Рандольф из Блавикена

Внезапный привет из прошлого. Такие никогда не бывают приятными. Рандольф поморщился, в десятый уже наверное раз, когда перечитывал объявление на доске. «Нужон ведьмак, пропадают люди, обращаться к солтысу». Он не знал и не мог знать, когда брал заказ, куда это его приведет. Нечего корить себя, – успокаивал он нервы, но корить было за что. По объявлению не поймешь, а вот по описанию солтыса – да. *** Десятеро ведьмаков школы кота въезжали в лес. Он, Айден, Гаэтан, Шредингер и Рихвальд ехали с одной стороны, еще пятеро, с которыми они должны были встретиться в сердце леса – с другой. Даже в их суровые времена, когда людям так нужна помощь ведьмаков, случаи отправления сразу десятка на один заказ – большая редкость. Наставники, хоть и сами вчера только с большака вышли, не хотели слышать возражений, а на пояснения как всегда были скупы. «Тварь похищает людей, вас вывели, потратив между прочим целое состояние на мутагены и снаряжение, чтобы этих самых людей защищать. Отрабатывайте». *** – Там, мастер ведьмак, сам понимашь тварь не видал никто. А хто видал, те уж не расскажут, да… Но, надыть думать, вы, ведьмаки, с любой тварью сдюжите, таков уж ваш настрой, верно говорю? Солтыс льстит. Видать, и правда скверное дело. О ведьмаках в целом ходят дурные слухи, а о тех, что вышли из Стигги и подавно. Если деревенский староста так откровенно льстит, глядя прямо в золотые глаза, значит дело и правда дрянь. Стоит отказаться, подытожил мыслительный процесс Рандольф. Но вскоре мозгам возразил урчащий желудок, который довольно четко дал понять, что если за этот контракт не взяться — немудрено с голоду сдохнуть. Этот тезис тут же дополнила, как всегда не вовремя разыгравшаяся гордость, которая быстро и сухо отрезала «Голодная смерть – позорная смерть». – Мастер ведьмак, так чего, возьметесь? А то нам без вашего брата совсем туго… – Возьмусь. Следы хоть какие тварь оставляла? – Слава Мелителе! Следы, следы, следы стало быть, да… Есть следы. Вона, на опушке, у домов брошенных, везде, где тварь набедокурила, она куколок плетеных оставляет, да таких мерзких, что… Рандольф не дослушал. Одного напоминания о куклах было достаточно, чтобы воспоминания захлестнули его густым, плотным и темным потоком, погрузив в себя с головой. *** Куклы висели по всему лесу: какие поменьше, какие покрупнее, некоторые, совсем маленькие, отдаленно напоминали домашних животных. Впрочем, напоминали очень отдаленно, будто их делал кто-то, кто узнавал, как выглядят звери и люди только по иллюстрациям брата Адальберта. Слепеленные наспех из глины и смолы куклы тут и там были дополнены перьями птиц, скорлупками, кровяными сгустками, а еще отвратительно воняли. Ведьмаки, славящиеся острым восприятием, чуяли запах издали, даже без надобности подбираться к куклам поближе. И все же Рихвальд, будь он неладен, решил подойти поближе. *** Сомнений не осталось, когда Рандольф развернул одну из кукол. Внутри, как и пару сот лет назад была завернута фаланга пальца. *** – Ну и мерзость!, – схаркнул Шредингер. – Мерзость мерзостью, а врага знать надо, – возразил Рихвальд, – Кукол таких висит по всему лесу уйма, напитанных кровью и злостью. Медальон дрожит, стоит к любой из них подойти. Предположения? – Баньши?, – нахмурился Айден. – Слишком много мороки для духа, – возразил Рандольф, – может Вихт? Эти любители метить территорию. – Любители, но больно уж много нас послали на вихта. Демон? – Нет, – коротко бросил Рихвальд. – Отчего ж? – Мы еще живы. *** – Солтыс!, – кричал ведьмак еще издали, – поговорить надо. Солтыс нахмурился ожидая, что ведьмак вернулся, чтобы набить цену. Заготовил было ответ, не прогадал. Ведьмак