The part that hurts the most, is me
The most, is you
It's everything I do without you
The part that hurts the most, is me
The most, is you
It's everything I do without you
"The Part That Hurts the Most (Is Me)"
Thousand Foot Krutch
Изабелла потянулась к ручке двери, и в тот же момент в машине раздался щелчок, оповещающий о том, что двери заблокированы.
Глупо было надеяться, что она так просто сможет выйти из машины, да?
Девушка беспомощно уставилась на дрожащие руки. Чувствовала себя загнанным в ловушку зверьком, которого везли на бойню, чтобы окончательно лишить жизни. Она не могла себе помочь. С самого начала у неё не было ни шанса, чтобы сбежать от Сэма и Джонни.
Ни шанса на нормальную жизнь.
Это случайность или судьба? Должна ли я была встретиться с ним?
Изабелла глянула на Сэма, который сосредоточил своё внимание на дороге. Он так сильно сжимал руль, что костяшки пальцев побелели, а руль периодически подозрительно поскрипывал, словно молодой человек прямо сейчас разломает его на кусочки. Его скулы стали отчетливее оттого, что он стиснул зубы. Сэм был напряжен, и его выдавали подобные мелочи. И даже Изабелла, состояние которой с трудом можно было назвать нормальным, заметила это.
Это я должна напрягаться.
Это я должна переживать из-за происходящего.
Это мне плохо. Мне, а не тебе.
Чертов ты…
Ругательство подобрать было сложно, потому что их было слишком много для одного человека, но он это заслуживал.
Держать голову прямо становилось труднее, поэтому Изабелла отвернулась к окну. Одно многоэтажное здание сменялось другим, и смотреть на это долго было невозможно. Девушка чудом справилась с рвотным позывом, когда тот неприятно скрутил желудок. Закрыла глаза, сглотнула вязкую слюну и выдохнула. Изабелла прижалась лбом к стеклу, которое приятно холодило кожу, хотя её всё ещё знобило. Она плотнее закуталась в куртку Сэма.
Как же дерьмово…
— Что ты со мной сделаешь? — прошептала она тихо-тихо, будто не обращаясь к кому-то конкретно, затем слегка дрогнула, когда услышала:
— Я буду следить за тем, как проходит твоё обращение.
Ну и слух у него…
Ей надоело слышать про обращение, про вампиров, однако она больше не могла отрицать, что с ней — с её организмом — действительно что-то происходило.
— А потом? — пробормотала Изабелла и поморщилась, вновь чувствуя, как живот скручивает в спазме, а неприятная желчь поднимается по горлу.
Третий раз сдерживать не буду. Вырвет — и ладно. Зато испоганю ему весь салон.
Губы Изабеллы растянулись в слабой и болезненной улыбке, а на душе стало чуть-чуть легче.
Да, её вывернет наизнанку, но она хоть как-то навредит парню за то, что похитил её и не оставил выбора, за то, что укусил и угрожал, за то, что заварил всю эту кашу.
— Потом начнётся твое обучение, — спокойно ответил Сэм и бросил взгляд на зеркало заднего вида, чтобы посмотреть на Изабеллу. Та выглядела бледной, ослабшей, и молодой человек предположил, что ему придётся нести её на руках, когда они приедут.
Улыбку он застать не успел.
— Я потом тебе всё объясню, а пока отдохни, позже такой возможности не будет, — добавил он и тут же вспомнил собственное обращение четырехлетней давности.
Это были
незабываемые несколько часов его жизни.
Изабелла противиться словам парня не стала, понимая, что от этого будет только хуже. Прижалась боком к двери, обхватив себя руками и зарываясь носом в воротник куртки. От него приятно пахло одеколоном, от которого не хотелось блевать ещё сильнее, поэтому Изабелла не стала оттягивать воротник.
Не спать, Изабелла. Не спать.
Некоторое время так и было: Изабелла прислушивалась к разного рода звукам, продолжая неосознанно вдыхать приятный аромат одеколона, но вот от дурноты и головокружениях не получалось избавиться даже с закрытыми глазами. Иногда она всё-таки открывала глаза, пытаясь увидеть и запомнить хоть какие-нибудь дорожные знаки и указатели, чтобы примерно знать, где она находится и, если появится такая возможность, сообщить кому-нибудь.
