Рандольф из Блавикена

Рандольф слышал разговоры в корчме. Слышать не хотел, а поделать ничего не мог. Все, что можно было сделать, было сделано в Стигге. Говорили пятеро, одетых в латные доспехи, скрытые под гербовыми накидками. Говорили негромко, спокойно и по делу. Манера речи подсказала Рандольфу, что перед ним не просто рыцари и даже не, упаси Мелителе, бойцы ордена Пылающей Розы. Перед ним выпускники академии Бан-Ард, странствующие рыцари-чародеи. Самоприсвоение титула, впрочем, не делало их более благородными, нежели кого-нибудь из баронов-разбойников, коих после последней войны развелось множество. – Заказ есть заказ, мессир Вольфганг. И нам пятерым предстоит его выполнить. Чары и сталь смогут защитить нас почти от любой силы, даже от той, что поедает деревни. – А от той, от которой бегут ведьмаки?, – парировал Вольфганг оппонента. На миг повисло молчание. *** Рандольф очнулся там же, в лесу, погребенный под толщу из лапника и отрубленных конечностей. Его тело было сковано весом, а спина ужасно болела. Ведьмак попытался было позвать на помощь, но вместо крика вышел лишь сдавленный хрип. Хотя и его хватило. Сердце заметно ускорилось, когда его потянули наверх крепкие руки. Впрочем, страх не оправдался. Матерясь по чем свет стоит, его тянул Гаэтан. Второй выживший из ведьмаков. Когда Рандольф увидел, что сталось с полем сражения, картина боя встала перед глазами сама собой. Иссеченные осколками бомб деревья, несколько поваленых елочек и целая туча отрубленных лап, рук, щупалец и клешней. Кроме него и Гаэтана выживших не было. Ведьмакам оставалось лишь медленно ковылять на большак, докладывать о случившемся. Но когда они дошли до Стигги, оказалось, что и доложить некому. Королевская армия почти сравняла замок с землей, а трупы его собратьев валялись тут и там, вперемешку с людьми короля. *** Бегут или нет, но сейчас Рандольфу представился шанс, который он не мог игнорировать. Осталось понять, как его использовать: отговаривать чародеев, присоединиться к отряду или дождаться, пока одна из сторон не добьет другую, затем накинувшись на ослабленного противника? Времени было немного, решать надо было быстро, благо этому их научили в Стигге давным давно. Стигга… Помнится, там их учили и еще кое-чему. Чудовища должны быть убиты, для этого их, ведьмаков, и вывели. Не то чтобы он слишком уважал эту догму или слишком хотел отомстить за собратьев, даже не слишком хотел побороться с источником своего страха. Но все три причины разом составляли достаточно серьезный повод вмешаться в действия колдунов и помочь им выполнить задуманное. – Бегут ведьмаки, говоришь? А как насчет того, кто сражался с этой тварью и не сбежал? Долгих уговоров не потребовалось. Несмотря на медальон кошки, он все еще был убийцей чудовищ и чародеи это знали. Союзник такой силы никогда не будет лишним, особенно когда противостоишь тому, о чем толком не знаешь. Еще на пути маги провели обряды над своими клинками, напитали их силой, а ведьмак подготовил масло. Он так и не понял, к какому виду отнести бестию, с которой сражается, поэтому сделал ядовитый отвар из местных грибов и трав, справедливо полагая, что от яда мало кому делалось лучше. В компании чародеев даже дефектный, ослабленный магический талант Рандольфа снова имел силу. Ведмак чувствовал, что пока его окружают выпускники Бан-Ард, он ему под силу будет использовать даже труднейшие из знаков. Словом, отряд был готов противостоять врагу. Многорукий был готов не менее хорошо. Засада, что он устроил, сработала, обманув даже ведьмака с его острыми чувствами. Вырвавшись из мутных вод болота, бестия застала врагов врасплох. Шесть рук рванулись на врага, три из шести достигли целей. С хрустом сломались доспехи Вольфганга, треснул щит Арнвальда и с чавканьем оторвалась голова Йелло. Трое из шестерых были мертвы еще до начала боя. Рандольф перехватил инициативу. Не давая чудищу вернуть руки на место, он в один прыжок оказался напротив многорукого и исступленно махал мечом, отсекая конечности. Маги поддержали его атаку, огненными стрелами прижигая наносимые ведьмаком раны. Многорукий вдруг уперся руками в деревья. Рандольфа чуть не объял ужас. Он знал, что сейчас должно случиться, сердце его забилось трижды сильнее. Существо перед его глазами медленно, будто патока затекало наверх, занимая главенствующую высоту. И вдруг, мысли ведьмака прояснились. Сложенный инстинктивно знак Гелиотроп успокоил разум и дух, вернул ясность ума. – Не дайте ему подняться!, – крикнул ведьмак, – Если он взлетит над нами — нам конец! Его услышали. Одновременно два чародея начали читать заклятие, глаза их засветились неземным светом, озаряя ночь, а на руках запылали рунические татуировки. Громкие и четкие голоса произносили заклятие, а пространство вокруг менялось. Незначительно, но достаточно, чтобы одержать верх. Деревья, в которые упиралось чудовище, вдруг стали мягкими, жидкими и липкими как деготь. Кисти, лапы и щупальца существа ушли внутрь деревьев и, прежде чем оно успело среагировать, деревья вновь обрели твердость, замуровав жертву изнутри. Несколько секунд понадобилось существу, чтобы осознать свое положение. В эти секунды действовал ведьмак. Он отпрыгнул назад, уперся ногой в ствол дерева и, оттолкнувшись оказался на спине твари, принимаясь рубить все, до чего дотянется. Он исступленно, самозабвенно отрубал твари конечность, за конечностью, избегая лишь тех, которые держали ее в ловушке. Чародеи поддержали его атаку снизу, нанося рапирами уколы в живот твари. Еще с минуту она была жива, но уже была побеждена. Одним мощным натиском бой был закончен.