Planet (of love?)

Еще с детства Тэхён привык, что если накануне вечером ему скажут какую-то хорошую новость или просто заставят с трепетом ждать следующего дня, то уснет он далеко за полночь. Так происходит и на этот раз, хоть детство осталось в далеком прошлом. Только вот если бы даже самый близкий в те времена человек сказал Тэхёну, что так он будет чувствовать себя из-за согласия другого парня на отношения с ним самим… Он бы начал сомневаться в адекватности этого человека. Реальность же оказывается именно такой. Просыпается раньше будильника и несмотря на то, что спал от силы часа четыре чувствует себя чересчур энергичным для того, кто даже не представлял себе следующие действия в сторону Чонгука. Они поговорили вчера, но на этом всё. Никаких смс-откровений или бесконечно слащавых пожеланий спокойной ночи, так что сейчас стоило бы задуматься хотя бы о том как вести себя при встрече. И как набраться мужества, дабы рассказать всё Чимину. Тэхён выпутывается с нагретого одеяла, кое-как пытаясь пригладить живущие своей жизнью волосы и пытается не растерять свой прилив смелости, пока направляется в сторону комнаты друга. Дверь оказывается приоткрытой, но Тэхён всё равно стучит перед тем как осторожно заглянуть вовнутрь. Только вместо сонного или даже спящего Чимина его встречает заправленная кровать с бесчисленными подушками разбросанными по ней в хаотическом порядке и одной приоткрытой шторой. Ким не может сдержать улыбки, складывая два и два: вчера Чимин не пошёл с ним домой и, судя по всему, ночевал вообще не здесь. А это означает… Юнги все же умудрился заслужить еще один шанс. И утро становится еще лучше. Настолько лучше, что Тэхён отказывается от утреннего кофе, чистит зубы дольше обычного, потому что подпевает какому-то рандомному клипу, что числится в трендах ютуба и борется с желанием написать Чонгуку что-то совершенно неуместное. В это утро они обходятся без сообщений. Только по дороге на работу Ким понимает, что всё ещё не придумал что сказать младшему при встрече, но сейчас это кажется сущим пустяком, потому что всё, наконец, хорошо. Причем не только у них. Тэхён идёт к служебному входу, потому что уверен вышел слишком рано и Чимин ещё не открыл парадную дверь, да и вообще не факт, что тот уже на рабочем месте. Но тяжелая металлическая дверь поддается, когда Тэхён нажимает на ручку, а это значит не один он сегодня ранняя пташка. — Чимин-а? — зовет Ким. Но вместо лучшего друга из кухни выходит другой Ким в длинном пуховике и с шарфом в руках. — Не угадал. Тэхён хмурится, на ходу расстегивая куртку, и идет в сторону своего рабочего места, щелкая включателем и освещая пространство небольшого зала. — Где Чимин? — Понятия не имею, мы в ссоре, — Джин плетётся за Тэхёном, отвечая без особого энтузиазма. Парень вообще выглядит уставшим. — Но как-то же он попросил тебя прийти. — Позвонил вчера, сказал, что сегодня работать не сможет. Согласись, просьбой это трудно назвать. Джин идет в официантскую, снимает верхнюю одежду и как Чонгук просто закидывает ее на полку вместо того, чтобы повесить. Тэхён выходит следом, ещё раз осматривая старшего Кима с ног до головы. — Хён, ты в порядке? — Почему я должен быть не в порядке? Тэхён закусывает губу, пытаясь правильно подобрать слова. — Выглядишь не очень. Плюс вы с Чимином в последнее время очень много собачитесь. Джин хмыкает, сменяя теплую толстовку на растянутую серую футболку со слегка облезлым Покемоном на груди. — Сейчас не лучшее время, но, клянусь, что всеми силами пытаюсь это исправить. — Вау, и что я должен из этого понять? — Тэ, поверь, всё скоро наладится. Просто перед «долго и счастливо» всегда нужно пройти кое-какие трудности. Металлическая дверь опять открывается, впуская замёрзшего Хана и тем самым прерывая недолгую беседу. Джин здоровается, привычно хлопая парня по плечу, на что тот в ответ лишь машет рукой и улыбается. Тэхён заливает воду в аппарат, проверяет хватит ли кофейных зёрен на этот день и всё же пишет Чимину, потому что утренняя почти что эйфория сменяется легким волнением. Боже, пусть в этот раз у них с Юнги случился именно примирительный секс, а не снова что-то непонятное.

