Со скуки

Дазай Осаму слыл умным и смышлёным. Он делал большие успехи в любом деле, за которое брался начиная от составления идеальных стратегий и заканчивая детскими играми. Жил он тоже припеваючи, на широкую ногу, как любили за спиной говорить про него коллеги, коих было мизерное количество, и подчинённые. Не отказывал себе ни в каких удовольствиях, заказывал элитных проституток, лучший табак и лучшие продукты. Вещи он обожал исключительно сшитые на заказ, хотя и к общеизвестным брендам питал тайную любовь. Так вот и жил бы он так дальше, никто, ведь, не запрещал! Выполняй свою работу, абстрагируйся от жизни своего начальства и не копай под него, в чем, спрашивается, проблема? Но от скуки человек может начать творить или что-то глупое и, отчасти, безумное, или полную трахомудень, доходящую до такого абсурда, что можно только заплакать. Дазай был как раз из второй категории. Со скуки общепризнанный, без всякого сарказма, гений нашёл на своё начальство такой компромат, что сам впал в состояние шока из которого его вытащила только бутылка виски, нужно было видеть выражение лица этого человека в тот момент. Такие эмоции вызвало и осознание того, против кого он совершенно случайно попер. Осаму работал не в магазине, не на почте и не в крупном банке. Он верой и правдой служил мафии. Да, тому самому преступному синдикату, члены которого скоро пустят в его бренное тело пару десятков пуль. Портовая мафия несколько десятков лет под видом различных предприятий и организаций заправляла и будет заправлять, если, конечно, Дазай не решит придать огласке то, что нашёл. Осаму ввязался во все это в возрасте четырнадцати лет. Сейчас ему уже двадцать два и он не какой-то черт с горы, а правая рука босса. Это тоже подливало масла в огонь, потому что юноша, зная этого человека, понимал, что ему, как особо приближенному, ждать легкой смерти минимум бессмысленно. Дазай заперся в квартире около недели назад — из конверта пропала часть документов, которые были бы шикарным подарком для налоговой, объяснив им почему со сделки на семьсот миллионов йен выплачено было как с трехсот тысяч. Блять он же даже не хотел ничего с этим делать. Принёс бы боссу, мол, смотрите, какой я молодец, помог Вам избавиться от всех компроматов. Когда ему позвонил один из уже бывших коллег и сообщил о том, что в руки Мори попала эта самая пропажа, глава исполкома, с перепугу уговорил бутылку вина, дергающимся глазом глядя на часы считая минуты до того, как отряд зачистки выбьет его дверь и пристрелит на месте, без всяких выяснений кто виноват и почему. Молодой человек осунулся, побледнел, а взгляд был сумасшедшим, запуганного, загнанного в угол зверя. А чего вы ещё ждали от человека, который знает о скорой неминуемой смерти? — Какой я идиот, — закричал он во внезапной вспышке истерического гнева, сворачивая стаканы и бутылки алкоголя со столешницы, — как мой мозг оказался в заднице? — он запустил пальцы в русые волосы и потянул их в стороны со всей силы. Немного успокоившись молодой человек понял, что для спасения своей жизни времени у него не очень много и начал в спешке собирать вещи. Пока что не будет разбираться с тем, как информация попала на флешку, а потом прямиком в руки Мори. Но Дазай лично оторвёт этому человеку голову, когда достанет его. В небольшую спортивную сумку от дизель полетел фальшивый паспорт, права, загран, кошелёк и тот самый конверт. Конверт который, кажется, только что сломал жизнь владельца по его же вине. Сложно поверить, что кто-то будет делать такие идиотские поступки имея все, что нужно для отличной жизни. А Дазай сделал. И, стоя на балконе, разрезая сим карту на мелкие части, очень жалел об этом. Но живым он не дастся, это уж точно. Парень стоял посередине кухни и думал стоит ли что-то кардинально менять в своём внешнем виде, чтобы в толпе его не заметили. Ничего особо примечательного в нем не было: худощавое телосложение, средней длины волосы, бледноватое лицо с синяками под глазами. Единственной деталью были бинты на предплечьях и шее. Осаму никому и никогда не позволял о них спрашивать и уж тем более касаться. Слишком личное. Решив, что более незаметным ему просто не стать молодой человек кивнул и вернулся в гостиную, где на диване стояла практически собранная сумка. Помимо документов молодой человек разрешил себе взять небольшую шкатулку с кольцами, золото и камни есть не просят, так что пусть будет. С остальными своими вещами сейчас пришлось попрощаться из соображений мобильности и размеров сумки. Осаму нацепил чёрную футболку, а когда натянул брюки и не получалось застегнуть пуговицу хотел уже просто плюнуть на все и пойти к Огаю с повинной или повесится нахуй, потому что нервы скоро не выдержат. Собравшись и отбросив дурацкие мысли он застегнул сумку и ещё раз прошёлся по своему жилищу, понимая, что может сюда уже и не вернуться. Давай быстро надел чёрное пальто, накрутил на шею бордовый шарф и выбежал из квартиры, проклиная все, что только можно. Давным-давно все его кровно заработанные лежали на заграничных счетах, обеспечивая хозяину надежду на нормальное существование. Выходит из квартиры и впивается в губы, стараясь унять мысли о том, что на крыше его уже ждет снайпер, и, перелетая через ступеньки, выбегает на улицу. Закрывает лицо шарфом и не поднимает глаз — мало ли что. Уже стемнело и осенний ветер пронизывал насквозь. Осаму скривился и сильнее закутался в шарф, бормоча что-то про свой собственный идиотизм. То, что совершил Дазай даже идиотизмом назвать было трудно. Он со скуки испоганил себе жизнь и сейчас носится как угорелый, пытаясь спасти то, что еще может. Так что это был бред, абсурд, тупость или какое-то слабоумие, накатившее на уже бывшего мафиози. И вылавливая заветную машину молодой человек не сомневался, что Мори устроит ему веселую жизнь. Такси все-таки подъехало и парень завалился на заднее сидение чёрного мерседеса, указывая ехать в аэропорт. Кресла были мягкими и Осаму позволил напряженному телу слегка расслабиться. За окном проносился родной город. Парки, дома, магазины и рестораны быстро мелькали, сменяя друг друга и Дазай слегка улыбнулся, переведя взгляд с фиолетовой подсветки салона в окно, прощаясь с домом. Вообще он всегда был готов покинуть его в любой момент — работа такая и ничего с этим не сделаешь. Водитель громко кашлял и листал радио, остановившись на ужасной попсе. Каждый бит в этой, простите, песне будто молотком бил по воспаленному мозгу, отдаваясь по всему телу, заставляя его скрючиться. Обычно парень не церемонился и сразу говорил, если ему что-то не нравилось. Но сейчас… Сейчас сил не было ни на что. За последнее время голова работала и работает не на сто, а на пятьсот процентов, одновременно думая куда стоит податься и что делать, чтобы не оказаться с голой задницей на улице. Через сорок минут автомобиль остановился у огромного аэропорта. Парень расплатился с водителем, разрешив оставить сдачу и быстрым шагом направился во внутрь. Не оборачиваясь Осаму подошел к авиакассе. — Билет на ближайший рейс до Парижа, — без лишних слов обратился он к мужчине лет сорока. — Ближайший через час, — кассир нахмурился и пробежал глазами по монитору, — следует без пересадок. — Мне подходит, один в эконом, — как бы Дазай ни хотел взять бизнес делать этого не стоило. Зная людей, которые будут его искать, лучше максимально не отсвечиваться и затянуть пояс, не делая каких-то дорогостоящих покупок хотя бы первое время. Но по прибытии во Францию нужно все-таки купить мобильник. Мужчина попросил предоставить документы. Фальшивые паспорта и водительские удостоверения были у каждого члена мафии и к ним никто и никогда не прикопается, потому что организация заботилась об этом, особенно для важных ее членов. Парень без проблем расплатился и, не сбавляя темпа, поплелся через все необходимые проверки. Через полчаса монитор приветливо проинформировал о посадке на рейс и Дазай благодарил всех богов за то, что он выбрался из страны живым. Забегает в самолет и наконец закрывает глаза, давая нервам и телу отдохнуть, благо, впереди двенадцать часов безмятежности над землей. И никто его не достанет. … — Чуя, я тебя не отвлекаю? — молодой человек запнулся за ножку стула, оседая на пол от боли в пальцах и зашипел. — Пошел к черту, Аим, — злобно выдавил из себя пострадавший и, сбросив вызов, швырнул телефон на старенький диван. Черт возьми, ну бывают же проблемные отрезки жизни. Их нарекают черными полосами успокаивая тем, что скоро наступят белые. Юношу такая зебра не устраивала в корне и он просто считал, что невезучесть — его жизненный удел, предназначение, называйте как хотите, потому что сути это не меняет. Чуя Накахара двадцатилетний парень, обладающий прекрасными вокальными данными, завораживающей внешностью и взрывным, тяжелым характером. Исправно ходил к психологу, которого обогатили его друзья, подарив юноше абонемент на год. Не пропадать же деньгам, верно? Хотя приняв подарок молодой человек намёк понял и принял. С двух лет Накахара живет в Париже, по прихоти родителей, которым отчего-то не сиделось в Японии. Когда молодой человек только пошел в школу особых проблем не возникало, но вот ближе к старшим классам стал объектом насмешек с мужской стороны коллектива. Не устраивали длинные огненно-рыжие волосы, худоба и еще куча всего. Одноклассницы же успокаивали тем, что люди просто завидуют необычной и красивой внешности иностранца, потому что сами ничем особо похвастаться не могут. Чуя им с радостью верил и успокаивался ровно до следующей волны шуточек. В шестнадцать настала и пора поисков себя. Продлилась она ровно день, пока парень не увидел витрину музыкального магазина и ярко-красную электрогитару за ней. Пулей Чуя понесся домой, собирая все свои накопления. Началась его не самая удачная, но и не провальная карьера музыканта. Писал свои песни, не вылезая из старой захламлённой квартиры. Исполнял чужие и свои композиции в клубах Парижа, зарабатывая себе на хлеб, на него иногда только и хватало, потому что с момента покупки первого инструмента развилась какая-то мания и, время от времени, Накахара пополнял свою коллекцию. Сейчас он злой, голодный и, до кучи, осознает, что совершенно забыл про прослушивание, на которое его пригласили неделю назад, после слезных упрашиваний и терроризирования хозяина этого заведения. Вчера он очень замечательно отпраздновал день рождения своего друга и напился в дребедень, заканчивая эпопею в небольшой кафешке незапланированным сольным концертом голосом старого алкоголика и танцами на столе, который, в конечном итоге, не выдержал корявой чечетки и опрокинулся. Именно поэтому парень проснулся всего пятнадцать минут назад с жутчайшим похмельем и чёрной дырой в области желудка. Вообще голод был не просто второстепенной проблемой, он не был проблемой вообще — юноша воспринимал его как данность. Бывало такое, что одни из немногих друзей несколько раз в неделю вламывались к нему домой, держа щуплое тело в стальных объятиях и не отпуская, пока не засунут в забывающего есть парня пару ложек чего-нибудь. Несется в ванную, спотыкаясь о собравшийся большими складками ковер. — Да вашу мать, — пискнул юноша и скрючился, держась за колено. И с этим ничего не поделать. Нельзя ничего сделать с забывчивостью Чуи, с его неудачливостью и прочими подарками судьбы. Наконец, несостоявшаяся звезда поднимается на ноги и, хромая, плетется в ванную. Недовольно оглядывает себя в зеркало, а потом мнет отекшее лицо руками. Волосы явно стоит уже помыть и это решение дается особенно трудно. Нет, Чуя не пренебрегает водными процедурами, дело в другом. Как часто ваши друзья и знакомые пытаются вам чем-то помочь? Так вот Накахаре постоянно давали советы, но одна из знакомых еще и следила за их исполнением. Зовут ее Мари, это темнокожая женщина тридцати лет, которая часто помогала молодому человеку договариваться о выступлениях. Но в частности она всегда смотрела за состоянием волос парня. При первой встрече женщина устроила ему такую взбучку за то, что он не следит за рыжими локонами и сразу же за руку отвела в какой-то там магазин, нагружая нового друга пакетами с баночками, тюбиками и прочей дребеденью, которая совершенно бесцеремонно сжирала половину зарплаты и час времени. Чуя мог бы и не покупать все это, но зоркая Мари всегда могла определить использовал ли он все из армады своих баночек или нет. Во втором случае бедному рыжему прилетал очень крепкий, материнский такой, подзатыльник. Так что выбора не было. Накахара вздохнул, окинув взглядом армию косметики и стянул с себя футболку и джинсы, забираясь в ванную. Через полтора часа юноша вышел не странным существом, похожим на лешего, а благоухающим всем, чем только можно красавцем. Чуя почему-то не торопясь отправился в комнату и начал ковыряться в большом шкафу. Когда же он со спокойным выражением лица выглянул из-за дверцы и увидел время, глаза медленно, но верно поползли на лоб. Время два тридцать три, а ехать ему в другой конец города. Накахара понял, что дело пахнет уже не жареным, а горелым, поэтому запрыгнул в чёрные брюки и со скоростью света натянул белую рубашку. Но тут встал вопрос: стоит ли исполнить что-то на акустике? Хозяин неплохого такого заведения был человеком за сорок, поэтому, как следует пораскинув мозгами, парень хватает одну из любимых гитар чёрного цвета с нарисованными на ней черепами в мексиканском стиле, купленную на местной барахолке. Чуя выбегает в коридор, запинаясь о пыльную стопку книг и, благодаря Бога за то, что устоял на ногах. После чего надевает кашемировое пальто темно-синего цвета и со скоростью света телепортируется из квартиры. — А, ну конечно, — цыкает Накахара, завидев табличку, где сказано о том, что лифт не работает. Он постоянно не работает. Чуя, приподняв руку с инструментом, пролетает по лестнице. Ему вообще опасно с такой скоростью передвигаться. Несётся вниз как ракета Илона Маска, придерживая свободной рукой любимую чёрную шляпу. Между вторым и третьим этажом Накахара налетает на спокойно идущего человека. Инстинктивно руки разжимаются и гитара скрывается в пролёте, с диким грохотом шандарахаясь о бетонный пол. Чуя, издавая какие-то непонятные звуки, кубарём катиться по ступенькам вместе с незнакомцем, который, кажется, только что выдал весь мат, который вообще существовал. Накахара с незнакомцем наконец останавливаются и музыкант облокачивается о стену, тяжело дыша и держась за руку. Опускает глаза и видит распластавшегося перед ним парня. Тот со скрипом и жутким кряхтением приподнимается на локтях и касается тонкими пальцами рассеченной губы. — Ты слепой? — злобно цедит незнакомец и принимает сидячее положение, отряхивая пальто и черную спортивную сумку, рыжий мысленно отметил что такая стоит прилично. — Сам ты слепой, видишь же, — Чуя почувствовал сильную боль в запястье, которая при попытке жестикулировать волной пронеслась по всей руке, заставляя скрючиться и болезненно застонать, — люди торопятся, — выдавил из себя парень, бросая сердитый взгляд исподлобья. — Ты в порядке? — спрашивает молодой человек, подползая к Накахаре. — Кажется руку вывихнул, — обреченно прошептал он и снова откинулся на стену, мысленно спрашивая у вселенной где он так ей насолил. — Черт возьми, давай вызову скорую? А нет, прости, я телефон потерял, — незнакомец хотел было прощупать карманы, но одернулся. — Не нужно скорую, сможешь вправить сам? — с надеждой в глазах обратился к юноше Чуя. Тот подумал и неуверенно кивнул, помогая подняться, одновременно стирая с губ капельки выступающей крови. Накахара кряхтит и шагает рядом с парнем по ступенькам вверх и просит чтобы все это закончилось поскорее и он смог все же попасть на прослушивание. Наконец оба подходят к двери на пятом этаже. Чуя указал на карман пальто в котором лежали ключи. Второй пострадавший покопался и достал сначала мятную жвачку, чек из какой-то арабской закусочной, потом белый медиатор, а затем уже связку ключей. Он открыл замок и позволил хозяину дома пройти вперед. — Почему ты не хочешь вызвать врачей или поехать в больницу? — поинтересовался парень, усаживая пострадавшего на диван, — Где аптечка? — В ванной, за зеркалом, — выдавил из себя юноша, — у меня сегодня прослушивание, если не пройду — считай буду голодным до тех пор, пока не найду какое-то другое место. — Придурок, а как ты собрался играть? — с насмешкой крикнул юноша из ванной, открывая дверцу и вытаскивая из нее небольшой контейнер, — Ты же на гитаре играешь, судя по всему, — пробормотал он, вытаскивая эластичный бинт. Слышит, как больной чертыхается и хмыкает, убирая аптечку на место. Проходит в комнату, усаживается на диван и аккуратно берет запястье в руки. — Очень больно? — спросил Накахара, до последнего надеясь на отрицательный ответ, глядя то, как длинные пальцы сворачивают полотенце в жгут. — Да, — честно отвечает юноша, пожимая плечами, придвигается ближе и засовывает ткань рыжему в рот, — на счет три, договорились? — Чуя кивает, — Один, два, — он зажмурился и сильнее сжал полотенце зубами, — три, — кость резко встала на место, сильнейшей болью пронзая парня. Тот мычит, пытаясь выдернуть конечность из удивительно крепкой хватки. — Спасибо, — пробормотал молодой человек, приходя в себя через десять минут, — Кстати, как тебя зовут хоть? — Накахару осенило, что они еще даже не представились. — Я Дазай Осаму, — ответил парень, туго бинтуя запястье, — а ты? — Накахара Чуя, — он опустил глаза на руку, внимательно следя за махинациями нового знакомого, — Черт возьми, а как же я играть буду, — непонятно у кого спросил Чуя, — Слушай, а ты умеешь? — Дазай изогнул бровь и уставился на Накахару. — Даже если и умею, делать этого не собираюсь, — процедил Осаму, осматривая свою работу, — не надо мне сейчас особо светиться. — Послушай, — Чуя понял, что пора переходить в нападение, — я из-за тебя руку вывихнул, а сейчас ты хочешь, чтобы мне пришлось еще и голодом сидеть? Да я выслежу тебя и буду приходить три раза в день! — Глаза надо не на заднице иметь, а на лице, — повысил голос Дазай, — а если ты думаешь, что я пущу тебя к себе, то даже не надейся, чудик, — он поднялся с дивана и снова отправился в ванную, чтобы промыть свою рану. — Да и пошел ты, — бурчит Чуя и подходит к любимому Гибсону, поднимая его здоровой рукой. В голове проносится «а может получится» и становится даже как-то обидно, что он в последнее время только и делает, что надеется. Вешает гитару на шею и проводит рукой по струнам, кривясь от боли. Обессилено оседает на пол, снимая инструмент и закрывает ладонью глаза. Когда это закончится. Дазай стоит в дверях и, поджав губы наблюдает за новым знакомым. Черт побери, он же должен сидеть безвылазно в квартире, пока не создаст окончательный план действий. А с другой стороны, вряд ли даже бывшее начальство выследит его в каком-нибудь клубе, или где там недопевцы прослушивания проходят. — Эй, Чуя, — окликнул Осаму парня, тот раздвинул пальцы, глядя сквозь них на Дазая, — знаешь Имани? — Ну знаю, — вздохнул Накахара и снова закрыл глаза. — Если найдётся ещё одна акустика, — он отвёл глаза, все еще раздумывая, — могу помочь тебе, — Чуя удивленно посмотрел на юношу и медленно поднялся на ноги. Слегка прихрамывая парень подошёл к шкафу и зашерудил за ним. На Накахару упала пара плинтусов и рулонов с плакатами. Наконец, он вытащил гитару и молча подошёл к Осаму, передавая в инструмент тому в руки. Тот кивнул и хотел было начать играть, но юноша целой рукой стал толкать Дазая в коридор. — Времени нет, сообразим уже на месте, если меня конечно на порог пустят, — парень на секунду поник, но потом выбросил мысли из головы и всё-таки выпроводил Осаму в подъезд. Молодые люди ловят такси и Чуя говорит адрес, умоляя ехать побыстрее. Дазай откидывает голову назад, погружаясь в собственные мысли, и закрывает глаза.