Своя правда

      Урок трансфигурации Луна ожидала со страхом. Профессор была так похожа на воспитующую, что страх у девочки выскакивал сам собой, но показывать она его не хотела, особенно наставнице. Несмотря на то, что наставница ее ни разу еще не наказывала… ну… на столе… Все равно было очень страшно. Поэтому Луна вела себя, как обычно, стараясь сдержать страх и не показывать его.       Луна шла на урок, стараясь идти спокойно и не теребить юбку, показывая этим свой страх. Ведь если показываешь свой страх, значит, уже есть за что наказать, так говорил Снейп-защитник. «Страшно-то как… Снейп-защитник, оборони! Не дай воспитующей заметить, как я боюсь…» Снейп-защитник приходил в себя в Больничном крыле и ответить на молитву девочки не мог.       На уроке Луна не поняла ничего. Она старательно записала все, что говорила воспитующая, как ее про себя назвала девочка. Пыталась сделать превращение, которое они не проходили в той, другой, школе, но у нее ничего не получалось. Когда Минерва МакГонагалл подошла к девочке, та уже совершенно отчаялась.       — Вы плохо стараетесь, мисс Лавгуд, — сообщила профессор МакГонагалл, не слишком понимая, почему у девочки не получается, делала-то та все правильно. Но на профессора поднялись глаза, полные слез.       — Наказание? — тихо проговорила Луна с таким ужасом в голосе, что Минерва запнулась, подошла к ней и чуть поправила палочку.       — Попробуйте так, мисс Лавгуд, — уже мягче сказала профессор, озадаченная такой реакцией. Девочка выглядела так, как будто Минерва бьет школьников на уроках, но она же никогда…       — Да, наставница, — покорно согласилась девочка, и от этой явно прозвучавшей покорности Минерва тяжело вздохнула.       После урока трансфигурации Луна была счастлива — ведь Снейп-защитник охранил ее от воспитующей, а вот урок чар девочке совершенно не запомнился. Она была такой счастливой от того, что просквозила мимо неминуемого, как она думала, наказания… Просто не воспринимала ничего вокруг от счастья, но профессор Флитвик принял счастье девочки на свой счет, поэтому был в отличном настроении.       — У меня не получалась иголка, а потом я радовалась от того, что воспитующая меня не… — доложила она Гермионе вечером.       — Это ты Маккошку так называешь? — удивился Гарри. — Неужели она такая страшная?       — Очень… — прошептала Луна, ожидая решения своей наставницы.       — Не нашалила ты на наказание, — стараясь не хихикать, ответила едва сдерживающая улыбку Гермиона. — А за то, что ты не падала в обморок сегодня, тебе пирожное.       — Да, наставница, — широко улыбнулась девочка. Прошедший день был действительно хорошим, он принес много радости… Невилл немного неловко обнял Луну, которая от этого прикрыла глаза, наслаждаясь теплом мальчика.

***

      Прошло уже более двух недель, но Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор в замке так и не появился. Самой недовольной была Минерва МакГонагалл, на плечи которой легла еще и его работа, конечно же, это не могло радовать. Минерва послала запрос в МКМ, но ответ оттуда гласил, что Дамблдор покинул их больше недели назад. Пришлось просто ждать. Временно исполняющая обязанности решила, что если Дамблдор не появится через месяц, то она известит Министерство.       Нужно сказать, что происшествие с мисс Лавгуд Минерва выбросила из головы сразу же, потому что у женщины просто не было времени. Подумав, она пошла к коллеге, потому что никаких сил не было.       — Профессор Вектор, возьмете трансфигурацию у младших курсов и Гриффиндор? — поинтересовалась смертельно уставшая Минерва МакГонагалл.       — С удовольствием, — ответила ей коллега, которой было просто жалко Минерву, ну и ее факультет тоже, конечно.       Чего не ожидала профессор Вектор, так это такого яркого искреннего счастья младших курсов, которые вдруг начали понимать предмет. И даже мисс Лавгуд, смотревшая на женщину поначалу со страхом, начала улыбаться на уроках.

***

      Августа Лонгботтом, с интересом поглядывая на внука, все-таки уговорившего ее прибыть вместе с Омутом памяти в Хогвартс, уселась в заброшенном классе. Она ожидала, когда придут девочки, как сказал внук, а Гарри в это время пытался починить сумку, ремень которой оборвался. Положив его на стол, он ковырялся с сумкой, когда вошла Гермиона с Луной.       Луна, увидев ремень, сразу же поняла, что сделала что-то, за что будет наказана. Незнакомую женщину она даже не заметила. Ее глаза застыли на том, что она видела, и, не в силах отвести взгляд от того, чем она сегодня будет наказана, девочка медленно стянула мантию. Ремень был страшен — в металлических заклепках, поэтому Луна начала всхлипывать. «Будет очень больно и много крови», — поняла она. Не зная, чем прогневила Гермиону и Гарри, девочка начала готовиться к боли. «Сегодня я точно сорву горло», — как-то отрешенно подумала она.       Гермиона застыла, не понимая, что делает Луна, а Августа просто наблюдала. Луна длинно всхлипнула и начала расстегивать юбку, только в этот момент до Гермионы дошло. Она прыгнула к Лавгуд, обнимая ее и не давая стянуть юбку.       — Гарри! — крикнула Грейнджер. — Убери ремень немедленно! Ты что, с ума сошел?       — Упс, — сказал мальчик, быстро пряча ремень в сумку. — Прости, не подумал.       — Луна, — проговорила почти на ухо девочке. — Тебя никто не будет наказывать, оденься!       — Да, наставница, — прошептала Луна.       Августа пораженно наблюдала за происходящим. Девочка подумала, что ее ждет порка? Но почему? Что происходит? Мадам Лонгботтом с удивлением посмотрела на внука.       — Ты поймешь, бабушка, — вздохнул тот, когда Гермиона передала ему надевшую мантию Луну. Мальчик обнял мисс Лавгуд, будто стараясь согреть плачущую девочку, которая медленно успокаивалась в объятиях внука Августы.       — Луна, ты сможешь извлечь сюда, — показал на Омут Невилл, — свои воспоминания?       — Да, Невилл, — тихо произнесла девочка. — Только мне палочка нужна.       Мальчик понял, отпуская все еще всхлипывавшую от перенесенного страха Луну. Девочка уверенными движениями перенесла длинные светящиеся нити воспоминаний в артефакт и замерла. Гермиона вздохнула и погладила девочку, которая потянулась за рукой, будто прося еще ласки. Августа была очень сильно… поражена.       — Идем все вместе? — спросил Невилл и, увидев кивки, взял Луну за руку, наклоняясь к артефакту.       Они очутились все вместе в белесой дымке. Внезапно вокруг оказалось множество людей в белой и черной одежде. Мадам Лонгботтом спросила Луну:       — А почему только черный и белый цвет?       — Черные — чистокровки, белые — полукровки, — объяснила девочка. — Это храм, сейчас будет проверка полукровок на аккуратность, как повелел Снейп-защитник, и, если все хорошо, то пропустят на молитву и исповедь.       — А если нет? — спросила Августа и запнулась, увидев, как задрожала девочка, которую сразу же обнял внук.       — Тогда придут Каратели, — тихо произнесла Луна.       — А что такое ваша молитва и исповедь? — поинтересовалась Гермиона.       — Сначала молятся мученику Волдеморту, потом Снейпу-защитнику, нужно очень четко проговаривать слова, а то будет плохо. А потом исповедает жрец-менталист, он смотрит в голову и наказывает за все прегрешения. Чтобы с болью подарить искупление.       — Так, мы, пожалуй, туда не пойдем, — сказала Августа. — Что-нибудь по истории есть?       Под спокойные комментарии Луны они смотрели на то, как проходят уроки и наказания, что говорят об истории, как проходит ежедневная жизнь полукровки и что бывает при недостаточном старании. А потом начались воспоминания старика, который предал доверившихся ему.       Седьмой курс Поттера и Грейнджер, которыми пугали детей, Битва… Шестой курс, злые Грейнджер и Поттер, Уизли и зелья…. История лилась через призму прошедших веков и официальной пропаганды, рассказ о том, что творится у светлых и у темных, голубые плащи миротворцев, демаркационная линия.       Теперь все понимали, чего так боится Луна, почему она привыкла к наказаниям, почему боится расслабиться и сделать что-то не так. А Августа понимала, что меры надо принимать срочно, такое будущее с любой стороны хорошим быть не может. Вынырнули из артефакта они все вместе. Плачущую Гермиону обнимал Гарри, а спокойную Луну — Невилл. Августа подошла к девочке, которой дарил тепло ее внук, и тихо произнесла: «Благословляю».