«Все хорошо?»

Крутит телефон в руках несколько секунд, но когда ответа так и не появляется решает переодеться. Джин уже что-то колдует над тестом, на кухне становится значительно теплее из-за разогревающейся духовки, а значит до открытия не так уж и много времени. Так что, где носит Чонгука? Телефон баристы пиликает несколько раз и Тэхён, успев вытянуть только одну руку из рукава толстовки, несется к нему, будто бы «да» или «нет» от Чимина может решить всю его дальнейшую судьбу. Но это не Чимин. «Я, блять, только что проснулся» «Я опоздаю» «Не смей отчитывать меня, это из-за тебя я не мог уснуть» «Скоро буду» Тэхён испускает смешок, отвечая не слишком оригинальным «окей» и решает закончить с переодеванием. Еще даже восьми нет, Чимин стопроцентно спит в такое время в свой такой редчайший выходной, так что Ким всеми силами подавляет в себе желание позвонить и поговорить или даже упрекнуть, мол, что можно хотя бы предупредить лучшего друга когда собираешься не ночевать дома, а потом еще и прогулять работу. Но звонок откладывается пока что. Чонгук неплохо так опаздывает, если честно. Потому что, посмотрите, Тэхён при полном параде, Джин уже что-то достает из духовки, а младшего баристы по-прежнему не наблюдается на рабочем месте. Зато заваливается кое-кто другой. Тэхён открывает парадную дверь на пять минут позже положенного, когда Юнги как раз захлопывает дверцу машины и натягивает капюшон черной толстовки пониже на лицо. Ким даже начинает придумывать, что скажет не отвечающему на его сообщения Чимину, когда тот, наконец, вытащит свою задницу из машины. Но Юнги лишь блокирует свою рухлядь и прячет ключи вместе с загипсованной рукой в карман куртки. Чимин не с ним. Бариста отворяет дверь пошире, гремя дурацким дверным колокольчиком, заставляя Мина вздрогнуть и поднять голову. — Ты что здесь делаешь? Юнги выгибает одну бровь в немом вопросе, будто Тэхён произнес дикую глупость. — Не знаю, — смешок выходит немного усталым. — Действую вам всем на нервы? — Я имею в виду, почему ты приперся сегодня? У Чимина же выходной. Мин переносит вес на одну ногу, закатывая глаза. — И как по-твоему я должен был это узнать? Тэхён хмурится. Выходит на улицу, закрывая за собой дверь и вытаскивает телефон из заднего кармана. — Только не говори, что этой ночью Чимин был не с тобой… Ким, если честно, даже не уверен к Юнги ли он обращается. Может к своему телефону? Моментально открывает диалог с лучшим другом только чтобы увидеть, что его сообщение всё еще не прочитано. — Ты что, блять, издеваешься? Юнги вообще не помогает. Тэхён чувствует себя последним дерьмом. Чимин ушел вчера Бог знает куда, не ночевал дома и не пришел на работу. Воображение подкидывает самые страшные картинки того, что могло в данный момент происходить с другом, а в голове лишь «ты даже не побеспокоился о нем». Настолько был занят собой, что забыл о лучшем друге? В какой момент Тэхён до этого дошёл? Юнги что-то строчит со своего телефона нетрудно догадаться кому. А еще если судить по негромким ругательствам ему не собираются отвечать. Так что Тэхён стирает сообщение и звонит, мысленно давая себе хорошего пенделя. — Включи громкую связь, — требует Юнги. Выполняет без каких-либо возражений, закусывая губу, не до конца понимая о чем, моля про себя «пожалуйста, пожалуйста». Пожалуйста пусть всё будет хорошо. Пожалуйста пусть Чимин ответит. Пожалуйста… И это работает. Потому что: — Тэхён-а, я сплю. Облегчение накрывает обоих парней. То, что говорит парень, видимо, чистая правда, потому что его голос звучит именно так. Будто он лишь секунду назад пролупил глаза. Тэхён облегченно выдыхает, но ответить не успевает. Юнги выхватывает его телефон и сдергивает капюшон другой рукой. — Мать твою, где тебя носит? — Боже, — Чимин стонет в трубку и слышится еще какой-то шум, на который Тэхён не обращает внимания. Слишком занят попытками отобрать свой мобильник из ледяных пальцев старшего. — Только тебя мне сейчас не хватало, Юнги. — Чимин-и, — Ким таки умудряется забрать телефон и входит в кофейню, прячась от холодного воздуха. Юнги тащится следом. — Да, я не предупредил тебя, прости. Стоит ли Тэхёну извиниться в ответ? Чимин, по сути, не его младший брат, не сын и даже не родственник, чтобы отчитываться. Вот только это всегда было их правило. Это были они сами. Двое парней, что волновались друг о друге и оберегали. Со средней школы ничего не менялось и вот именно сейчас, в этот момент, Тэхён холодеет от мысли, что они больше не те. Тэ больше не тот парень каким привык себя видеть и его это совсем не устраивает. — Со мной всё хорошо, — продолжает Пак. Юнги опять придвигается ближе. — Скажи мне где ты, мать твою! — Поцелуй меня в задницу. Чимин даже не поддерживает тон Юнги, что сейчас очень настроен поорать. Тэхён выключает громкоговоритель и, прикладывая телефон к уху, идет в сторону официантской. Юнги по-прежнему следует за ним. — Где ты был ночью? — Были кое-какие дела. — Что за дела всю ночь? Чимин опять стонет и Ким более чем уверен, что тот трет сейчас глаза. Идиотская утренняя привычка. — Тэхён-а… — У тебя что, новый парень? Юнги на этих словах внимательнее заглядывает Киму в лицо и подходит максимально близко, дабы расслышать ответ. — Что? Парень? Ты что, сдурел? — Тогда я не понимаю. Ты не был дома. Не был ни с Юнги, ни с Джином. Что происходит? — Если я пообещаю, что расскажу тебе позже ты дашь мне еще немного поспать? Я лег не так давно. — Чёрт, Чимин, — ощущение, что всё летит в глубочайшую жопу только усиливается. Когда двери официантской открываются и Ким встречается взглядом с запыхавшимся Чонгуком это самое ощущение никуда не девается. — Я волнуюсь. Я идиот и реакция у меня запоздалая, но я волнуюсь. — Я знаю. Извини. Обещаю мы поговорим как только я вернусь. — Когда ты вернешься? Тэхён пытается отвлечь себя разглядыванием раздевающегося Чонгука. А ведь несколько часов назад главной проблемой была именно вот эта встреча с младшим. Теперь радость переполняющая Кима всё утро кажется такой абсурдной и неуместной. Вместо нее каждую клетку теперь заполнило стойкое осознание того, что он масштабно облажался. И это произошло даже не вчера или сегодня. — Думаю, я буду дома еще до того как ты придешь с работы. — Хорошо, — Тэхён выдыхает, изо всех сил пытаясь контролировать ни с того ни с сего накатывающиеся на глаза слезы. — Думаю, нам нужно о многом поговорить. Чонгук в немом вопросе смотрит на сосредоточенного Мина, но тот вообще никак не реагирует, лишь продолжает таращиться на Тэхёна. Чимин прощается, вешает трубку и Тэхён, наконец, позволяет себе облокотиться на стену. — Ну и где он? — Юнги тоже не в восторге от сложившейся ситуации. — Не знаю, но сказал вечером уже будет дома. Мин громко выдыхает через нос и поджимает губы. — Что происходит? — наконец подает голос Чонгук. Юнги опять дергает свой капюшон, кое-как надевая его одной рукой. — Эти два придурка пытаются потратить мои последние нервные клетки — вот, что происходит. Один свалил непонятно куда и с кем, второй даже адрес спросить не соизволил. Юнги толкает дверь так сильно, что та впечатывается в стену и даже заставляет Джина на кухне вытащить один наушник и, отклонившись, заглянуть в дверной проем. Тэхён, всё еще не поднимая головы, проходит мимо Чона и закрывается в уборной для персонала. В голове начинают мелькать моменты последних пары месяцев. Начало отношений Чимина и Юнги. Их постоянные ссоры, о которых Пак видите ли даже не думал рассказывать. А Тэхён ведь и не соизволил спросить. Ни о чем. Даже поддержать после развода родителей не смог, хотя уверен именно в тот момент Чимин нуждался в нем как никогда. Что происходит между братьями? Этого Ким тоже не знает. А всё потому что стал вдруг слишком занят собой и… — Тэ, это Чонгук. Мысли в голове роились и гудели, может поэтому он не услышал стук в дверь. — Откроешь? Тэхён вытирает нос и быстро осматривает себя в небольшом зеркале. Нос покраснел, а глаза по-прежнему блестят от собравшейся в них влаги. Чонгук был тем, кто вдруг перевернул его мир с ног на голову. А еще одной из причин почему Ким сейчас готов разреветься от осознания того, что он больше себя не знает. Но обвинять Чона глупо, так что Тэхён глубоко вдыхает-выдыхает несколько раз и открывает дверь, опустив перед этим голову. Младший торопливо заходит не в слишком просторное помещение и закрывает за собой дверь. Подходит ближе к Киму, пытаясь заглянуть тому в лицо. — Ну? — пальцы пытаются приподнять чужой подбородок, но терпят неудачу. — Что «ну»? Возможно именно тот факт, что Тэхён наконец открыл рот стал причиной для того, чтобы слезы таки брызнули из глаз, а голос предательски дрогнул. Или так на него влияло присутствие второго бариста, в грудь которого он в данный момент утыкается лбом. — Да что происходит, блять? — Чонгук за плечи отстраняет Тэхёна от себя, слегка встряхивая. — Вы с Чимином поссорились? Тэхён мотает головой, из последних сил сдерживая всхлип. — Тогда что? Я не отстану, пока не скажешь. Ким опять повторяет свою мантру с вдохом-выдохом, отходит на несколько шагов, опускает крышку унитаза и садится сверху, всё еще не решаясь поднять голову. Только этого больше и не требуется, потому что Чонгук присаживается на корточки прямо перед Тэхёном, всматривается в покрасневшее лицо со слегка опухшими веками. — Чимин не ночевал дома. — Та-а-ак, — Чонгук будто говорит «продолжай, пока ничего интересного». — И что дальше? — Да больше ничего и не надо, понимаешь? Он не пошел домой, а я и не думал спросить почему. Утром его всё еще не было и… Новый поток слез не дает договорить. Тэхён подрывается, намереваясь свалить подальше из этой комнатки. Подальше от Чонгука, что буквально заставляет произносить вслух то, что не хочется, от чего болит. Но у младшего другие планы. Тот реагирует быстро, преграждает путь к отступлению, хватая Кима за предплечье, заставляет поясницей прижаться не к слишком крепкой на вид раковине. — Чимин не ночевал дома и вы с Юнги решили тут разыграть драму? — Да не в этом дело! Чонгук едва сдерживает смешок. Такое ощущение, что он успокаивает девочку-подростка после неудачного свидания. — Окей, тогда в чем? — Просто… — Тэхён сопит, пытаясь подобрать слова. — Просто я лажаю. Всё, что я делаю это порчу нашу с ним дружбу, отношения между нами. Именно я. — Ну, ты в таких делах спец. Тэхён не сразу понимает, что ему это не послышалось. Поднимает голову, неверяще всматриваясь в лицо напротив. Закушенная губа никак не скрывает усмешку Чона и Тэхён реагирует не так как ему бы хотелось. Сейчас бы пнуть это веселящегося засранца, но Ким лишь снова всхлипывает. Чонгук хочет его подстегнуть, но он прав. Он ведь едва-едва наладил отношения с младшим, а в итоге проворонил свои же косяки в многолетней дружбе. Да что с ним не так?! — Боже, Тэхён. Чонгук прижимает ладони к щекам парня большими пальцами, пытаясь убрать ненужную влагу, но на деле лишь размазывает всё. — Прекрати сейчас же. Чем по-твоему ты занимаешься? Тэхён непонимающе смотрит, сдерживая очередной всхлип. Глушит его в себе, позволяя лишь плечам дернуться, а нижней губе продолжить дрожать. — Что? — Что-что… Чем ты сейчас занимаешься? Стоишь и жалеешь себя? Чон больше не закусывает губу. В его выражении лица нет и намека на веселье. — Ты лажаешь. Ладно. Но Чимин что, сказал тебе, что больше не хочет тебя знать? Ты все понял, ты можешь исправить это. Я прав или нет? Как кто-то вроде Чонгука может ввести Тэхёна в такой ступор? Тэ заторможено кивает. — Он вернётся домой, вы поговорите, а тогда уже решишь плакать тебе или радоваться. Выдохни, хорошо? Ким смотрит как-то недоверчиво, будто сомневается в чём-то. Но на деле всё яснее некуда: его только что отчитал за излишнюю эмоциональность Чон Чонгук. Вспоминается почему-то момент с его кофеиновой передозировкой и нелепым объяснением… Как он может теперь говорить такие правильные вещи? Парни не меняют своего положения до тех пор, пока в дверь не начинают долбить. Скорее всего стучат даже не рукой. — Эй, вы двое, совсем обнаглели? — Джин пытается придать голосу некой угрозы, но получается, если честно, так себе. — Я сегодня на кухне, но продолжаю делать кофе. Не хотите приняться за работу, вы два мелких засранца? Чонгук хихикает, отпускает наконец лицо Тэхёна, но не отходит. Тянет Кима за шею, заставляя положить подбородок себе на плечо и увлекает в самые лучшие в данный момент объятья. — Мне нужна помощь кое с чем, — почти кричит Чонгук. — Две минуты. — В это место, кажется, притягивает одних бездельников. По мере того как Джин уходит его слова слышатся всё тише. Тэхён обвивает руками талию Чона и позволяет себе максимально расслабиться. Не так он представлял себе их утреннюю встречу, но если Чонгук собирается каждый день так его обнимать, то Ким даже согласится на ежедневную процедуру включающую сопли и покрасневшие глаза. — Ты попросил у Джина две минуты, чтобы пообжиматься со мной? Чонгук хмыкает и отстраняется. Одной рукой зарывается в короткие волосы на затылке старшего, а второй поглаживает заднюю часть шеи самыми кончиками. Большой палец касается скулы и Тэхён может поклясться, что выглядит сейчас как последний идиот. Он чувствует как краснеет, чувствует поглаживание на лице. Чонгук сосредотачивает всё своё внимание на губах Тэхёна, а потом усмехается, наконец, отвечая. — Обнимашки это хорошо, не хочу пробовать твои сопли на вкус. И… Волна интимности, накрывшая секунду назад, исчезает, потому что Тэхён прыскает, смеется, слегка нагибаясь, еще раз вытирает нос и отталкивает от себя улыбающегося Чона. — Ну ты и говнюк. Младший разводит руками, будто он не при делах и совсем не понимает наигранное недовольство Тэхёна. — Что? Ты только что пытался устроить потоп, я не хочу целовать плаксу. Тэхён охает, облизывает губы и старается выглядеть как можно серьезней. — Я не плакса. Чонгук снова хихикает. — Плакса. Плакса Тэхён-и. — Эй, ты, — Ким делает шаг ближе и предупреждающе тыкает в парня напротив указательным пальцем. — Не говори так со мной, я твой хён. Чонгук пытается сдержаться, но уголки губ никак не могут опуститься вниз, выдавая сейчас его игривость. Он тыкает своим пальцем в палец Тэхёна и снова не сдерживает смешок. — Хорошо, плакса Тэхён-хён. — Айщ, почему ты такой невежливый засранец? Тэ собирается убрать свою руку, но Чонгук решает за него. Он преодолевает расстояние между ними одним большим шагом и чмокает Кима в по-прежнему приоткрытые губы. Смеется после того как наблюдает замешательство на лице парня и прижимается снова. Целует так как хотелось со вчерашнего вечера. Тэхён пытается что-то сказать, но Чонгук удерживает лицо бариста на месте, слегка засасывая пухлую губу между своих. Не пытается пустить в ход язык, хочется всего лишь ласкать эти манящие губы своими, насладиться и распробовать вот такую невинную ласку в полной мере. Но его желания похоже не разделяют, потому что Тэхён заставляет отпустить себя, отстраняется, но после оставляет несколько быстрых поцелуев, как бы извиняясь за то, что прервал. Убеждает, что всё хорошо. — Мало того что плакса, ещё и обломщик. Тэхён тихо смеется, двигается в сторону раковины и включает воду. — Но ты всё равно целуешь этого плаксу и обломщика. Чонгук немного наклоняет голову, поправляет волосы и направляется в сторону двери. — И очень надеюсь, что плакса и обломщик согласится пойти со мной на свидание. Это вопрос жизни и смерти. Чонгук поворачивает ключ, приоткрывает дверь, но всё же оборачивается, смотрит в зеркало на Тэхёна, что с закушенной губой усердно намыливает руки. — Ого. Плакса и обломщик обещает подумать. Чонгук не сдерживается. Подходит сзади, оставляя влажный поцелуй под ухом. Тэхён ёжится, потому что щекотно, смотрит в отражении как Чон смывается с ликующей улыбкой, а потом переводит взгляд на собственное лицо. Румянец расползается по щекам и движется к шее. Ким качает головой, смывая с кожи мыльную пену. — Боже, что происходит с моей жизнью?

***

Чимин не может сказать точно во сколько он уснул, но в щели между картоном, закрывающим стекло и оконной рамой уже начинал пробиваться дневной свет. Это было незадолго до того как Тэхён вместе с так некстати орущим Юнги решили проверить жив ли он. Он жив, но на мертвеца начинает походить всё больше с каждым днём. Отсутствие сна не помогает исправить этот вид, а постоянная трель чертового гаджета не дает уснуть. Он не может просто выключить звук, потому что ему должен позвонить грёбаный рабочий, оставивший вчера открытую краску и не убранный пол. Юнги перенабирает номер снова и снова как только звонок обрывается, так и не дождавшись ответа. Упёртости ему не занимать. Чимин сдается где-то на начале восьмого вызова. Голова начинает болеть из-за писклявой мелодии и бессонной ночи, а выливается это в раздраженное «Что?!», вместо обычного приветствия. Юнги немного теряется, но, прокашливаясь, пытается совладать с голосом и не выдать свою нервозность. — Ты где? — Не дома. — Это я и так знаю. Чимин садится на своей импровизированной постели состоящей из небольшого покрывала и куртки служившей одеялом и подушкой всё то недолгое время, что он пытался поспать. Юнги дышит как-то слишком громко и это значит он либо идёт куда-то очень быстро, либо действительно о чём-то волнуется. Первый вариант отпадает сразу после вполне четкого и громкого звука клаксона. Ощущение, что машина пронеслась прямо у Пака под ухом. — Боже, ты что за рулём? — Не важно. — Что? Совсем уже поехал? У тебя пальцы сломаны, как ты вообще ведёшь? Чимин сбрасывает, натягивает свою куртку так, чтобы та закрывала как можно больше участков его тела и ложится слишком резко. Ударяется плечом о накрытый тканью пол и ругается себе под нос. Он злой, морально уставший и немного голодный, так что парень пытается решить всё разом и снова пытается уснуть. Но вот незадача, насколько бы он не был вымотанным, а твердый паркет всё никак не представляется ему мягкой кроватью и расслабиться до конца не дает. А еще телефон снова оживает. И снова Юнги. Почему Тэхён может понять что-то такое простое как «поговорим потом», а к Мину смысл этой фразы всё никак не дойдет? Чимин не хочет проверять будет ли старший снова атаковать его звонками один за одним, так что решает поторопиться. — Теперь ты самоубийца? — парень надавливает на глаза большим и указательным пальцами, пытаясь говорить ровно и без проскакивающего раздражения в голосе. Ведь в конце концов он сам решил, что им пора прекратить эти дурацкие отношения. Теперь Юнги не больше, чем просто знакомый и может делать всё, что хочет, даже вести машину и говорить по телефону с гипсом на одной руке. — Пытаешься умереть на дороге? — Ты где? Чимин смеется. Негромко, это всего лишь несколько несдержанных смешков, но вопрос действительно кажется ему комичным. — Почему ты думаешь, что я скажу тебе? — Потому что я остановился в неположенном месте только, чтобы спросить где ты? Чимин выдыхает, сгибает колени, опирается на них локтями, снова заставляет куртку сползти и бесформенной кучей валяться в ногах. — Я не дома и у меня всё отлично. Это ты хотел услышать? — Да, но не по телефону. Глаза Пака закрываются, будто это он и ожидал услышать. — Юнги, мы расстались. В трубке звучит смешок, а следом пропитанное сарказмом: — Уж поверь, я заметил. Чимин молчит. Юнги пытается острить… И Чимин, мать вашу, соскучился по этому. По всему, что связано с этим говнюком. Даже по их ссорам и идиотским препираниям из-за мелочей. — Я не прошу тебя вернуться ко мне, — снова пытается Мин. — Я лишь хочу увидеть, что ты в целости и сохранности. Что он должен на такое ответить? Чёртовы бывшие! Чимин не ночевал дома, потому что комната, в которой он прожил один немало времени вдруг за такое ничтожно короткий промежуток пропиталась насквозь Юнги. Каждый чертов уголок был связан с ним и с тем, что у них было. Решив сбежать от воспоминаний, Чимин решил переночевать в совершенно чужом месте никак не предназначенном для сна, в итоге едва смог сомкнуть глаза, а тот от кого он пытался скрыться и отделиться нашел его и здесь. — Если ты не один, то… — Блять, Юнги, я один, хорошо?! Мы расстались, но это, ебать, не значит, что я вдруг перестал тебя любить и меня злит эта хрень. — Боже, просто скажи мне где ты! Я что, так много прошу? Удели пять грёбаных минут. Что-то внутри медленно начинает кипеть, Пак это чувствует. Что-то, что часто случалось во время их разговоров, что-то, что, честно говоря, заставляло его чувствовать себя живее. — Ты не можешь требовать это от меня. Мин хмыкает. — А ты не можешь говорить, что всё еще влюблен в меня и не позволять мне приехать. Ответить на такое Чимину нечего. Юнги идиот. Юнги не помогает совсем. Пак пытается быть в порядке, пытается отделить это чертово прошлое и двигаться дальше, но задача становится непосильной по одной простой причине: Юнги не помогает. Напоминает о себе снова и снова, поселяется в их кофейне, названивая и пытаясь уломать на встречу лицом к лицу. Чимин даже не уверен, что готов к этому. Он, по правде, не уверен ни в чем, что касается его чувств как только Юнги появляется на горизонте. Голос старшего, видимо, тоже довольно пагубно действует на него даже сквозь телефон, потому что он больше не упрямится. — Скину адрес сообщением, — последнее, что он произносит прежде чем отключиться и снова с разгону шлепнуться тем же плечом об пол. Кажется, он снова сделал огромную глупость. Но действительно сообщение отправлено и уже даже прочитано, так что отступать поздно. Всё, что остается это открыть дверь и дожидаться прихода самого большого наркотика в жизни Чимина и молиться, дабы опять не сорваться на очередную дозу. Хотя возможно ли это вообще? Когда входная дверь скрипит и оповещает о еще одном посетителе Чимин успевает задремать. — Мда… — Юнги осматривает мягко сказать неподходящую для жизни комнату, Чимина недалеко от одной из стен и морщится от характерного запаха ремонта. — Я всегда знал, что ты идиот, но это переходит все границы. Пак закатывает глаза, поднимаясь со старческим кряхтением, ночь на жестком полу дает о себе знать. — Ты за этим сюда приперся? Юнги не отвечает. Закрывает за собой пыльную дверь и Чимин замечает висящий пакет на руке старшего. Гипс всё еще плотно затягивает кисть и лишь один палец помогает чему-то принесенному балансировать на запястье. Мин выдавливает ту свою фирменную полуулыбку с плотно сжатыми губами и Чимину становится хуже. Бегущая строка состоящая из повторяющегося «мы расстались» вдруг начинает блекнуть. Он уже даже не вспомнит сколько времени не видел эту улыбку. — Я зашел в рамённую недалеко отсюда. Подумал, что ты можешь быть голодным. Чимин борется с желанием сострить и немного неверяще таращится на старшего. Юнги изменился. Нет, не сейчас, не за те пару дней что они провели порознь. Просто если вспомнить того Юнги, что заходил к ним, чтобы починить что-то и стоящего напротив парня с явной нерешительностью во взгляде, можно определенно заявить, что эти люди отличаются. Пак тихо прокашливается, опуская взгляд в пол. — Острый? Юнги борется с той улыбкой, что грозится обнажить его зубы и дабы удержать ни с того ни с сего взявшееся внутри себя чувство счастья закусывает нижнюю губу. — Конечно острый. — Думаешь, острый рамён с утра хорошая идея? — Да плевать. Я могу поспорить, что ты голодный. Чимин вдруг смотрит прямо в глаза и сглатывает, будто борясь сам с собой. Он действительно хотел поставить точку. Эти отношения выматывали его хуже чем самая трудная работа. Но вот Юнги прямо перед ним, с этим чертовым раменом и он вдруг вспоминает один из тех хороших моментов что были у них. Лапша, идиотское шоу на фоне и парень, что так бесстыдно позволял ему делать с собой всё, что угодно. Все это было у Мина в квартире… Пока Намджуна не было дома. Ким Намджун, видимо, значил куда больше для Юнги, чем кондитер из небольшой кофейни. — Юнги? Старший кажется не слышит. Раскладывается на полу, недалеко от импровизированной постели Чимина, вытаскивает две пластиковые миски плотно закрытые крышкой, стандартный набор из одноразовых палочек, ложек и салфеток. — Юнги! — в этот раз громче. — Ты хотел убедиться, что я в порядке, зачем нужно было тащить сюда еду? Мин застывает, несколько секунд не моргает, глядя на Чимина. Тот пользуется замешательством, продолжая: — Отнеси это лучше Намджуну. Вот и снова старая песня. — Причем здесь Намджун? Хватит уже. Чимин выдыхает, стараясь не закипать снова. Он так устал думать об этом, придумывать что-то и гадать не было ли этого на самом деле. — Я думаю, тебе пора. У Юнги, кажется, сейчас пар из ушей пойдет. — Почему тебе надо приплетать сюда Намджуна? Снова начинать это дерьмо. — Потому что это не выходит из моей головы, ясно? Нет ни дня, чтобы я не думал о том как всё это время ты… — Стыдился тебя? Это был их первый камень преткновения. Сначала проблема заключалась в скрытности Юнги, в его нежелании говорить об этих отношениях не только наедине и полушёпотом. Но они прошли это. Так Чимину казалось тогда. Прямо до того момента, когда по чистой случайности Намджун, неизменный сосед Юнги, не вернулся домой одним вечером и не застал, так сказать, не полностью одетого Пака, потягивающего любезно приготовленный Мином чай из намджуновой кружки. Парня не смутило отсутствие штанов на Чимине, он не впервые видел его шаркающим в ванную с полным беспорядком на голове и тоже не в слишком приличном виде, но именно в тот роковой день он решил спросить: — Что не так с твоим соседом? Ты зачастил ночевать вне дома. Чимин не совсем понял, что тот имел в виду, но попытки Юнги вытолкать своего соседа побыстрее за дверь немного насторожили. И Чимин решил уточнить. Вряд ли кому-либо могло бы понравится то, что он узнал. Потому что никто не предпочел бы быть в глазах соседа своего парня лишь другом, у которого проблемы с сожителем. Как оказалось Юнги заврался. Наплел с три короба о том, что Чимин просто ночует здесь, а Мин как хороший друг всегда рад помочь. В тот день Намджун таки узнал правду. А Чимин ушёл, не забыв хлопнуть на прощанье дверью. Нравилось ли ему это? Нет. Определенно и категорически. Но так было правильно. Нельзя быть с человеком, который стыдится назвать тебя своим парнем даже перед самыми близкими друзьями. — Боже, избавь меня от этого хоть сейчас, Юнги. Я просто охренительно устал, понимаешь? Понимаешь? — Но ты ведь сам себя мучаешь блять! И меня заодно. Это уже действительно задолбало. — Что ты хочешь от меня? — сон проходит окончательно. Если ты зол, то поспать придется немного позже. — Снова сойтись? Надолго ли? — Я просто… Я не стыдился тебя! Это то, что я пытаюсь до тебя донести вот уже вторую неделю. Я не стыдился тебя никогда в жизни. — Да, да, ты… — Я тебя люблю, чёрт бы тебя побрал! Я даже не думал, что могу испытывать нечто подобное. — Юнги дышит будто пробежал не меньше стандартного кросса и шлепается на задницу прямо напротив своего импровизированного комнатного пикника. — Я не говорил ему не потому что стыжусь тебя. Чимин слегка нагибается и делает несколько шагов на встречу, как будто пытаясь выведать у маленького ребенка его большой секрет. — Тогда что это было за дерьмо? — Он… Я… Юнги снова поочередно затягивает между зубов каждую губу, пытается выстроить в голове слова в правильном порядке. Так, чтобы наконец дошло. Но чиминово заключение звучит быстрее. — У тебя есть какие-то чувства к нему? Мин в шоке поворачивается, кривясь. — Чего? Совсем сбрендил? Боже, Чимин! Намджун не знал, что я гей, вот в чем проблема. Младший моргает несколько раз, пытаясь понять как реагировать на полученную информацию, но нет, буквально, ничего. