Planet (of love?)

***

У Тэхёна уже второй день начинается с Юнги. И если вчера он застал этого парня полуголого и потрёпанного, то сегодня встретил Мина не то что в свитере, а даже в пальто и вязанном шарфе. В той руке, что свободна от гипса он держал подставку с двумя бумажными стаканчиками и широко улыбался, пока Тэхён непонимающе пропустил его внутрь квартиры. Парни похоже поменялись ролями, потому что потрёпанным сегодня выглядит Ким. Всё потому что у него вчера началась аллергия. Аллергия — это же то состояние, когда у тебя вдруг появляются проблемы с дыхалкой, а глаза слезятся так, будто вся жидкость решила выйти из твоего организма именно таким способом. У Ким Тэхёна началась аллергия на самого себя. Сразу после того как Чонгук ушел с работы, даже не посмотрев в его сторону. И это вроде бы именно то, чего Тэхён добивался весь день своим игнорированием, только какого же черта было настолько обидно? Чимин кричит Тэхёну из ванной комнаты о том, что забыл полотенце, а потом высовывает голову, демонстрируя пену от зубной пасты вокруг рта обоим парням. — Привет! Юнги поднимает кофе повыше, пытаясь привлечь к нему внимание парня, а Чимин, окинув его взглядом, вопросительно смотрит на Тэхёна. Вот только Киму сейчас не до их драмы, ему бы в себе разобраться. Сделать что-то с гребаными безостановочными соплями и тем, что у него внутри. — Я отправил тебе с десяток сообщений, — Юнги снова пытается начать диалог. — Куда ты засунул свой телефон? Чимин смотрит широко открытыми глазами, а потом снова скрывается за дверью ванны. Для Тэхёна это похоже что-то вроде бы сигнала о том, что можно уйти. Именно это он собственно и делает. Не удосуживает Мина даже взглядом, прикрывает глаза отросшей лохматой челкой и сваливает. Слышится шум воды и Юнги впервые чувствуется себя чужим в этой квартире. Тэхён оставил его стоять в прихожей, так что всё, что ему остается это пялиться на закрытую дверь. Чимин так же молча выплыв из ванной, даже не думает оборачиваться на замявшегося Мина, пока, шаркая тапочками по полу, направляется в свою комнату. Улыбка Юнги испаряется, буквально, за секунду. — Ты, что, блять, серьезно? Чимин-а, это же не ты. Ты не игноришь людей. Мин как раз принимается снимать один из ботинков, кое-как опираясь гипсом на холодную стену, когда Чимин выходит из комнаты, потирая глаза. — Держи. Юнги опускает пятку обратно в ботинок, смотря на протянутые ему ключи. По правде сначала даже не понимает что к чему, а потом натыкается на брелок с железным медведем и закатывает глаза, перенося вес на одну ногу. Ему бы сказать, что он уже и забыл об этих чертовых ключах и о том, что они у Чимина, да только вечная потребность в такси не дает выбросить эту мысль из головы. Пак, покручивая стакан из стороны сторону, вытаскивает один из подставки и указывает Мину рукой на дверь. — Давай, выметайся, мне нужно на работу. И это, вроде бы, звучит немного грубо, да только Юнги как-то плевать. — Я могу тебя отвезти. Чимин морщится, перекладывая уже немного остывший кофе с одной руки в другую, и сам двигается в сторону выхода. — Не можешь. Оставь меня в покое. Юнги чуть прищуривает глаза, держа злосчастные ключи единственным свободным от гипса пальцем, и, всего секунду ожидая другого приговора для себя, послушно выходит за пределы квартиры, в которой провел далеко не одну ночь. Проходя мимо Чимина, отдает ему подставку со вторым напитком, радуясь хоть вот такой идиотской возможности коснуться младшего. Хотя бы руки. — Ты же в курсе, что я не отстану так просто? Чимин закатывает глаза, зло фыркая и захлопывает дверь, чуть не оприходовав ею Мина, и уже после этого отвечает достаточно громко, чтобы быть услышанным: — Исчезни хотя бы на несколько дней, прошу тебя! Звучит довольно отчаянно, думает Юнги, пока ждет, когда двери лифта откроются и впустят его внутрь. Только с какой бы интонацией Пак это не произнес, Юнги точно знает эта просьба точно не будет выполнена. Вообще-то… кажется, они оба это понимают.

***

Тэхён впервые в жизни приходит на работу пьяным. Конечно, единственный бокал вина, что Ким смог кое-как опрокинуть в себя вместо привычного утреннего кофе не заставит его шататься, лишившись какой-либо опоры, для этого один бокал — слишком малая доза. Но вот для того, чтобы закрыться в туалете с полными слез глазами после Джинового «привет» такой дозы вполне достаточно. Чимин не обратил внимания на несущегося через официантскую Тэхёна и это, скорее всего, к лучшему. Бариста вообще понятия не имеет как объяснить свое поведение. Большинство людей говорят, что в любом случае лучше всего рассказать правду, да только как это прозвучит? «Хэй, я вляпался в отношения с парнем и он, кажется, ненавидит меня теперь, потому что твой парень что-то знает и я боюсь, что расскажет тебе, но, эй, всё хорошо, потому что этому всему сегодня, может быть, настал конец.» Только вот конец чего? Это были отношения? У Тэхёна, что, действительно были отношения с парнем, а он даже не осознавал этого? Если судить по тому, насколько в данный момент больно от одной мысли, что всё это закончится прямо сейчас каким бы словом происходящее между ними не называлось… То это действительно похоже на всякую там идиотскую симпатию или даже влюбленность. Тэхён кое-как собирает по пазлам немного неискреннюю, но абсолютно профессиональную улыбку и убеждает себя лишь в том, что зря придумывает то, чего на самом деле нет. С Чонгуком всё хорошо. Он сбегает уже второй раз, решая не контактировать с тем, кто может задеть его, а Ким и не злится вовсе. Он понимает. Чувствует себя последним дерьмом, но отлично понимает почему ему предстоит слушать смех Сокджина весь день, когда самому хочется выть на луну и вытирает сопли длинным рукавом, вместо салфетки. Юнги заваливается ближе к обеду. Не на кухню как всегда. Сегодня он послушно трётся около барной стойки и достает Тэхёна расспросами о Чимине. — Святые угодники! — Ким бросает почти что насквозь мокрое полотенце в раковину, сводя брови на переносице после, кажется, миллионного вопроса. — Как, ты думаешь, его дела? Ты утром видел его. Живой, здоровый и по прежнему не хочет с тобой говорить. Мин щурит глаза. Тэхён отлично знает, что именно в такие моменты в голове старшего проносится не одно матерное слово и миллион красочных пожеланий. За годы практики Юнги каким-то образом научился говорить с ним своей мимикой. Иногда у него даже получается сдержаться и не высказать всё, что так и лезет сорваться с языка. Как сейчас. Сейчас парень просто поджимает губы и, пытаясь заглянуть сквозь открытую в официантскую дверь на кухню, куда только что унёсся Джин. Ким правда жалеет, что не вернулся к раскладыванию чистых чашек, а выдержал этот долгий взгляд прямо в глаза и последующий за этим вопрос: — Почему ты сегодня с Джином? Вроде бы просто вопрос. Вроде бы ничего необычного. Вот только это Юнги. Тот самый, что знает непонятно что, непонятно откуда и даже не факт, что правду. Тэхён сначала не отвечает, а затем просто опускает голову, отмахивается небрежным «Чонгук приболел» и делает вид, что никто у него над душой не стоит, что Мин Юнги — это всего лишь его галлюцинация. Вино выветривается из организма бариста, оставляя после себя лишь воспоминания о легком головокружении с утра. Алкоголь выходит из него довольно быстро. Юнги не уходит вообще. Устраивается с чашкой американо у окна и залипает в тиктоке на час. Потом, будто опомнившись, уходит, и Тэхён даже немного рад, потому что старший вызывает странное напряжение. Только вот уходил Юнги не далеко, всего лишь к своей машине, откуда чуть погодя возвращается со своим рабочим ноутбуком. Вот почему Хосок, обещав зайти под конец смены, застает этого парня с несколькими пустыми чашками на столе и подрагивающими пальцами над клавиатурой. Просидел весь день, ожидая бог знает чего, вливая в себя кофе, как воду. Тэхён не даёт этим двоим пообщаться, выскакивая из официантской так быстро как только может, и несётся к входной двери, на ходу благодаря Джина за то, что тот согласился убрать тут всё. Ким, вроде бы, протрезвел уже давным давно, он, по сути, и пьяным-то сильно не был, но всё равно ощущает себя как в тумане. Он даже не может вспомнить как они с Хосоком добрались до этого чёртового спортзала и почему он сейчас растянулся на полу в промокшей насквозь рабочей футболке, а не той, что специально тащил с собой из дома. Он больше не помнит повадок Хо, забыл его стиль борьбы и почти все фишки. Работа, книги, тысячу отказов от издательств и затянувшиеся угрюмое настроение после этого… Сколько времени он не боксировал? Чудо, что удалось ничего не надорвать и не потянуть. Сейчас он спаринговался на автомате. Или на автопилоте — разницы нет, потому что вся голова забита двумя сообщениями, вырванными из их с Чонгуком ночных переписок. «Я не хочу смотреть на тебя. Хочу разделить один поединок с тобой, хён»

«Я бы тоже этого хотел»

И вот сейчас, он наконец-то дотащил свою задницу до зала, как всегда делит одно помещение с Хосоком, а Чон Чонгук остается всего лишь призраком в его голове. Назойливой мыслью, что никак не уйдет и не отпустит. Хосок протягивает немного смятую пластиковую бутылку с водой, накидывает на голову полотенце и садится рядом. — Ты сегодня… Тэхён не дает договорить. — Я знаю. У меня не лучший день. Тэ снимает сейчас ставшую максимально неудобной футболку и с характерным хлопком с разгону ложится на деревянный пол у ринга. — Эй, идиот! — Хосок хлопает рукой по животу, заставляя младшего инстинктивно поджать колени. — Хочешь без почек остаться? Вопрос остается без ответа. — Который час? Чон тянется к кимовому телефону и, опираясь на его колени, сообщает: — Почти одиннадцать. — Неплохо мы… — Тэхён сцепляет руки в замок и кладет себе на лоб. Прикрывает глаза, будто обдумывает стоит ему что-то сделать или нет, а потом выдает: — У меня там нет ни новых сообщений, ни пропущеных звонков? Хосок смотрит еще раз, после чего приземляется младшему на колени уже подбородком и отрицательно качает головой. — Ты чего-то ждёшь? Издательство? Тэхён испускает смешок. — Хён, издательство не пишет смс. Они поклонники эмейла. — Ха-ха, — Хосок закатывает глаза и откидывает прилипшую ко лбу челку. — Оповещение все равно приходит на телефон, умник. Что с тобой сегодня вообще? Тэхён кривится, пытаясь таким способом сказать то ли «всё сложно», то ли «оставь меня в покое», только вот Хосок опять лупит его по животу, на этот раз оставляя отпечаток своей ладони. — Сам вытащил меня сюда, а теперь решил в загадки со мной поиграть? — Всё со мной хорошо, отстань. — Ага, очень заметно. Тэхён закусывает губу, открывая глаза и опуская руки вдоль тела. Хосок сползает с его колен и укладывается чуть ниже самого Кима. Сколько лет они знакомы? Сколько Тэхён может вспомнить. Его самый первый в мире друг, его наставник и учитель. Тот, по кому Тэхён будет скучать, но никогда не признается насколько сильно, потому что знает, что в том месте, куда так рвется Чон ему будет лучше. Они всю жизнь шли рука об руку, наживая новых друзей и помогая друг другу справиться, если называли так людей слишком рано. Именно Хосок познакомил Тэхёна с Чимином в средней школе, представив того как «идиот, что будет с тобой в одном классе». Ким слегка поворачивает голову, смотря на макушку со спутавшимися волосами и немного не понимает, что именно им движет, но он вдруг неожиданно для себя, для Хосока и для каждого живого существа на этой планете почти что шепчет: — Кажется, я гей. Только сказав это, до Тэхёна доходит вся суть. Широко открывает глаза и чувствует как у него учащается дыхание, когда Хосок медленно приподнимается и поворачивается, смотря на него округлившимися глазами. Старший испускает нервный смешок и резко хмурится после. — Это, что, шутка? Тэхён трёт глаза руками, пытаясь контролировать свое сердце. — Поверь, мне очень бы этого хотелось, но увы, я вполне серьезен. Чон полностью садится, не отрывая взгляда от глаз друга. — И… — Хосок сглатывает. — Как именно ты это понял? Ким садится следом и закрывает лицо обеими руками. Только от кого он пытается спрятаться таким образом? — Боже, — Почему ему так стыдно? Хосок знает о нем буквально всё. Хорошее, плохое и даже смущающее. — Мы с Чонгуком… — Что? С Чонгуком? — голос переходит на тона повыше. — Чонгук гей? — Хён, я не знаю! Я ничего не знаю. Кроме того, что я веду себя как дерьмо, а потом сам себя и жалею. Старший усаживается поудобнее. Этот самый шок после кимового объявления прошел и теперь парнем полностью владеет любопытство. — Ладно, подробней можно? Что именно между вами было? Тэхёну хочется от чего-то смеяться. Потому что он рассказывает и звучит это настолько абсурдно. Два парня, работающие вместе, вдруг поцеловались, а после этого… А что, чёрт возьми, происходило? Какого хрена они вели себя как парочка, переходя на новые и новые уровни отношений, хотя на деле являлись всего лишь друзьями. А друзьями ли? Может они даже ими не были. Ответ на этот вопрос не может дать ни Тэхён, ни охреневший от всего услышанного Хосок. Он неотрывно смотрит на Кима и пытается понять не снится ли ему это. Уже третий парень из его близкого круга друзей оказывается геем. Двое предыдущих вообще состоят в отношениях сейчас, а Тэхён… — Ты влюблён в Чонгука? Ким со стоном скатывается на пол, но в этот раз на живот. — Я не знаю! Откуда мне знать? Я в жизни не влюблялся. — Ой, чё-ё-ёрт… — Вот именно. И когда Юнги вчера намекнул, что знает о нас… — Что?! Юнги знает? Тэхён отрывает голову от пола и опирается на свой кулак. — Да. Я не знаю, что именно, но что-то точно знает. Хосок оглядывается в поисках своего телефона и, найдя его на одиноко стоящей в углу громадной колонке, возвращает свое внимание другу. — Он всегда всё узнает первым. Как он это делает, говнюк? — Хён! Сейчас речь не о Юнги, сосредоточься! Хосок прыскает, не сдержавшись. — Что ты хочешь от меня услышать? Ты знаешь, что я не стану тебя осуждать или что-то типа этого. Ты мой друг, кем бы ты не решил стать. Тэхён перекатывается на спину, ощущая сейчас, после того как полностью высох насколько холодный пол. — С Чонгуком мне что делать? Старший встает, разминая немного затекшие ноги и сначала немного смеется, а затем отвечает: — Я конечно не лучший в мире психолог, но говорят, что если хочешь от человека что-то узнать, то надо спросить. Тэхён закатывает глаза, так же поднимаясь. — Я даже не уверен, что он захочет со мной говорить. — И не будешь уверен до тех пор, пока не попробуешь. Тэхён сматывает мокрую футболку, напоминающую сейчас то полотенце, которым он вытирает посуду на работе, кое-как засовывает её в рюкзак и натягивает толстовку прямо на голое тело. По дороге к автобусной остановке Хосок опять затрагивает тему с Японией. Признается, что у него уже есть другие билеты, только вот, чтобы опять не сдвинули дату. Этот парень хочет уехать так же сильно как что-то держит его здесь. Что-то невидимое и непонятное. У Тэхёна в голове только Чонгук и их проблемы, а вокруг, оказывается, есть люди, у которых так же не всё гладко. Будь то Хосок, которому кажется высшие силы не дают покинуть страну, или… прямо сейчас разговаривающий с их входной дверью Юнги. Тэхён сначала немного не понимает почему Мин, прижавшись лбом к металлической поверхности где-то в районе глазка, что-то бормочет. Только когда тот, заметив присутствие младшего торопливо уходит, а Ким получает возможность войти в квартиру и посмотреть на сидящего у стены Чимина с бутылкой начатого им утром вина, понимает смысл того бормотания. Все те слова были адресованы его лучшему другу, что бы там Юнги не пытался сказать. Возможно, не все из них были услышаны, но суть, судя по всему, до Пака дошла. Чимину больно, это не сложно заметить. Он упрямый и, по сути, делает больно сам себе, а не только Юнги. Но он справляется. Пускай и с небольшой помощью алкоголя, но справляется. В смысле, он даже не сопротивляется, когда Тэхён просит его пойти спать. Только трёт слипающиеся глаза и обнимает на прощание. Тэхён кое-как побеждает в себе желание расспросить почему Чимин просто не поговорит с Мином, а продолжает играть в прятки, хотя на самом деле все чего он хочет — это вернуть их отношения. Кажется, лучшему другу Ким Тэхёна сделали действительно больно. Разговор с Хосоком дал некий заряд уверенности и даже желание поговорить с Чимином. Проблема лишь в том, что бариста по-прежнему не знает как объяснить то, что происходит между ними с Чонгуком и пока он сам в этом не разберётся, добавлять и так не очень-то радостному в последнее время парню головной боли не будет. Тэхён пялится на себя в зеркало в ванной комнате, сжимая в руках телефон с набранным «Ты работаешь завтра?». Он осматривает себя, пытаясь понять что Чон Чонгук нашёл в нём интересного и почему заставляет испытать то, что он сейчас испытывает. Но зеркало, увы, никакого ответа не дает. Отправляет сообщение, а после как-то пугливо прячет телефон в карман и даже немножко пританцовывает. Время перевалило за полночь и Чонгук наверняка спит и видит десятый сон, но… Но ответ приходит через пару секунд. «Да». Что бы сейчас не чувствовал Чонгук: злость, обиду или даже ненависть — он все же отвечает. Находит в себе смелость или силу набрать несколько букв и отправить. Значит Тэхёну нужно тоже найти в себе нечто подобное. Найти и расставить все точки над «i». Завтра он во всем разберется. Чем бы все не закончилось оно будет, по крайней мере, черным или белым. Определенным. Без долбаных «не знаю» и неуместных «почти». Хватит пускать все на самотёк. Ким Тэхён устал оправдывать каждое свое действие. Пора начинать жить без объяснений.