Со скуки

Чуя нервно стучит пальцами по острым коленкам, выделяющимся из слегка свободных брюк, и прокручивает в голове слова всех известных ему треков французской певицы. Сидящий рядом парень в черном пальто, полуприкрыв глаза, смотрит то на проплывающие улицы Парижа, то на свалившегося как снег на голову нового знакомого. Черт побери, только выдохнул, когда отъехал от Шарль де Голля по адресу давно купленной квартирки. Как в воду глядел, когда решил взять старенькую, но всё же жилплощадь по крайне приятной цене. Еще час назад надеялся скинуть вещи и уронить свое бренное тело на кровать, потому что с момента «инцидента» (если так можно назвать его конченный поступок) спал он настолько херово, что даже таблетки с демидролом не особо помогали. Но нет, судьба решила, что многочасовой сон для человека, у которого мешки под глазами уже скоро заживут своей жизнью, занятие не совсем подходящее, поэтому сейчас он трясется по парижским пробкам в машине с гитаристом, который не может играть и разбитой собственной губой. Зато парень симпатичный, видимо это все, что из приятного могут предложить ему высшие силы. У рыжего кстати очень красивые голубые глаза, с удивлением для себя несколько раз отметил Осаму. Прошло около получаса, прежде, чем машина остановилась у вывески «Бариль Футиль» и Накахара, протягивая несколько купюр, сердечно благодарил водителя, хватая Осаму за руку и буквально вытаскивая за собой из машины. Певец заходит в бар, отпускает край чёрного пальто и пытается успокоить дрожащие от волнения руки. Дазай слегка хлопает того по плечу, мол переживать не из-за чего, просто прослушивание, и перехватывает гитару поудобнее, проходя за длинноволосым в глубь заведения. — Ты опоздал на час, — слышится грубый голос и оба поворачиваются к одному из столиков, где держа сигарету меж толстых и грубых пальцев сидит мужчина средних лет. — Я прошу прощения за это, дело в том что я получил травму и мне пришлось в экстренном порядке оказывать себе первую помощь, — Чуя говорит тихо и обхватывает больное запястье, проводя большим пальцем по тугой повязке на нем. — Я ненавижу когда опаздывают, Накахара, можешь быть свободен, — потупив взгляд, музыкант опускает глаза и медленно качает головой, разворачиваясь к выходу, ну а что тут поделать, он был к такому готов это же ебучая жизнь, тут все уже ко всему готовы, да? Дазай вскидывает брови и перехватывает парня за плечо, возвращая обратно. — Погодите секунду, он же опоздал по веской причине, разве нет? — кажется он наконец приходит в себя, потому что снова готов высказывать свое несогласие, — Разве то, что получив травму, он приехал сюда не дает ему шанса чтобы вы блять хотя бы послушали его? — Чуя оторопевшими глазами смотря на нового знакомого слегка дергает того за рукав, молчаливо прося уйти отсюда. — Вот это наглость, — хмыкает владелец и тушит сигарету в пепельнице, откидываясь на спинку дивана, — ну пусть споет, раз уж ты считаешь что его выступление оправдывает подобное хамское поведение, — Накахара хренеет еще сильнее и чувствует что попал в какой-то сраный сопливый фильм, где без своего согласия стал главной героиней, но тем не менее, благодарно смотрит на русого. Тот кивает и встает у микрофона и, дождавшись пока француз подойдет к нему и настроит железную стойку под свой невысокий рост, вешает гитару через плечо проводит рукой по струнам. Чуя внимательно прислушивается к первым аккордам и тут же понимает что за песню ему придется исполнить, перехватывает микрофон поудобнее, немного наклоняя к себе и прикрывает глаза, глядя на бледные длинные белые пальцы, перебирающие тугие струны гитары. — Понимание того, что ты мой единственный разбивает мне сердце, — вздохнув начинает он, — Не грустно ли тебе оттого, что ничего не сложилось? — смотрит вперед и закрывает глаза полностью, покачиваясь под красивую мелодию, — Очевидно ничего и не будет. — мелодичный голос продолжает заполнять темное помещение, расползаясь по всем углам, окутывая красивые бокалы, висящие вверх ногами и отскакивая от них к бутылкам с хорошим алкоголем. Даже грозный владелец бара постукивает пальцами по столу. Мелодия ускоряется и становится громче, а Чуя распахивает глаза и льдинками снова смотрит на Осаму, — Ты никогда не узнаешь, я никогда не покажу, что я чувствую, что мне нужно от тебя, — Дазай завороженно смотрит на снова отвернувшегося от него певца и, сам удивляясь, что такое возможно, аккуратно, словно боясь спугнуть, вслушивается в то, как тот тянет ноты последних слов, будто плачет.* Спустя пару минут песня наконец заканчивается, но стены бара кажется все еще отдают эхом красивый голос и хозяин начинает медленно хлопать в ладоши, оглядывая дуэт. — Браво, это было действительно хорошо, — улыбается и берет новую сигарету, — я жду тебя через два дня к восьми вечера здесь, Накахара — лицо у рыжего вытянулось и он, все еще не веря в то, насколько ему повезло прошептал «спасибо» и вышел из бара вслед за Дазаем. Парни выходят на улицу и Осаму перекидывает инструмент за спину, поднимая винного цвета шарф до носа. Чуя садится на рядом стоящую скамейку и выуживает из кармана пачку вишневых сигарет и белую зажигалку, на которой черным маркером коряво выведено «rock stars never die», прикрывает ладонью зажатую между обкусанных губ сигарету и подносит дрожащее пламя к табаку. — Я даже не знаю что сказать, — признается рыжий выдыхая облако дыма куда-то в сторону, — спасибо, если бы ты не вступился, думаю я просто ушел бы, — глазами следит как шатен подходит и садится рядом. — Он не дурак, поделишься сигаретой? — музыкант кивает и протягивают наполовину пустую пачку с зажигалкой, — Люблю такие, — затягивается и продолжает, — так вот его работа связана с людьми, он должен делать все для того, чтобы в его баре им нравилось, а хорошая музыка или хороший артист уже половина успеха, — следит глазами за проезжающими машинами, — если бы он не взял тебя, то потерял бы отличного артиста, — слегка улыбается, глядя на собеседника и стряхивает пепел, — у тебя очень красивый голос. — Ты шикарно играешь, — отвечает комплиментом на комплимент Чуя и закусывает губу, — вот и получилось хорошо, — оглядывает своего спасителя с ног до головы. — Спасибо конечно, — он усмехнулся, — но это единственная песня которую я умею играть, — Дазай кидает окурок на землю и топчет его носком грубых ботинок, хмыкая в ответ на удивленное лицо напротив. — В любом случае именно эта песня спасла меня он дыры в кармане, еще раз спасибо, — докуривает и встает со скамейки, — Ты куда сейчас? Если домой, то нам походу в одну сторону, — застегивает пуговицы на пальто и сует руки в карманы. — У меня еще есть дела, так что не думаю что выйдет проехаться вместе, — парень протягивает гитару хозяину и берет в руки свою многострадальную спортивную сумку, которую пол дня протаскал с собой. — Я понял, — кивнул Накахара, — тогда пока, надеюсь еще встретимся, Дазай, — слегка улыбается. — Взаимно, — Осаму машет рукой и, повернувшись в другую сторону начинает брести вдоль магазинов, намереваясь купить телефон и симку раз уж все равно пришлось сегодня выйти из дома. Он даже не входил еще туда. *** Чуя впервые за последнее время зашел домой не торопясь и не снося все косяки на своем пути. Он никого не сбил, ничего не сломал, не покалечился, да еще и прослушивание прошел, причем не в какой-то дыре, а в довольно известном баре. Счастья полные штаны, что тут скажешь. Надо бы нормально поблагодарить бедолагу, который, честно говоря, действительно познакомил свое лицо и спину со ступеньками по вине рыжего. Он опаздывал, он несся как в задницу ужаленный, а человек шел себе спокойно, не трогал никого. Накахара, подумав что он беспросветная свинья, которая даже не извинилась, двинулся на кухню, поставил чайник и сбегал в гостиную, включая не самый большой и не самый новый телевизор. Тыкает кнопки пульта и останавливается на каком-то новостном канале. Нет не стареет, просто ничего интереснее действительно не было. Чайник щелкнул выключателем, давая понять, что закипел и певец поплелся обратно. Порылся в шкафчиках и достал чай, который один из его немногочисленных друзей привез в подарок из Тайланда. Лежащий на столе телефон завибрировал, обращая на себя внимание нюхающего чайный пакетик с манго парня. — Алло, — зажимает трубку между ухом и плечом, заливая кипяток в кружку, — Хуго? — берет гаджет в ладонь и падает на стул. — Да, ты свободен вечером? — раздается веселый голос на том конце. — Смотря для чего, — болтает ногой и надеется что знакомый не предложит сейчас ничего криминального, а то он только с предыдущей пьянки отошел. — Значит свободен, ждём к девяти в эйле, — Чуя не успел ничего возразить, хотя собственно и не собирался, как собеседник сбросил звонок и оставил гитариста наедине со своими мыслями. «Эйль» это маленький бар в полуподвальном помещении, где рыжий часто зависает со своими друзьями. Не самое кошерное место, но ценник крайне приятный, закуски вкусные, хоть и готовятся в условиях, граничащих с антисанитарией. Но главное же с душой? Наверное так он будет думать ровно до первого отравления, но, пока есть возможность за крайне маленькие суммы тусоваться там с друзьями, парень так уж и быть, глаза на это закроет. Опять затрещала голова и рыжий потер переносицу, поднимаясь со стула. Не выпуская кружку с горячим чаем из рук, бредет в спальню, хватает пачку обезболивающих с тумбочки у кровати и закидывает в рот таблетку, запивая кипятком. Голова у него болит постоянно, причем так, что звезды перед глазами пляшут кордебалет, поэтому довольно сильные препараты у него всегда под рукой. Хуже всего, когда непутевая бошка решает убить своего хозяина во время выступления, там уже приходится показывать свою стойкость на уровне спартанцев и терпеть отдающиеся болезненным эхом в голове громкие звуки. Здоровой рукой держит кружку и перемещается в гостиную. Рухнул на потертый диван, закидывая ноги на захламленный разными журналами, наушниками, проводами, бутылками из-под алкоголя и смятыми алюминиевыми банком от вишневой колы журнальный столик. Чай надоел, поэтому переставляется на рядом стоящий усилок, а хозяин всей этой вакханалии откидывает голову на спинку и поднимает руку, осматривая белоснежную и явно профессионально наложенную повязку на своем тонком запястье. Может этот Дазай врач? Кстати у него на руках тоже бинты, и вроде где-то еще… Точно, на шее! Интересно, зачем. Может режется? Чуя мысленно дал себе затрещину, потому что вроде как не его дело. Но раньше он кареглазого парня в своем доме не видел. Переехал? Сумка при нем брендовая, деньги есть, зачем ему тащится в далеко не самый благополучный район… Многовато вопросов что-то. Накахара жмурится, прогоняя взявшийся непонятно откуда рой надоедливых мыслей и упирается взглядом в экран телевизора, где рассказывают об исходе недавнего футбольного матча. Мобильный зазвонил снова, ударяя по еще не успевшей пройти бедовой голове. Выкинуть его к чертовой матери что ли? Чуе эта идея понравилась, но трубку он взял. — Да, Аим, — вздохнув заговорил гитарист. — Чуя, встретимся сегодня в Эйле? — бодрый голос собеседника почему-то пиздец как выбесил. — Вы, блять, между собой вообще не общаетесь? — вспыхнул он, — Мне уже звонил чертов Хуго, заранее договаривайтесь кто будет мне трезвонить чтобы не трахать мой мозг, — шипел он в трубку, — итак голова раскалывается, — еще больше заводится от заливистого смеха друга и бросает трубку. Делает несколько глубоких вдохов и вырубает телек, ведущий в котором резко стал вызывать жуткое раздражение. Бросает взгляд голубых глаз на настенный часы, время шесть часов вечера, до назначенного места добираться минут пятнадцать, так что можно немного поспать, чтобы голову перестали сжимать невидимыми тисками. *** Дазай бредет по улицам и вертит в руках недорогой смартфон, который с надменным лицом протянул ему консультант с сальными, некрасиво-рыжими волосами и каким-то перекошенным лицом. Не то что певец, с которым столкнулся днем, у того волосы шикарные, лицо охуенное, голос пиздатый, еще и на электрогитаре играет… Кажется Осаму разошелся. Отмахнувшись от странных рассуждений, зажал кнопку включения и на экране загорелась название какой-то марки. Он не смотрел что за телефон покупает, взял недорогой, а то мало ли что, а яблоко будет совсем жалко. Денег на счету более чем достаточно, уместнее было бы сказать, что ближе к «дохуя», но телефоны были единственной вещью, на которую было абсолютно плевать. Мог бы взять и раскладушку с мизерным экраном, только таких там не было. Плетется по спальному району и заворачивает в маленький продуктовый магазин. Подходит к кассе, кидает на ленту банку колы и просит пачку вишневого блэкстоуна. Женщина лет шестидесяти с огромным начесом на голове пробубнила что-то о потерянном поколении на что Дазай только хмыкнул и кинул купюру в десять евро на монетницу. — Сдачи не нужно, — небрежно бросил он и ухватил длинными пальцами свои покупки. Выходит на улицу и распаковывает сигареты, хватая одну зубами. Щупает себя по карманам, закатывая глаза, потому что забыл купить зажигалку. Нервно засовывает курево обратно и невольно перед глазами всплывает Накахара, прикуривший ему сегодня днем. Ну и пиздец, докатился. В сопливом ромкоме что ли? Цокает и одной рукой открывает газировку, делает большой глоток, переходя пустую дорогу. Тащить свою тушку до дома пришлось еще минут двадцать. Плечо уже ноет от болтающейся на нем сумке, которая из черной превратилась в серую из-за дневного падения с лестницы. Наконец доползает до пункта назначения и из последних сил карабкается вверх по ступенькам на этаж с двумя квартирами. Подходит к двери и сует ключи в замочную скважину, а потом медленно опускает руку и поворачивает голову к двери напротив. Здесь он сегодня рыжему кисть вправлял. Приехали. *** На улице уже совсем темно. Чуя разлепляет глаза и оглядывает погруженную в мрак комнату. Кряхтит и, комкая плед, включает телефон. Восемь вечера, да он просто мистер пунктуальность. Мысль о том, что нужно все-таки вставать и переться куда-то вечером по не самой приятной погоде ни капли настроение не поднимала, но его друзья люди простые — Накахара не придет, значит они вломятся сами, а ему не особо хотелось потом в одиночку убирать последствия попойки этих замечательных людей. Вздыхает, сползает с дивана, на котором его совершенно замечательно вырубило. Его воля — до завтрашнего дня проспал бы. Включил пару ламп с тусклым светом. Он вообще ненавидит включать большой свет, потому что башка от него, зуб дает, разболится моментально. Осматривает себя в большое зеркало без рамы и стягивает резинку с волос, ерошит их, рассматривая рассыпавшиеся по плечам рыжие локоны — Мари как всегда права, благодаря ее советам они выглядят очень классно. Ноги засунул в синие рваные джинсы, натянул белую майку, открывающую вид на бледные руки, и, слегка подумав накидывает сверху косуху с бордовой подкладкой. Оглядывает себя с ног до головы и поджимает губы- на человека похож и ладно. Закидывает в карман необходимые вещи и смотрит в глазок перед выходом. — Нихуя себе, — не сдержавшись, вслух шепчет он. В маленьком отверстии двери видно, как очень знакомый шатен заходит в квартиру напротив. Да к чертям бар, сегодня Чуя проведет вечер куда круче. Ретируется на кухню и достаёт из шкафчика бутылку вина и виски. Выносится из квартиры, закрывая ее необыкновенно быстро и тарабанит в деревянную дверь напротив. Проходит минут пять, прежде чем слышится щелчок внутреннего замка и показывается уставшее лицо Осаму. Он оглядывает Накахару с ног до головы, останавливаясь на выпивке в руках у рыжего, тот думает не выглядит ли алкоголиком-одиночкой, ищущим собутыльника. С минуту Дазай думает пустить ли голубоглазого или наконец лечь и уснуть года на три, но сдается и открывает дверь шире, пропуская нежданного гостя в квартиру. Отдохнул называется.