Planet (of love?)

***

Свист кипящего уже довольно долгое время чайника — это совсем не тот звук, под который вы хотели бы просыпаться. У Юнги вообще мало вещей этим утром, что смогли бы хоть каким-то образом обрадовать его. Подбородок неприятно чешется из-за давно засохшей слюны на нем, а вся левая сторона занемела до такой степени, что руку кажется проще отрубить, чем заставить кровь снова нормально циркулировать. Во всем виноват Чимин и его привычка использовать Мина в качестве подушки. Юнги садится на кровати, умудрившись не потревожить развалившегося на нем парня как раз в тот момент, когда хлопает дверь, по видимости, ванной комнаты и чайник-истеричка наконец перестает насиловать его многострадальный мозг. Это Тэхён. Тэхён, что вернулся домой именно в тот момент, когда Чимин решил вытрахать из него всё дерьмо после очередной ссоры. Тэхён, который дал о себе знать вопящей из колонок музыкой и тут не надо много ума, чтобы понять, что именно парень пытался заглушить. Парни знали, что это был своеобразный намёк, что их слышно так же громко и кое-кто был бы очень признателен, если бы они хотя бы немного тише себя вели. Мин бесшумно вылезает с кровати, сначала оглядывая всё помещение в поиске своих снятых вчера в бешеной спешке вещей, а следом окидывает взглядом сопящего парня, что недовольно хмурится во сне. Юнги честно надеется, что Чимину снится не он. Драмы хватает и наяву, пусть хоть во сне у него будут радуга и единороги, если уж Мин числится в главных ролях его сновидений. Удается найти только помятые джинсы и один носок прежде, чем Чимин переворачивается на живот, а Юнги, поддаваясь непонятным инстинктам, несется к двери и только когда почти закрывает ее за собой решается взглянуть на Пака, дабы понять слышал он его шаги или чего похуже — колотящееся сердце. Но Чим по-прежнему мирно спит, а вот тот, кто окликает его за спиной явно более бодрый, чем сам Мин сейчас. — Я, так понимаю, у вас снова всё отлично? Юнги вздрагивает, захлопывает дверь слишком громко для того, кто хотел бы остаться незамеченным и поворачивается только после того, как убеждается, что по другую сторону двери не слышно никакого движения. Тэхён с мокрыми волосами и полотенцем перекинутым через плечо отхлебывает что-то горячее из своей чашки и оглядывает голого по пояс старшего. Собирается сделать ещё один глоток, но останавливается на полпути. Сначала щурит глаза, а потом, присвистнув, произносит со смешком: — Ого, — ставит чашку на столешницу и двигается к дивану. — Судя по твоей шее вы неплохо вчера помирились. Юнги касается рукой кожи на шее, но вряд ли он сможет просто нащупать следы вчерашнего сумасшедшего настроения Чимина. Нужно зеркало. Тэхён нагибается, среди разбросанных подушек и скомканного одеяла сумев найти пальто Юнги. Протягивает ему, поджав губы, будто обдумывает что-то. И Мин понимает что. Следующее, что вылетает из кимового рта это совсем невозмутимое: — Теперь я понимаю, почему твой голос вдруг превратился в девчачий визг ночью. И это, кажется, наконец снимает Юнги с тормоза и заставляет снова начать соображать. А ещё он, кажется, краснеет, потому что... Ладно, он и так знает, что их слышали. Напоминать об этом совсем не обязательно. Старший идёт прямо к довольно улыбающемуся парню, подтягивает по дороге незастегнутые джинсы и с поджатыми губами вырывает свою одежду из чужих рук. — Ты вообще не должен был этого слышать. — Юнги, мы взрослые люди, — Тэхён поднимает с пола несколько подушек и суетится вокруг дивана, приводя в порядок оставленный парнями бардак. Специально не поднимает головы, дабы скрыть рвущуюся наружу улыбку. — Я понимаю, что вы не монахи, просто... — Завались! Если ты сейчас скажешь, что в следующий раз нужно быть потише, клянусь, я тебя пну. Тэхён смеётся, не сдержавшись, отходит на несколько шагов, а Юнги, видимо решив действительно навалять младшему, стремительно обходит диван. — Эй-эй, я же молчал. — Хватит издеваться, говнюк, тебя вообще не должно было быть дома. Вопрос «почему меня не должно быть в моем же доме?» даже не посещает его голову. Ким огибает диван, становясь прямо напротив Юнги и, прекратив смеяться, поднимает руки в примирительном жесте. — Я просто рад, что у вас всё хорошо и... — Мы не помирились, Тэ. Секс во время ссор бывает не только примирительным, если что. Бариста удивленно поднимает брови, наблюдая за закусившим нижнюю губу Мином. Юнги натягивает на себя пальто, не застегивая, а лишь запахивая руками поплотнее, дабы прикрыть голые участки тела и осматривает пол на наличие его второго носка, а если повезет, то может именно тут окажется его свитер. Но тут его ждет очередная неудача и всё, что парню остается это застегнуть еле держащиеся на нём штаны и тихо материться про себя. До чего же он докатился, даже не помнит где его раздели. Тэхён молчит, пытаясь подобрать слова. Он заснул с трудом то ли из-за громкой музыки, что гремела сначала в колонках, а потом в его наушниках, то ли из-за осознания того, что он приперся домой в мокром белье, в которое чуть раньше кончил. Из-за своего помощника. Он мало вообще думал, что их с Чонгуком теперь ждёт. Вчера невероятно грела мысль, что Чимин наконец перестанет быть похожим на зомби и Киму не придётся спать с лучшим другом только потому, что тот расклеился окончательно. Именно поэтому он обрёк себя на сон с проводами вокруг шеи и не только, а не устраивал скандалы, подобно вредной соседской старушке. Юнги, последний раз оглядев комнату, а затем и всё так же молчащего Тэхёна, двигается по направлению к входной двери. Ким, покоряясь какой-то странной инерции, идёт следом. Первым голос подает младший, когда Юнги с трудом засовывает босую ногу в ботинок и принимается остервенело дергать за шнурки, будто они в чем-то виноваты. — Ты хочешь пойти домой в таком виде? Юнги цокает. — Если я вернусь в его комнату, то мы снова поссоримся, а уж этого с меня точно хватит. Тэхён устало выдыхает и пятится назад, оставляя старшего одного. Юнги обувает второй ботинок и поднимается как раз в тот момент, когда младший выходит из своей комнаты со своей серой безразмерной толстовкой в руках и кивком указывает на болтающееся незастегнутое пальто Мина. — Оденься, идиот, за окном не Майами. Юнги сначала хочет послать как всегда пекущегося о всех Тэхёна, но видимо здравый смысл подсказывает надеть предложенную вещь, а не доказывать непонятно что, непонятно кому, чтобы потом опять подыхать с температурой. Дверь из комнаты Чимина открывается и Юнги уже машинально, как и несколько минут назад, хватается за ручку на этот раз входной двери, забыв про оставшуюся в руках Тэхёна одежду. Только вот тут дверь закрыта на замок, а Чимин выходит из комнаты слишком быстро. У Мина сердце подскакивает к горлу, когда он понимает, что спонтанный побег не удастся и ему все-таки придется взглянуть на своего парня. Или бывшего парня. Не имеет значения. Юнги поворачивается, чтобы наплевать на этот странный и взявшийся из ниоткуда страх, посмотреть на заспанного Чимина с ужаснейшим бардаком на голове. Пак застывает на месте и перестает тереть ещё не до конца открывшиеся глаза, дабы разглядеть лицо, что сейчас спрятано под огромным капюшоном кимовой толстовки. Осматривает Юнги с ног до головы и после секундной паузы, пробормотав приветствие этим своим особенным охрипшим из-за сна голосом, скрывается за дверью ванной комнаты. Ощущение, что это и есть его утренний ритуал: встать, посмотреть как парень, с которым ты провел ночь сбегает, скрывая виноватый взгляд одеждой твоего лучшего друга, и наконец сделать вид, что в этом вообще нет ничего такого. — Блять. Юнги закусывает щеку изнутри, забирает пальто из рук Тэхёна и наконец поворачивает ключ в замочной скважине. — Юнги, — Тэхён говорит тихо и зачем-то оглядывается на дверь с другой стороны, из которой уже слышно шум воды. — Ты провинился, а не он, тебе же