Своя правда

      Начальник Отдела Тайн проводил совещание по поводу обнаруженного в школе василиска, еще одного крестража и приглашенного некроманта, который сейчас ковырялся в зубах чей-то дистальной фалангой. Сотрудники Отдела Тайн с интересом поглядывали на некроманта, в Британии таких не встречалось уже давно.       — Итак, — проговорил Стив. — Первый вопрос: что это вчера такое было?       — Дочь встречается с младшим Лонгботтомом, — ответил Ксено, почесавшись. — Клятву мы с нее не брали, поэтому…       — Это все очень интересно, — заключил начальник. — Но случилось-то что?       — В аврорат прискакала Августа, ну Лонгботтом эта, — продолжил неспешный рассказ мистер Лавгуд. — Ну и устроила там крики и визги. Поставила всех в соответствующую позицию и погнала искать крестражи, а потом еще Амбридж прилетело.       — Соответствующую — это какую? — поинтересовался кто-то из стажеров.       — Это 92-ю, судя по всему, — любезно проинформировал заинтересованное лицо Ксено. — А Долорес теперь в Мунго, чем-то фамильным бабка ее приласкала.       — Волдеморта вашего я упокоил, крестражи можно не искать, — заявил некромант. — Давно таких придурков не видел, крестраж в живого всаживать…       — В кого живого? — удивился не проинформированный об этом Стив.       — В Поттера, — сообщил мистер Лавгуд. — Поэтому Поттер сейчас радостный, Волдеморт упокоенный, а Снейп переосмысливает свою жизнь.       — То есть все закончилось? — спросил начальник Отдела Тайн.       — Да, все закончилось, — ответил неустановленный невыразимец. — Такого будущего больше не будет. Да и Поттер получил свою Грейнджер, и им сейчас не до безобразий. Они отношения строят.       — Искренние соболезнования Поттеру, — хмыкнул Ксено.       Отдел Тайн выполнил свое великое предназначение и теперь занимался рутинной работой — культурно отдыхал от трудов тяжких. В борделе мадам Сиси ожидался аншлаг.

***

      Профессор Снейп покинул Хогвартс, уехав куда-то очень далеко. Увиденные в памяти девочки картины подкосили его веру в себя, поэтому он предпочитал отныне заниматься наукой и близко не подходить к детям, которые, впрочем, его не спрашивали. Полюбив милую зеленоглазую лаборантку, Северус женился на ней, не подумав о том, что семья — это еще и дети.       Любимая жена не признавала средства контрацепции, а Северусу очень нравился сам процесс, поэтому через десяток лет он был счастливым отцом семерых детей. За тем, чтобы любимый муж был счастлив, пристально смотрела любимая жена и ее верная скалка. Поэтому Северус был счастлив изо всех сил, растеряв свою язвительность. Вот наказывать детей он не мог — перед глазами вставала картина с девочкой, срывающей голос под его большим портретом.

***

      Дамблдор так и не появился, что не обеспокоило никого, кроме МакГонагалл. Уроки отныне проходили спокойно, и даже Луна не пугалась, ну, кроме случаев, когда она сердила Гермиону. Но ремень больше девочке не показывали, даже случайно, суровая Грейнджер внимательно за этим следила.       Страх Луны трансформировался в искреннее восхищение Гермионой и Гарри, поэтому девочка очень радовалась, когда эти двое начали, наконец, встречаться. «Если они будут любиться, то времени на то, чтобы быть страшными, у них не будет», — логично рассудила девочка. Тем более, что Невилл всерьез решил за ней ухаживать, что и делал три года подряд, а потом была помолвка.       Будущее уходило из памяти девочки, а потом и девушки, убирая страх и боль. Во многом это было результатом трудов Гермионы. Обследование девочки не выявило проблем с сердцем, поэтому с Луной просто поговорил маггловский психотерапевт-сквиб, под клятву, конечно. И Луну отпустило, хотя Грейнджер она называла наставницей всю свою жизнь.       Были школьные годы, счастье и слезы, не было Волдеморта, непонятно куда девшегося Дамблдора, Турнира, дементоров и войны. Все жили счастливо, решали свои детские проблемы, а потом и взрослые… Но не воевали, не мучили детей, и МКМ не пришлось вводить свой контингент. Британия была не самой современной в магическом смысле страной, но и весь мир был открыт. Тройка фанатичных миров перестала существовать, позволив соседним мирам развиваться спокойно.       — Хорошо все-таки, что все именно так получилось, — тихо проговорила Луна, укачивая младшую дочь.       — Да, любимая, — приобнял ее, чтобы не побеспокоить ребенка, Невилл. — Просто непостижимо, какое там было будущее.       — Кстати, а что Поттеры? — поинтересовалась женщина.       — Поттеры ждут третьего, — хихикнул любимый муж. — Гермиона, как всегда, делает веселую жизнь мужу.       — Гермиона стра-а-а-ашная, — прошептала Луна, и они оба засмеялись.       — Единственно, что непонятно: куда делся Дамблдор? — задумчиво сказал Невилл.

***

      Где-то недалеко от Песочницы.       — Мне это тоже интересно, — произнесла Мия, отрываясь от проекции реальности. — Тринадцатая?       — Ну-у-у-у… — протянула маленькая девочка, на всякий случай прикрывая попу ладошками.       — А подробности? — не сдержала улыбку наставница.       — Ну новенькая, четырехсотая, плакала много, я и подумала… — начала говорить маленькая девочка.       — О чем, чудо мое? — обняла ее Мия, предвидя рассказ о доброй шалости своей малышки.       — Ну она же маленькая, вот я ей погремушку с колокольчиками сделала, — объяснила маленькая девочка. — Он бяка, его бы все равно разбякивать пришлось, а так — им все равно, а четырехсотая радуется.       — Пойдем, чудо мое, тебе кушать пора, — улыбнулась демиург-наставница. — Пусть разбякивается.       — Мия, а я «горе мое» или «чудо мое»? — вдруг спросила Тринадцатая.       — Ты чудо, малышка, — по-доброму улыбнулась наставница малышей.       В круглом шаре послушно звенел бубенчиками Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, размышляя, как же получилось, что его план закончился именно так, а очень маленькая девочка, радостно смеясь, встряхивала погремушку, откуда доносился веселый звон. Все было хорошо.