Если появится возможность, сообщить кому-нибудь…
И с этой немного волнующей мыслью Изабелла уснула.
***
Сэм пытался расслабиться, пытался выбросить из головы картинки предыдущих нескольких дней, когда следил за Изабеллой, когда укусил её, когда заставлял поверить в существование вампиров, когда отвёл её к Дрэгосу.
И как только у него получалось избавиться от навязчивых изображений, перед глазами появлялись другие, те, которые ещё не случились. Как девушку ломает во время обращения, как она узнаёт о необходимости пить человеческую кровь, как она будет учиться защищать себя, потому что в их жизни это было не просто развлечением и хобби, а
необходимостью.
Чувство вины снедало его, но он знал, что это только начало.
Имел ли он право
влезать в решать её судьбу?
Нет, не имел. Но я уже это сделал, так что перестань об этом, блять, думать.
Дорога выдалась выматывающей, и Сэм, вновь бросив взгляд на заднее сидение, был рад, когда увидел, что Изабелла спит — пускай хотя бы один из них расслабится.
Он плавно съехал с главной дороги, заезжая на неровную тропинку, ведущую прямо вглубь леса и в целом не предназначавшуюся для машин, особенно для больших. Но его машина проходила без помех.
Наверное, потому, что он сам нашёл эту тропу и сам пробовал проехать сюда на машине.
Молодой человек остановился напротив двухэтажного деревянного домика, заглушил двигатель и выглянул в окно.
Он любил это место. И даже несмотря на его причину приезда сюда, Сэм всё равно был рад, что оказался сейчас здесь.
Тишина, спокойствие, лес.
Подальше от цивилизации, подальше от людей. Подальше от Люсьены и подальше от Дрэгоса.
Изабелла проснулась в тот момент, когда Сэм вышел из машины и хлопнул дверью. Она наблюдала за ним из-под ресниц. Молодой человек подошёл к входной двери деревянного домика, открыл её пошире и вернулся к машине. Девушка попыталась отодвинуться, когда Сэм остановился возле машины и взглянул на неё через окно, но не стал дожидаться, открыл дверь и аккуратно придержал Изабеллу, когда она начала по инерции выпадать наружу.
— Я… сама, — пробормотала Изабелла, но практически сразу её голова упала на плечо Сэма.
— Сама ты даже до дома не доползешь, — ответил молодой человек и, подсовывая одну руку под колени девушки, а второй обнимая её за плечи, поднял Изабеллу на руки.
Первая стадия обращения была в самом разгаре.
Сэм прижал Изабеллу к себе, заходя внутрь домика. Он отнёс её в одну из комнат на первом этаже. Бережно положил на большую кровать, поверх мягкого пледа бордового цвета. Аккуратно снял с неё кроссовки и куртку, которую положил на кресло, стоявшее возле кровати. Сэм посмотрел на Изабеллу, которая была в бессознательном состоянии, про себя отмечая, что слишком часто видел эту девушку в отключке за последнее время.
Благодаря мне же.
Молодой человек покачал головой и, пока девушка не пришла в себя, отправился на кухню. Ему нужно было поесть, потому что Изабелла начинала слишком приятно пахнуть, а второй раз кусать её не было никакого желания. Вряд ли в таком случае он сможет остановиться.
Сэм открыл холодильник и достал один из пакетов с кровью, даже не посмотрев на маркировку и не поинтересовавшись, какая это была группа крови.
Первая, вторая или третья — разницы не было. Все примерно похожи по вкусу, и в целом практически одинаково восстанавливают силы — не слишком много, поэтому Сэму приходилось пить кровь два раза в день, чтобы не чувствовать себя голодным. И злым.
Другое дело — четвёртая группа крови. Сладкая, вкусная, питательная.
И обладательница четвёртой группы крови сейчас лежит в соседней комнате без сознания.
Вкусная, вкусная, сладкая, подойди и укуси, совсем чуть-чуть. Сладкая. Укуси её, укуси, укуси. Вкусная, сладкая, сладкая. Подойди и укуси, подойди, укуси, укуси, укуси. Подойди…
Сэм резко зажмурился и наощупь отыскал одну из трубочек в мешке с кровью, открыл и, поднеся ко рту, начал жадно пить кровь, словно вишнёвый сок.