и исправлять. Юнги рывком открывает дверь, уже снаружи кое-как натягивая на себя верхнюю одежду. Что за охренительно-кошмарное утро? — Ты-то откуда знаешь? Может вчера мы поссорились именно из-за него. — Считай, что это интуиция, — Юнги выходит из квартиры, не собираясь выслушивать нравоучения и тупые советы лучшего друга его парня. Или бывшего парня? Блять, блять, блять! В этом и проблема, Юнги не знает. — Не думаю, что если бы что-то плохое сделал он, то просто сидел бы и плакал, а не мчался исправлять все. И вот именно «плакал» заставляет Юнги обернуться на обшарпанных ступеньках. Потому что ему, кажется, нужно было напомнить, что Чимин — это не он. Чимин думает обо всём слишком много и требует от себя все на максимум, а в итоге получает... Юнги. Мин шарит в карманах в поисках ключей от машины, но их нет. Скорее всего они там же, где его свитер. Или второй носок. Тэхён ёжится в дверном проеме, ожидая то ли ответа от Юнги, то ли когда тот наконец уйдет. Но старший лишь стоит, опустив голову. Кажется, проходит целая минута перед тем, как Юнги наконец поднимает голову и смотрит Киму прямо в глаза из-под мешающей челки. — Я облажался, Тэхён, — младший уже готов согласиться и даже двинуть речь, аля «все в твоих руках, возьми да исправь», но Юнги продолжает: — Не повтори такого с Чонгуком. Ким чувствует как сердце уходит в пятки, а сам он стремительно бледнеет. Так же стремительно, как несется по ступенькам, оставивший лифт без внимания Юнги, не давший ни шанса спросить, что это, черт возьми, значит.

***

Казалось бы, если два человека, так сказать, провели вместе время поздним вечером, то с утра должны испытывать хотя бы немного похожие эмоции. Ведь никто никого не принуждал и спустя время никто ни о чем не сожалел. Вот только реальность немного другая, потому что широкая улыбка Чонгука разбивается об поджатые губы Тэхёна и тот самый румянец, что выдает человека с потрохами, если тот нервничает или может даже злится. На попытку узнать, что происходит и почему Ким с утра ещё более дёрганный, чем обычно парень получает лишь вытянутый струной позвоночник и ледяное: — Ты слишком близко. Чонгук выглядит ошалевшим, когда Тэхён уносится на кухню, чтобы якобы помочь Чимину с чем-то. И Чону вот совсем не хочется думать, что этот парень из тех людей, кто вдруг меняется после первой же близости. Он наслышан о подобном и даже предупрежден о таких девушках, которые, по словам Сары, могут показать истинное лицо только после свадьбы. Только у них совсем не та ситуация. Что, мать его, опять стряслось?! Это, что, и есть то самое «получил, что хотел и хватит»? Чимин не спрашивает почему его лучший друг крутится вокруг него весь день. К слову, они не разговаривают и вообще никак не взаимодействуют. Просто Ким, оперевшись об косяк, ведущий из официантской на кухню, таращится на него нечитаемым взглядом. Сколько бы Чимин ни думал, что у бариста на уме, он явно не подозревает какая мысль сейчас звучит на повторе. «Юнги знает. Юнги знает. Каким образом Юнги что-то узнал?» Напоминает школьные времена и эти нелепые гадания как учитель мог догадаться, что ты списал всё, что только мог. Вот только ему грозит не плохая оценка или замечание... Вообще-то ему ничего не грозит. Просто их отношения были тайной, которую он сам решал раскрывать или нет. И вдруг Юнги знает что-то. А если знает Юнги, то скорее всего знает и Чимин. Тэхёну совсем не хочется быть плохим человеком и думать так, как он думает сейчас, но он всей душой надеется, что во время своей черной полосы в отношениях, то есть непрекращающихся ссор, эти двое говорили не много. Чёрт возьми, до чего ты докатился. Чонгук сначала непонимающе смотрит на Кима каждый раз, когда пытается прикоснуться, а тот в ответ отходит или уворачивается, но где-то к середине смены смиряется. И вот Чону не сильно уж хочется гадать, что же происходит в голове Тэхёна и, что чёрт возьми, его укусило этой ночью или утром, если вечером все было более чем хорошо. Если Чонгук сделал что-то не так, то об этом можно сказать, а не строить из себя обиженную мадам. К тому времени, когда к ним неожиданно для всех заходит чересчур уставший Хосок и сообщает, что его переезд переносится на неделю, Чонгук уже не предпринимает попыток обнять или по крайней мере получить ответ хотя бы на половину своих вопросов. Хосок просится за прилавок и Чонгук получает возможность уйти на своеобразный перерыв к Чимину , пока эти двое договариваются о совместной тренировке, раз уж выдалась такая возможность. А если быть совсем уж честным, то Чонгук уходит, дабы не завопить Киму прямо в ухо: «Возьми меня с собой!». Потому что Тэхён однажды обещал. В ту саму ночь, когда они переписывались как два вкрашившихся друг в друга подростка. Младший так сильно хочет вызвать его на «дуэль», посоревноваться на ринге и эта возможность, скорее всего, самая лучшая из всех, что только может им представиться. Чимин так же не сильно разговорчив в этот день. Он отвечает только Хану, а этот парень и так почти всегда обращается только по делу и... И сейчас Чонгук скучает по своим первым дням здесь. Когда все было хорошо и никто не ходил как в воду опущенный. В те славные времена, когда ему ещё не разбивали нос из-за поцелуя и Ким Тэхён был всего лишь зазнайкой, что готовит кофе. Ему бы каникулы сейчас, как в школе или в университете. Всего лишь несчастные пару дней, дабы отдохнуть от всего. От Тэхёна и его заскоков. Кажется, видеть людей, с которыми тебя связывают хоть какие-то отношения каждый божий день вредно для нервной системы и вообще всего организма. Это, кстати, кажется неплохой идеей. Каникулы. Прежде чем Чонгук может себя остановить и ещё раз все обдумать он открывает окно с сообщениями и пишет Джину:

«Что ты делаешь завтра?»

Смотрит на игнорирующего свой трезвонящий телефон Чимина, что опять принялся колотить это чертово Тирамису, дабы наконец достичь такой желанной идеальности и постукивает себя по подбородку, стараясь не думать о смехе, что доносится со стороны его рабочего места. Джин не заставляет себя долго ждать. «А что? Ты хочешь позвать меня на свидание?» Чонгук испускает смешок. Уже печатает ответ, когда приходит ещё одно сообщение: «Боже, нет, я шучу. Никаких свиданий с парнями!»

«Не хочешь подменить меня завтра в кофейне?»

А следом, не до конца понимая какого черта врет, без надобности пишет:

«Срочные дела с отцом»

Джин отвечает согласием и Чонгук чувствует некий укол совести, потому что вряд ли тот отказал бы после «дел с отцом». Только парень не успевает подумать как плохо врать и что возможно своим желанием похандрить в одиночестве мог отвлечь Джина от каких-то его планов. Всё потому, что в официантскую заваливается Юнги, припечатывая дверь к стене. — Привет! Нельзя точно сказать к кому он обращается, к застывшему Чону или ничего не понимающему Чимину, что сейчас вытирает руки уже слегка не белым полотенцем и быстрыми шагами приближается к двери. — Что ты здесь делаешь? Тэхён очень сильно пытается быть незаметным, подслушивая с другой стороны двери, только шпионом быть у него получается весьма паскудно, так как его видит даже стоящий под углом, что по идее должен закрывать обзор, Чонгук. Хосок толкает не ожидавшего такого Кима через дверь и выходит, следом смотря на сверлящих друг друга взглядом парней. Юнги облизывает губы несколько раз, не обращает ни малейшего внимания на ввалившихся барист и, теребя свой шарф, на выдохе заявляет: — Давай расстанемся. Чимин непонимающе моргает и, кажется, давится воздухом, пытаясь выдавить из себя хотя бы слово. Тэхён громко спрашивает не сошел ли Юнги с ума, а Чонгук наблюдает как лицо Пака вытягивается, да и что-то не совсем подвластное определению в Чимине меняется. Доводилось ли вам хоть когда-нибудь смотреть как огонь в человеческих глазах тухнет? Это конечно метафора и всё такое, но, кажется, Чон только что стал свидетелем такого. — Чимин? — окликает Юнги, когда пауза затягивается слишком надолго, но ответа все равно не следует. Пак лишь смотрит. Широко открытые глаза говорят о том, что его явно застали врасплох. Или о чем-то другом? Может он пытается разглядеть скрытую камеру или... не знаю, хоть какой-то признак того, что Мин шутит. Но последний стоит, ожидая хоть слова от Чимина и совсем не спешит подтвердить надежды похоже всех в этой комнате, что это всего лишь неудачный розыгрыш. Эти самые надежды разрушает сам Чимин, наконец возвращая себе ясный рассудок и выдыхая почти неслышное «Хорошо». Юнги улыбается и следом за тэхёновым почти что воплем «Чимин!», несколько раз утвердительно кивает. — Хорошо! — энтузиазма в нем сейчас больше, чем в ком-либо в этой комнате. — Тогда, я хочу пригласить тебя на свидание. Чонгук икает так громко, что внимание обращают на него, а не на Пака, что дышит носом так, как маленькие дети, что вот-вот заплачут. Чон прикрывает рот ладонью, ловит на себе такой же ничего не понимающий взгляд Хосока и даже мельком смотрит на Тэхёна, прежде чем вернуть своё внимание на их кондитера. Чимин опускает голову, встряхивая волосами, тем самым прикрывая лицо и негромко смеется, пока Юнги еще раз оттягивает шарф, слегка оголяя следы бурной ночи и спрашивает: — Ты хочешь пойти со мной на свидание? Чимин по-прежнему не поднимает головы, опирается рукой на комод и, прочистив горло, отвечает: — Мы никогда не были на свиданиях, с чего... Юнги не дает закончить. — Вот именно. В этом и проблема. Мы не с того начали, — Мин делает шаг навстречу парню, что кажется вот-вот рухнет на этот чертов комод, но отсекает себя и продолжает сохранять расстояние между ним и каждым свидетелем этой маленькой драмы. — Все пошло по пизде из-за того, что мы пропустили это всё. — О, да. Причина именно в том, что мы не ходили на свидания. Чимин, наконец, поднимает взгляд и к огромному удивлению Чонгука на его лице нет ни следа от слёз или чего-то подобного. Сейчас лишь злость. Полный звериного неистовства взгляд и пульсирующая вена на шее. — Я хочу начать всё сначала. Юнги выпрямляет спину и похоже начинает сменять свое волнение на медленно зарождающуюся злость, похожую на ту, с которой на него смотрит Пака. — Сначала? Ты только что сказал, что хочешь расстаться! Чимин и сам не замечает как голос становится громче чем обычно, а дыхание тяжелее. — Ох, блять, — Мин закатывает глаза. — Потому что я хочу оставить все дерьмо, что было в прошлом. Ты же хотел, что бы я изменился? Ну вот и... — Нихрена я этого не хотел! Чонгук вздрагивает, когда Пак делает шаг навстречу Юнги и невольно вспоминает ту ночь, когда впервые стал свидетелем ссоры этих двоих. Тогда Юнги так же как и сейчас, несмотря на разницу в росте, смотрел на возвышающегося над ним парня так, будто ему плевать начни он его бить прямо сейчас. Мин смотрит на влезшего в его личное пространство Чимина. Глаза в глаза. Хосок дергает Пака несколько раз за руку, не переставая просить, чтобы тот остыл. Пытается предотвратить непонятно что. Чимин не тот, кто спровоцирует драку, он так же не тот парень, что ударит первым, тем более кого-то вроде Юнги. Но он зол сейчас и непонятно когда в последний раз этот парень был в таком состоянии. Юнги чуть прикрывает глаза и считает до десяти, прежде чем незаметно выпустит свою злость вместе с воздухом, застрявшим в легких. Будет мало толку от его, видимо, не такого уж и гениального плана, если они будут просто стоять и орать друг на друга, как делали слишком часто до этого. Старший уже собирается попросить выслушать его до конца, но Чимин опережает его. — Я никогда не просил тебя меняться. Всё, что мне было нужно это чтобы ты перестал меня стыдиться. Или себя. Меня заебало быть другом, который просто остается ночевать у тебя. — Это не так, я... — Я говорил с Намджуном. Я вижу как ты себя ведёшь, когда он рядом. Думаешь, я идиот? Юнги открывает рот, наблюдая как Пак осторожно убирает руку Хосока со своей, и одним взглядом дает понять переминающемуся с ноги на ногу Тэхёну, что все хорошо. — Мини, ты пойдешь со мной на свидание или нет? Чимин делает несколько шагов назад, заставляя Чонгука облегченно выдохнуть, а Хана, что наблюдал за всем происходящим из кухни снова опуститься на стул. — Мы только что расстались, Юнги. — Я знаю. И как свободный парень я приглашаю тебя, такого же свободного парня, на ужин. Чимин качает головой, убирая рукой волосы с глаз. — Нет. Юнги, видимо, не ожидавший такого поворота, непонимающе хмурится и, переглянувшись с Тэхёном, никак не может озвучить звучащее в голове на повторе «почему?». — Мы расстались, — Чимин скрещивает руки перед собой и опирается на стенку позади себя. — Я хочу насладиться своей свободой. Юнги знает, что происходит. Гордость в Чимине сейчас циркулирует по венам, вместо крови. А ещё ему так некстати приспичило повыделываться. — Мы не так много времени встречались, что бы ты соскучился по этой своей свободе. — Никаких свиданий, Юнги. — Чимин не двигается и на лице у него нет и следа веселья. Кажется, Юнги всё-таки переборщил со своим «давай расстанемся». — И гостям нельзя здесь находиться, вернись в зал. Мин удивленно поднимает брови, из последних сил сдерживая себя от чего-то такого, о чем точно пожалеет и выпускает наружу только нервную улыбку. Смотрит на Чонгука, даже не до конца понимая, чем ему может помочь этот парень и вообще какая помощь ему сейчас нужна. Пак больше не говорит, разворачивается и уходит, не соизволив ответить на тэхёново «Чимин-а!» или хотя бы взглянуть на оторопевшего Мина. Чонгук дергает Юнги за рукав, зовя за собой к выходу, и старший к большому удивлению слушается, даже не думая сопротивляться. Как только они выходят из ставшей слишком душной официантской, входная дверь впускает парня и девушку в расстегнутых куртках, накинутых поверх медицинских халатов. Чонгук улыбается посетителям, придерживая дверь и пропуская Юнги вперед себя на улицу. Тот быстро стучит пальцами по экрану телефона, вызывая такси и стараясь не выдать клокочущее в нем негодование. Чонгук даже до конца не понимает какого черта сейчас торчит с Юнги на улице в одной не слишком уж теплой рабочей футболке и не перестает представлять себя на его месте. Их с Тэхёном ждало то же самое? По сути, все слишком похоже. Их отношения просто... случились. Случился поцелуй, потом ещё, потом ещё и, в итоге, вчера они практически переспали. Или Тэхён понял, что это неправильно раньше чем он или... Решил, что ему этого не надо. — Ты куришь? Вопрос Юнги выбивает из запустившегося процесса самокопания и заставляет взглянуть на протянутую пачку сигарет. Гук вообще-то даже не задумывается, когда берет сигарету чуть подрагивающей скорее всего из-за холода рукой и даже позволяет Юнги поджечь ее. — Не курю, — запоздало отвечает Чон, к большому удивлению выдыхая дым с каким-то почти неописуемым наслаждением. — Не знал, что ты куришь. Юнги хмыкает. — Не курю. «Тогда, как пачка сигарет попала в твой карман?» — вопрос так и остается непроизнесенным. Не важно как она туда попала, но раз уж Юнги курит, значит, это каким-то образом ему помогает. Вредит и одновременно помогает. Вот только Чонгук почему-то думает не о вреде того дыма, которым раз за разом заполняет свои легкие, а о том кто он: Юнги или Чимин. Если отдать роли этих двоих им с Тэхёном, то кто он? Лажающий Юнги? Парень очень сильно надеется, что это не так и что причиной сегодняшнего поведения Тэхёна стала не какая-то его ошибка, которую он по своей же глупости не заметил. И еще, как бы эгоистично это ни звучало, но больше схожести он находит именно между Юнги и Тэхёном. Может это причина в их страхе перед тем, что кто-то узнает об отношениях с парнем, но... — Юнги? Мин поворачивается к нему, после того как поднимает руку, своеобразно приветствуя подъезжающее такси, но смотрит совсем не заинтересовано. В его голове происходит что-то другое. — Ты же знаешь, что на самом деле ему ни черта не хочется быть одному? Мин улыбается, будто Чонгук ляпнул что-то настолько очевидное, что даже озвучивать не нужно. — Знаю, но я понимаю, почему он это делает. Машина паркуется на другой стороне улицы и Чонгук, не задавая никаких лишних вопросов, двигается вместе с Юнги к горящему красным светофору. Старший молча протягивает еще одну сигарету и Чонгук все так же молча принимает ее, несильно сжимая в кулаке. — Юнги? На светофоре мигают последние десять секунд. — Что? — Как понять, что ты влюбился? Юнги улыбается как-то слишком понимающе и выбрасывает бычок в забитую до отвала урну, что вообще странно для такого времени суток. — Это будет одновременно и худшее и лучшее чувство в твоей жизни. Чонгук тушит свой окурок о столб и вставляет в рот другую, незажженную. Светофор горит желтым. — Не совсем понятно о чем ты. Юнги делает первый шаг на пешеходный переход и, оглянувшись, дабы убедиться, что на него не несется грузовик, поворачивается к Чону, идя задом наперед. — Тебя будет тянуть к нему, даже если вы расстались всего на несколько часов. Если повезет, то такая же реакция будет и у него и бум, случится то, о чем пишут в сказках. — Что? — Взаимность, тупица. Именно та штука, из-за которой я буду заебывать Чимина со своим ужином, а он в конце концов сдастся. Чонгук улыбается, потому что Юнги, дошедший до средины дороги, спотыкается и с трудом сохраняет равновесие из-за гудка ожидавшего его такси. Старший спешит скрыться в тепле желтой машины, а Чон несется обратно к кофейне, чувствуя недавнее присутствие никотина в своем рте. Чонгук не помнит сколько времени уже не курил. Кажется, ещё с первого курса. Тогда он ещё не знал, что окажется здесь, что будет разливать кофе по бумажным стаканчикам и мучиться из-за непонимания самого себя и своих чертовых чувств к парню, что, кажется, не слишком сильно в нём заинтересован. Чонгука обдает теплом как только он входит в помещение. Пара, что зашла к ним всё ещё на месте, сидит на том диване, что негласно стал любимым местом для посиделок всего персонала. Девушка без конца говорит, а парень может даже не слушает, просто смотрит, вертя в руках бумажный стакан. Кажется, Чонгук выглядел так же, когда после их первого совместного ужина с Тэхёном, они ели в той забегаловке. А ещё Чон похоже вляпался больше, чем подозревал. Потому что, глядя на этих двоих, захотелось вернуться в тот день. Или во вчерашний вечер. Нет, совсем не в тот момент, когда он чувствовал, что грудь вот-вот разорвется из-за переполняющего его разочарования, когда его матери не оказалось дома. Ему бы туда, на диван к Тэхёну. Даже чихающему ему в лицо. Но таким он нравился ему больше, чем тот, что стоит в официантской, наблюдая как Хосок точно белка вертится вокруг Чимина, всеми силами пытаясь вызвать у того улыбку. Ким, стоит скрестив руки на груди и, немного улыбаясь, качает головой из-за всего происходящего. К большому удивлению Чонгука он не вздрагивает и не дергается, когда младший кладет ему руку на плечо и немного сжимает. И Чонгук правда уже готов облегченно выдохнуть или даже засмеяться, потому что видимо надумал слишком много. Иногда же у человека бывает просто плохое настроение? Может именно, поэтому с самого утра Тэхён так странно себя ведёт? Только вот все «может» и «если бы» разбивается как только Тэ разворачивается, будто что-то вспомнив. Смотрит на Чонгука, отчего-то хмурясь, а затем деловито заявляет: — От тебя несет сигаретами. Чонгук сначала поднимает брови, наблюдая за удаляющейся спиной, а потом почему-то вспоминает парня и девушку, что прямо сейчас пьют приготовленный Кимом кофе и не замечают ни суетящегося баристу, ни новых посетителей. Улыбается опуская голову и, принюхиваясь к своей футболке, отмечает, что Ким таки прав. Сегодня от Чонгука пахнет сигаретами. Но хуже то, что от Тэхёна воняет равнодушием.