и верно пришел торговаться. – Уезжать вам надо. Всей деревней встать на лыжи и валить. В глубине души Рандольф знал, что они тогда не справились. Даже обруби они все руки до единой, даже залей тело горючим маслом и сожги — оно вернется. Самые дурные кошмары всегда возвращаются. Тварь, которую они встретили, была одним из таких. Впрочем то, что знал Рандольф, солтысу известно не было. – Как уезжать? Куда? А ты тогда на кой? – Затем, чтобы вас предупредить. Не справлюсь я. Будь тут таких как я десяток, все равно не справились бы. Останетесь здесь — деревне конец. Ни единого шанса. *** Громкое ржание раздалось из глубины леса. Пятеро всадников помчались на звук, но лошади противились командам. Когда Айдена сбросили с седла, Рихвальд приказал бежать на своих двоих. Ведьмаки бегут быстро и способны бежать куда дольше обычного человека, но едва прибыв на место, они поняли, что опоздали. Из пятерых ведьмаков, отправленных к ним навстречу, на ногах держались только двое. Огромная гора нависала над котами, достигая почти самых верхушек деревьев. Из под лоскутного, сшитого из десятка палаток, одеял и простыней полотнища, торчали руки. Руки, лапы, лапищи, сотни конечностей разной длины, размера, все мертвенно серые. По две с мертвого человека, по четыре с убитого зверя. Громада из рук и золотых глаз была лишь частично скрыта полотнищем, но Рандольф благодарил всех богов за то, что полотнище есть. Из под него сыпались личинки и опарыши, не хотелось даже думать о том, что под ним скрывается. *** Уговорить солтыса не вышло. Он и не думал, что выйдет, будь он на месте солтыса, тоже послал бы ведьмака куда подальше. Оставалось решать, что делать. В одиночку против этой твари идти не было смысла — только добавишь пару крепких рук в ее коллекцию. Убеждать деревенских бежать? С солтысом не вышло, с ними выйдет разве. К тому же: дело не пахнет деньгами, а вонь, которую оно источает, отгоняет даже тени мыслей о благородстве. Даже очнувшуюся было гордость заглушили мысли о том, что уж лучше от голода помереть, чем стать частью этой… Этой… Этого, чем бы оно ни было. *** Ни в одном бестиарии из тех, что припомнил Рихвальд, не было таких тварей. И он голову давал на отсечение, что не было ее и в тех, которые он не сумел вспомнить. Но драться было надо, убежать уже не выйдет. Коней нет, а если б и были — носится это чудо-юдо быстрее. Десяток рук разом уперся в окружающие ее сосны, тварь и резво поднималась вдоль стволов, пока не оказалась над ведьмаками. Тогда и началась бойня. Конечности существа удлинялись, нанося удар, а затем тут же укорачивались, скрываясь в горе тряпья, обмотанной вокруг тела. Рандольф ушел от удара собачьей лапы полупируэтом, сумел отрубить руку, что целилась ему в лицо, но не рассчитал сил. Выпад вышел слишком мощный, импульс не позволил ему развернуться и закрыть спину, а сделать это стоило. Острая боль пронзила тело, он услышал влажное чавканье, с которым от него оторвался кусок плоти. Падая на землю, он видел как Рихвальд, закрутившись в вихре рубит конечности одну за другой. Видел, как те двое, что были посланы во второй группе, бросают в тварь бомбами. Видел, как Айден, Гаэтан и Шредингер втроем, стоя спина к спине, создают нерушимый барьер из клинков, отбиваясь от нападений тварей. Видел, но знал, что бой уже проигран. *** Рандольф покидал деревню, стараясь не оглядываться. Он твердил себе, что сделал все, что мог, что сказал всем, уходить и большего от него не требовалось. И все же сука-совесть не затыкалась и требовала оглянуться и подумать еще. А Рандольф знал, что если оглянется — сделает что-то такое, о чем потом будет жалеть. Жалеть недолго, но очень сильно.