И пусть кровь Изабеллы была уже не такой чистой, как у человека, она все ещё была очень манящей и, Сэм был убеждён, такой же восстанавливающей.
Хватит, хватит, хватит.
Молодой человек нажал на пакет, чудом не расплескав содержимое и не испачкавшись в крови. Он глотал её и ощущал, как чувства голода и напряжения отпускают его. Выпив всё без остатка, Сэм открыл глаза и глубоко вздохнул. Уже четыре года он пил кровь и научился не реагировать на кровь других существ, даже если был голоден. Но с Изабеллой сделать это было труднее всего. И он боялся, что другие вампиры не будут себя сдерживать, если Изабелла окажется рядом.
И когда Сэм сказал о своих мыслях Дрэгосу, тот лишь отмахнулся.
«Ты — её наставник, и будешь приглядывать за ней. Не дашь в обиду. Она ценный экземпляр, ты же понимаешь?»
Понимал ли он?
У них в Семье не было ни одного вампира с четвёртой группой крови, и они были уверены, что в других организациях их тоже нет. Изабелла была единственной молодой девушкой, которую они смогли найти в своём городе с четвёртой группой. В этом смысле она, конечно, была важна, но…
Ценный экземпляр.
Главный всегда умел подбирать слова, показывая своё отношение к роду человеческому. Да и к вампирскому тоже.
Сэм сжал пальцами уже пустой пакет крови.
Когда-нибудь это закончится.
Он выкинул пакет в мусорное ведро и облизнул губы, всё ещё ощущая вкус крови, который был ему приятен.
За это Сэм себя терпеть не мог.
Его раздражало, что ему совсем не нравилось пить кровь, но безумно нравился вкус крови.
Он достал из кармана жвачку, закинул в рот сразу две пластинки и начал жевать их, смотря в одну точку и ожидая, когда
приятный металлический привкус наконец пропадёт. Когда это произошло, Сэм выплюнул жвачку в мусорное ведро и вернулся обратно в комнату, где уже не так сильно чувствовался запах крови девушки.
Возможно, из-за нее мне придётся есть три раза в день.
Изабелла лежала на боку, волосы упали ей на лицо. Грудь её медленно поднималась и опускалась, ресницы чуть подрагивали. Тишину в комнате нарушало лишь её совсем тихое сопение.
Пусть поспит. Потом у неё вообще не будет такой необходимости.
Сэм достал из кармана телефон и беспроводные наушники, вставил один в ухо и включил музыку. Опустился в кресло возле кровати и расслабился, пока у него была такая возможность.
Он вспомнил, как первое время после обращения его сводило это с ума — необязательно ложиться спать ночью и даже после того, как устал.
По привычке Сэм ложился в кровать, хоть наставница и продолжала твердить ему, что это делать было не нужно.
«Твои силы восстановятся, когда ты поешь», говорила она.
И Сэм не спал долгое время. Но потом, когда мыслей в голове становилось чересчур много, и никакая музыка или поездки по ночному городу не помогали избавиться хотя бы от половины, он снова начал спать.
Это было единственное, чем помогал сон вампирам — позволял не думать какое-то время.
Всё это не укладываюсь в голове длительной промежуток времени, но со временем Сэм привык и к этому, привык к такому образу жизни.
Привык, но не смирился. Никогда не смирится.
***
Изабелла проснулась резко. Открыла глаза, упираясь взглядом в потолок, и хватала ртом воздух. Тело охватила дрожь и…
Да, чертова боль.
Сэм заметил пробуждение девушки сразу, потому что всё это время находился в комнате. Вытащил наушник и выключил музыку.
Она проспала несколько часов, сейчас за окном был самый разгар дня: лучи солнца падали на пол сквозь чуть задёрнутые занавески, негромкое пение птиц и приятные, успокаивающие звуки леса. Однако, если Сэм и слышал их, то Изабелла не слышала ничего, кроме собственного учащенного дыхания и слишком неправильного, размеренного биения сердца.
Оно не должно так биться.
Сердце должно скакать, как ненормальное, должно биться в конвульсиях, но только не так медленно и так неизменно.
Но каждый его удар, пусть и был медленным, отдавался ужасной болью в грудной клетке.
Больно. Боже, как же больно.
Эта мысль вытесняла все остальные, мигая красным индикатором в сознании, оповещая об опасности отключения. И Изабелла сейчас мечтала о том, чтобы отключиться и ничего не чувствовать, но продолжала оставаться в сознании.
Она повернулась набок и практически прижала колени к груди, словно от этого боль могла уменьшиться.
Ничего не изменилось.
Тело словно драли на куски прямо изнутри.
Сэм стиснул зубы и молча смотрел за тем, как мучается девушка. Он не пытался помочь ей, пусть и очень хотел. Знал, что здесь ничем не поможешь.
Это просто нужно было пережить.
Держись.
Изабелла заскрипела зубами и зажмурился так сильно, что, казалось, она больше не сможет открыть глаза. Новая волна боли, сильнее предыдущей, окатила её. Девушка сжала пальцами покрывало и замычала.
Больнобольнобольнобольнобольнобольнобольно.
— Не сдерживайся, — услышала Изабелла где-то сбоку, — можешь кричать, если от этого тебе будет хотя бы немного легче.
Девушка немного повернула голову и открыла глаза, и только со второго раза смогла сфокусировать взгляд на Сэме. Он смотрел на неё с сочувствием, нахмурив брови и сжав губы в тонкую линию.
С сочувствием…
Как, мать вашу, мило.
Не из-за него ли сейчас все это происходит?
Изабелла открыла рот и тут же снова зажмурилась: челюсть ныла, внутри всё нарывало с такой силой, будто ей прямо сейчас, без заморозки, резали дёсны и вырывали зубы. Кошмарная боль.
— Сколько… — прохрипела она, — сколько… эт-то… продлится?
Слова давались ей с трудом, язык не шевелился, а губы дрожали.
Её вообще всю трясло.
Молодой человек наклонился к изголовью кровати.
— У всех по-разному. У кого-то обращение занимает пару часов, а у кого-то пару дней.
От отчаяния и боли Изабелла громко застонала.
Несколько дней…
А доживёт ли она вообще?
Ведь боль была настолько сильной, что казалось — её медленно бьющиеся сердце остановится насовсем.
Сэм вздохнул. Ему было жаль её.
Ничего из того, что сейчас с ней происходило и будет происходить в дальнейшем, она не заслужила.
Но всё это часть неизбежного процесса.
Изабеллу вновь скрутило судорогой боли, заставляя стиснуть зубы с такой силой, что казалось, будто они треснут прямо сейчас.
И тогда она точно останется без зубов.
Боль не оставляла ни одного живого участка на её теле, словно захватывала каждый сантиметр кожи, каждый орган и каждую кость. Сводило мышцы, лицо горело. Становилось все невыносимее и невыносимее.
И тогда Изабелла закричала. Так сильно и громко, что птицы, сидевшие на ветках деревьев вспорхнули ввысь, подальше от деревянного дома.
Сэм отвёл взгляд в сторону, чтобы не смотреть на кричащую девушку, ведь и так было не по себе от происходящего. Ему уже приходилось видеть, как обращаются люди, но смотреть за Изабеллой было особенно тяжело. И молодой человек был рад, что отвёз её сюда: было бы слишком опасно, если бы кто-то услышал такие душераздирающие крики.
Изабелла вертелась в кровати, сжимая руками плед, как будто прямо сейчас проходил обряд экзорцизма и из неё изгоняли самого дьявола.
Ей безумно хотелось отключиться.
Чтобы не испытывать этого, чтобы не терпеть.
— Не могу… — стонала она, — я больше не могу…
Её голос дрожал и сильно охрип из-за криков.
Сэм вновь посмотрел на её лицо, и сердце его немного сжалось, когда он заметил, что её щеки были мокрыми.
Плакала. Снова. По его вине.
Извини меня.
— Потерпи. Это скоро закончится, — решил сказать молодой человек, хотя точно этого не знал. Ему просто хотелось поддержать её, пусть хоть словом.
Пусть хоть неправдивым.
Изабелла ответила криком, когда очередная боль сковала всё тело.
***
Так шли часы, а может и дни — Изабелла не была уверена точно. Ей казалось, что страдания продолжались вечно. Без остановки, без передышки.
Она думала, что это никогда не закончится и что до конца дней своих будет чувствовать всепоглощающую боль.
Но все рано или поздно заканчивается.
И мучения Изабеллы, к счастью для неё, тоже.
Пришла в себя резко, без промедлений. Как будто кто-то ткнул её палкой в плечо. Она уставилась в потолок, судорожно дышала и не двигалась. Изабелла прислушалась к своим внутренним ощущениям, но ничего не происходило.
Ни сейчас, ни через десять секунд, ни через минуту, ни через три.
Всё? Это закончилось?
Но раньше времени радоваться она не собиралась. Просто лежала и ждала.
Ну давай же, я готова.
Но так ничего и не произошло.
Изабелла попробовала чуть пошевелиться и облегченно выдохнула: нигде и ничего не болело. Она медленно приподняла руки и аккуратно провела ими по телу: всё чувствует, всё работает, всё на месте. Тогда девушка решила рискнуть и медленно, стараясь не делать резких движений, села.
Чувствовала легкую тошноту и слабое головокружение, однако сейчас это были самые лучшие и приятные ощущения на свете.
Опустив взгляд на чуть дрожащие ладони, Изабелла протяжно выдохнула.
Она жива. Она в порядке, пусть и в относительном. Она не знает, где находится и что ждёт её дальше.
Но она жива.
Всё ещё жива.
Жива.
— Ты как? — Изабелла дёрнулась, когда знакомый голос вывел её из раздумий. Повернула голову и посмотрела на молодого человека, который прислонился плечом к дверному косяку и с интересом разглядывал её.
Сэм.
С удивительной скоростью девушку до краев наполнило раздражение. Как же она устала от его компании. Он ужасно нервировал.
Изабелла не успела ответить [хотя и не то чтобы очень хотела], как рядом с Сэмом появился Джонни, закинув руки за голову.
И этот здесь…
Он тоже осмотрел девушку и в отличие от друга, который вёл себя сдержанно, воскликнул:
— Ну и чума! Ты выглядишь теперь ещё красивее и притягательнее, чем до этого!
Чего?
Изабелла нахмурилась, не понимая, что Джонни имеет в виду.
Сэм молча кивнул в сторону большого зеркала в деревянной раме, стоявшего возле одного из окон. Изабелла опустила босые стопы на пол и встала с кровати. Её больше не штормило, колени не подгибались, поэтому она самостоятельно, на немного дрожащих ногах дошла до зеркала и уперлась в него взглядом.
На неё смотрела красивая девушка.
До тошноты красивая.
Глаза Изабеллы расширились, и она, прижав ладони к раме зеркала, приблизилась к нему практически вплотную, чуть ли не касаясь носом зеркальной поверхности. Медленно начала водить взглядом по собственному отражению, ощущая, как внутри все сжимается от переполнявших её шока, досады, отчаяния и злости.
Чувства перемешались, создавая совсем не вкусную кашу.
Удивительно, но, кажется, страху места не осталось.
С её кожи исчезли все изъяны: маленькие прыщики в каких-то местах, родинки на щеках и веснушки на носу, которые девушка так любила и специально пыталась сделать так, чтобы лицо немного загорело за лето, и веснушки стали виднее. Кожа сделалась мягкой, бархатной на вид и — Изабелла провела пальцами по щеке — наощупь тоже.
Ресницы стали длиннее, брови гуще. Губы теперь были чуть пухлее и приобрели более яркий оттенок. Её волосы, пусть и были растрепавшимися из-за продолжительных ерзаний на кровати, выглядели здоровее, крепче и шелковистее.
Никогда в жизни Изабелла не ощущала себя более уродливой, чем это было сейчас.
Это не я.
Это не я.
Это… больше не я.
В глазах появились слезы, и Изабелле пришлось часто заморгать, чтобы не разреветься прямо сейчас.
Обида переполняла её до краев.
Они похитили её, держали насильно в квартире, один из них укусил её, таскали за собой, как собачонку.
Отняли у неё вещи, шанс на нормальную жизнь и даже внешность.
Девушка судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться, и облизнула пересохшие губы, практически сразу осознавая: во рту тоже все изменилось. Она тут же открыла его и чуть не отпрянула от зеркала, когда увидела идеальные ровные зубы и…
Клыки.
Не слишком длинные, но острые, как у…
Давай, скажи это. Скажи.
…как у вампира.
Эта мысль была похожа на резкий удар, приводящий в чувство.
Вопросов больше не возникало.
Поверить в то, что вампиры существуют, стало как-то проще.
И в то, что она теперь вампир – тоже.
