшее.