I shall not live in vain

— Ну и нахрена ты это сделал? — услышала Изабелла недовольной голос Сэма сквозь какую-то пелену. Открой глаза. Одной команды от себя же хватило, чтобы послушаться: глаза девушка открыла, и пусть в них неприятно ударил тусклый свет прикроватной лампы, закрывать себе их Изабелла не позволила — довольно с неё. Она резко села, отчего её голова тут же пошла кругом, а парни одновременно дернулись, не ожидая, что движения девушки будут такими поспешными. Оба на всякий случай отклонились от кровати подальше: вдруг ей в голову снова взбредёт кинуть в них что-нибудь? Или броситься самой? Книгу они предусмотрительно убрали подальше. И от Изабеллы, и от Джонни. Девушка посмотрела на них взглядом затравленного зверька, губы её задрожали, а глаза заблестели от слёз. Изабелла почувствовала, как ком у неё встал в горле, а внутри всё переворачивалось снова и снова от страха. Она стиснула пальцами мягкое одеяло так сильно, что костяшки побелели. Страшно. Как же ей было страшно. Никогда в жизни она не испытывала себя так. Может, потому, что никогда ранее она и не была в подобной ситуации? Что мне делать?.. — Что вам от меня надо? — прошептала она, чувствуя: истерика — не счастье — действительно не за горами. — О, нет. Она сейчас заплачет, — пробормотал Джонни — главный нелюбитель женских слез — и скривился, однако скорее от собственного стыда, чем от отвращения. Он ведь даже стукнул её книгой по голове… Сэм чувствовал то же самое: им обоим не хотелось доводить девушку до слёз и пугать её, однако что бы они ни делали, вряд ли это приведёт к иному результату. — Пожалуйста, успокойся, — сказал Сэм, вздохнув, и проследил за тем, как Изабелла провела дрожащей рукой по своей шее и поморщилась, нащупав опухшее место укуса. Оно все ещё нарывало и жутко чесалось. — Не трогай. Дай посмотрю, — молодой человек протянул руку, желая взглянуть на укусы ещё раз, но Изабелла не позволила. Она резко дернулась назад и… — Не прикас… …и ударилась затылком об полку. На этот раз обошлось без потери сознания. Изабелла громко зашипела и схватилась руками за голову. В ушах зазвенело, а перед глазами появились звездочки. — У-у, жестко, — протянул Джонни. Сэм поморщился, услышав неприятный звук удара. — Ты в порядке? — спросил он, но Изабелла не ответила. Тогда Сэм взглянул на друга. — Почему полка висит так низко? Джонни хмыкнул и сложил руки на груди. — Спроси это у тех, у кого я покупал эту квартиру. В этой комнате я ещё не успел сделать ремонт. Сам сто раз ударялся головой об эту проклятую полку, когда ночевал здесь. Изабелла опустила одну руку и взглянула на пальцы: чисто. Крови не наблюдалось, хотя голова гудела и кружилась так сильно, что казалось, будто она проломила себе череп. Рука дрожала. Но уже не только от страха, но и от злости. Её, безусловно, пугала сложившаяся ситуация, но в то же время и жутко бесила. Хотя бы тем, что Изабелла понятия не имела, что ей делать и как выбираться. Только если… — Эй, послушай, мы не хотели доводить тебя до слез, просто… — Джонни пытался подобрать правильные слова, Сэм собирался к нему присоединиться, но ни тому, ни другому не удалось вымолвить ещё хоть что-то, потому что Изабелла вдруг закричала: — Помогите! Кто-нибудь, кто-нибудь, помогите! Помогите! Помогите мне. Пожалуйста, помогите. Парни снова синхронно дернулись, отшатываясь от кровати, на которой находилась надрывавшая горло Изабелла. Они смотрели на неё несколько секунд, кажется, не веря в происходящее, хотя подобное поведение было куда более ожидаемым, чем те же нападения с подушкой и книгой. Первый очнулся Сэм, осознавший, что такими истошными криками Изабелла разбудит если не весь дом, то соседей точно, а это им — парням — определенно не было нужно. Он вскочил со своего места и, схватив одной рукой запястья девушки, а второй накрыв её рот ладонью, достаточно грубо прижал её к кровати, нависая сверху. Ему приходилось снова затыкать ей рот, хоть и не хотелось. — Ого! Вот это ты завываешь, как настоящая сирена! — непонятно чему радовался Джонни, смотря на девушку. Чуть ли в ладоши не хлопал от веселья. Изабелла начала извиваться под Сэмом, словно змея, смотря на молодого человека со страхом и злостью одновременно. Жуткая смесь эмоций, способная довести человека до отчаяния или до желания сражаться, как загнанное в угол животное. Что, собственно, сейчас и происходило. Джонни с восторгом на лице следил за борьбой Сэма и Изабеллы и хотел добавить что-то очень остроумное и, по его мнению, очень смешное, но не успел: в дверь начали стучать. Очевидно, что это были разбуженные милой Изабеллой соседи. На несколько секунд Изабелла перестала возиться, Сэм и Джонни замерли. Может, показалось? Стук повторился спустя минуту, был настойчивее предыдущего и гораздо продолжительнее. — Черт, наверняка это Верóника. У неё очень чуткий слух. Для того чтобы услышать крики Изабеллы, не обязательно обладать отличным слухом, хотел сказать Сэм, но Джонни уже побежал открывать дверь, дабы утихомирить разбуженную соседку. Изабелла осознала, что это был отличный шанс, потому задергалась с новой силой, попыталась закричать, но руки Сэма, державшие её, не давали сделать ни того, ни другого. Она практически не могла пошевелиться, а вместо крика в комнате раздавалось лишь её мычание и её же учащенное дыхание. Сэм прижимал её к мягким подушкам, практически наваливаясь сверху, и смотрел в голубые глаза, которые казались синими при том освещении, что было в комнате. — Замолчи, замолчи, — шептал он. Сэм знал, что быть наставником непросто: он вспоминал собственное обращение и обучение, помнил, как его наставница мучалась с ним, но почему-то наивно хотел верить, что у него все будет иначе. Однако сейчас, чуть ли не лёжа на Изабелле, он осознал — будет чертовски трудно. Когда Джонни открыл дверь, на пороге оказалась женщина средних лет с помятым и недовольным выражением лица. — Здравствуй, Джонни, — начала она, морщась из-за света, падающего из квартиры молодого человека, — Я слышала какие-то крики, что происходит? — Здравствуйте, Верóника, — молодой человек обворожительно улыбнулся, зная как и когда использовать конкретно эту улыбку, и произнес, состроив максимально невинную мордашку, — Извините, мы Вас разбудили? Мы с другом в приставку играем… "Приставка" продолжала извиваться и мычать, хотя силы, которых и так было немного, практически закончились. Да и что она могла сделать против такого, как Сэм? Он был настолько сильным, словно и не человек вовсе. Спокойно держал её одной рукой, будто Изабелла была для него тряпичной куклой. — Перестань возиться, я тебе сказал, — прошептал он, — у тебя не получится вырваться, сколько бы ты ни пыталась. Я сильнее. Я могу сломать тебе обе руки, если захочу, — в подтверждение своих слов Сэм надавил на запястья Изабеллы, причиняя тем самым боль. Девушка поморщилась и тут же перестала возиться, сразу понимая и принимая данный факт: это правда. Он действительно мог сломать ей запястья. — Но я этого не хочу, — добавил он, ослабляя хватку и теперь лишь прижимая хрупкие запястья к подушке, — ты должна выслушать меня. Спокойно выслушать, Изабелла. — Сэм специально сделал акцент на слове «спокойно», чтобы до девушки дошло: он больше не хочет терпеть её выходки. — Иначе мне придётся применить силу. Я привяжу тебя к кровати и сделаю это максимально некомфортно для тебя, а рот заклею скотчем. Сэму не нравилось быть таким: грубым, раздражённым. Ему не нравилось угрожать ей, не нравилось стискивать её руки до покраснений на коже, не нравилось держать её здесь, не нравилось заставлять верить в то, что по-настоящему звучит бредово. Но… Выбор есть всегда — фраза… …придуманная дураками, да, да, сознание, я помню. Изабелла больше не дёргалась, лежала спокойно, и лишь учащённое дыхание выдавало то, что она некоторое время пыталась высвободиться. Сэм смотрел на неё и не торопился отпускать — пускай смысл сказанных им слов до конца дойдёт до девушки. Говорил ли он правду? Частично. Как мало в ней останется человеческого. Эта мысль появилась слишком резко и заставила молодого человека нахмуриться и чуть дернуть подбородком. Он почувствовал, как ему стало не по себе. Это ведь он сделал её такой… Таким же монстром. Монстр. Монстр. — Кивни, если ты поняла, — прошептал Сэм, отгоняя прочь неприятные мысли. Не нужно. Не сейчас. Изабелла всё прекрасно поняла. И кивнула. Быть привязанной к кровати с заклеенным ртом ей совершенно не улыбалось, как и получить переломы обоих запястий. Джонни вернулся в комнату как раз в тот момент, когда Сэм поднимался с кровати и вновь присаживался на свой стул. Он заметил, что Изабелла выглядит злой и испуганной, но больше не кричит. — О! Ты смог утихомирить её? — усмехнулся молодой человек, садясь рядом и закидывая ногу на ногу. — Мы договорились, — ответил Сэм, смотря на девушку. Ага, как же. Перелом запястий и заклеенный скотчем рот — отличный, черт возьми, договор. Если угрозы считались компромиссом, то в целом — да, они определенно договорились. Вот только ни Изабелла, ни Сэм так не считали. Он наклонился, упершись локтями в колени, и заговорил: — Мы вампиры, Изабелла. Настоящие вампиры. У нас нет проблем с головой, мы не наркоманы и не сектанты, — Сэм не торопился, говорил медленно и четко, чтобы Изабелла могла, слушая его, переваривать информацию. Особенно после двух ударов по голове. Вот только по её нахмуренному взгляду становилось понятно: она все ещё не верит. И разве мог он осуждать её за это? Хорошо, девочка, я тебе докажу. Молодой человек оскалился, чтобы показать девушке острые клыки. Джонни сделал то же самое, ослепительно улыбнувшись, словно показывал самую привлекательную часть своего тела. Их идеальные зубы с удлиненными клыками не вызвали той бурной реакции, какой парни ждали от Изабеллы. Жаль. Это было бы слишком легко. — Окей. Клыки в наше время можно сделать с помощью вмешательства хирургии, поэтому я покажу тебе кое-что другое, — Сэм встал со своего места и вышел из комнаты, оставляя Джонни и Изабеллу наедине. Время тяжелой артиллерии. Девушка перевела тревожный взгляд на Джонни, который только сейчас перестал улыбаться и с легкой усмешкой произнес: — Тебе действительно легче нам поверить. Сэм вернулся в комнату, держа в руке небольшой кухонный нож. Сердце Изабеллы ухнуло, а сама она начала отползать назад, пока не прижалась спиной к стене. Молодой человек заметил это, поэтому тут же произнес: — Спокойно. Я же сказал, что не хочу делать тебе больно. Нож не для тебя, а для меня. Просто… — он вздохнул, сжимая рукоять ножа и прикладывая лезвие к ладони левой руки. — Смотри внимательно. И после этих слов Сэм провёл ножом по внутренней стороне ладони, оставляя глубокий порез, откуда тут же потекла кровь. Кап, кап, кап. Какого черта он делает?! Кровь закапала на пол, и совсем скоро возле ног Сэма появилась маленькая лужица. — А кто убирать это будет, умник? — воскликнул Джонни, но Сэм не обратил на друга внимание. Он раскрыл ладонь, показывая Изабелле то, чего она никогда в своей жизни раньше не видела. Что за… Его порез затягивался. Медленно, но затягивался. Затягивался. Буквально на глазах кровь перестала течь и начала свёртываться. На месте глубокого пореза появилась царапина, а после и вовсе всё исчезло. Рана, которая у обычного человека заживала бы несколько недель, при этом оставшись на ладони воспоминанием в виде шрама, исчезла бесследно с кожи Сэма всего за какие-то пару-тройку минут. Лицо Изабеллы исказилось гримасой удивления и самого настоящего ужаса. Что это за херня?! Внутренний голос взорвался настоящей истерикой. Она медленно подняла округлившиеся глаза на Сэма и прошептала: — Как ты это… — невнятно бормотала она, — что… что ты такое? Девушка спросила это настолько тихо, что разобрать было сложно, однако Джонни ответил: — Вампир, он же тебе так сказал! Но ни Изабелла, ни Сэм не отреагировали, продолжая смотреть друг на друга. Их зрительный контакт был мучительно долгим для Джонни, который очень не любил, когда его игнорируют. Он недовольно запыхтел, встал со стула и направился в ванную комнату за тряпкой — кровь нужно было убрать. — Я понимаю, что все это звучит и выглядит, как настоящий сюрреализм, но это правда. И теперь ты… такая же. Темноволосый присел на стул и провел руками по лицу. Вампиры редко уставали, но Сэму казалось, что он был выжит как лимон. В моральном плане так точно. — По нашим правилам, я обратил тебя, поэтому теперь я твой наставник. Сегодня мы должны пойти к Главному вампиру и показать тебя. Продемонстрировать, словно очень дорогую вещицу. Или игрушку. Изабелла начала отрицательно качать головой. Не до конца было понятно, она делает это из-за несогласия со словами Сэма или отрицания происходящего, однако это и не было важно. И сказанное молодым человеком, и вся ситуация целиком — все это было абсурдным абсурдом, который хотелось отрицать. Который нужно было отрицать. Она чувствовала себя так, словно сходила с ума. Девушка не верила в вампиров, оборотней и других существ, считая их всего лишь частью людского воображения и мифов. Но сейчас, после увиденного, ей казалось, что её прежний мир накренился. Его рана затянулась за считанные минуты! Мысль носилась в голове, словно ужаленная. Это по-настоящему шокировало и заставляло мозг искать тысячу и одно объяснение. Но как подобное можно было бы объяснить? — Изабелла? — позвал её Сэм, заставляя отвлечься, наконец, от своих мыслей. Девушка подняла на него глаза. — Я хочу домой… Эта фраза вырвалась сама, Изабелла не успела прикусить язык или закрыть рот. Или просто подумать, что говорить, а что нет. Как же жалко это звучало. Внутри Сэма все сжалось, когда он услышал её тихое и жалобное «я хочу домой». Смотря на Изабеллу, он думал о том, что была бы его воля, он посадил бы её в машину и увёз домой. Подальше от этого мира, в котором он жил уже несколько лет. Подальше от него самого. И дело даже не в ней, а в том, как ощущал себя сам Сэм. Очень гадко. Очень мерзко. — Я не могу отвезти тебя домой, — негромко ответил он, теперь смотря куда-то в сторону. Не мог заглянуть в её глаза, потому что догадывался, что мог там увидеть. Он вспомнил, как сам четыре года назад осознал, что ему больше нельзя вернуться домой, к родным и близким. Тогда ему было ужасно больно. И сейчас — тоже. Боль со временем притупляется, однако никуда не исчезает. Изабелла обхватила себя руками, чувствуя, как её начинает потряхивать. Она сама не понимала, по какой причине ей становилось хуже: из-за внутренних переживаний или же… она действительно?.. Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет! Твердила девушка сама себе, стараясь отогнать все возможные и невозможные мысли о вампирах. Но ведь она видела, как его порез затянулся. Видела собственными глазами. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Сэм, заметив, как Изабелла задрожала. Джонни вошёл в комнату с мокрой тряпкой, присел на корточки перед кроватью и начал вытирать пол в тех местах, где уже немного подсохла кровь его друга. — Ну что за человек, нагадил он, а убираться кому? Правильно — мне! — Ворчал парень негромко. Изабелла ответила не сразу. Сначала ей хотелось проигнорировать этот вопрос, но быстро решила отказаться от этой идеи: она понятия не имела, какой характер у этих парней, хоть они и говорят, что не сделают ей больно без необходимости. А вдруг её игнорирование и будет необходимостью? Вторая мысль была — соврать. Но и та лишь на несколько секунд задержалась в голове и тут же испарилась. Гордость взыграла. Но какая в такой ситуации может быть гордость? Джонни вытер кровь и теперь с любопытством смотрел на девушку, продолжая сидеть на корточках. Изабелла облизнула пересохшие губы и негромко произнесла: — Не очень хорошо. Светловолосый усмехнулся. — Это только начало! Обычно самый ад наступает через несколько часов и может длиться даже несколько дней! А когда начнут резаться клыки… — Джонни, заткнись! — рыкнул на него Сэм, пихая друга в плечо. Тот поджал губы и покорно замолчал. — То, что тебе нехорошо — это нормально. Обращения ещё никогда не проходили приятно и быстро, так что тебе придётся потерпеть. Ложись и отдохни, потому что рано утром мы поедем к Главному. Изабелла продолжала сидеть и смотреть на Сэма, не двигаясь, словно совершенно не понимала его слов. Молодой человек подошёл к кровати и наклонился так, чтобы его лицо было на одном уровне с лицом девушки. Та дрогнула и чуть отодвинулись назад. Ну, конечно. Сэм снова установил зрительный контакт с Изабеллой и заговорил: — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, и догадываюсь, о чем думаешь. Тебе страшно — это я тоже вижу. Но тебе придётся понять и принять тот факт, что твоя жизнь изменится. Навсегда. Сэм видел, как дрогнули брови Изабеллы, как она чуточку нахмурилась и как слегка сжала губы. Она была не согласна. Она была против. Но разве Сэм спрашивал её мнение? — А теперь отдыхай. И не делай глупостей, — предупредил её молодой человек и направился к выходу из комнаты, захватывая с собой Джонни, который давно вытер кровь и просто сидел, и слушал лучшего друга. Изабелла проследила за тем, как дверь в комнату закрылась, после тут же, откинув одеяло, встала с кровати. Нет, нет, не… Её снова зашатало, но она смогла удержаться на ногах. Поморщилась и прижала руку к голове, что пульсировала неприятной болью. До чего же гадкие ощущения. Она медленно подошла к окну и взглянула наружу: ночной город сиял, завлекая своими огнями, вот только Изабелла, считающая, что у ночного города есть своя привлекательная атмосфера, сейчас абсолютно не обратила на это внимание. Сейчас не до этого. Вместо этого она опустила взгляд вниз, на дорогу и поняла, что вылезть через окно было плохой идеей — рядом не было ничего, за что можно было ухватиться. Сорвётся — ей конец. Изабелла, стараясь быть максимально бесшумной, повернулась и подошла к двери. Аккуратно нажала на ручку, потянула на себя и… ничего. Дверь была закрыта на ключ. А ведь она даже не обратила на это внимание, когда парни вышли. Они знали, что она попытается сбежать. Подонки. Изабелла прикрыла глаза и прижалась лбом к двери, пытаясь сдержаться и не заплакать. Слезами не поможешь. Но ей было так горько и плохо от происходящего, что сдержаться просто не получилось. Почему я? Почему это произошло именно со мной? Почему? Почему? Почему? Ей становилось хуже. Ноги её практически не держали, поэтому Изабелла медленно отошла от двери и вновь легла на кровать. Она мысленно твердила, что всего лишь немного полежит, чтобы восстановить силы и прийти в себя, и при первой же возможности попробует сбежать. Однако Изабелла даже не заметила, как уснула.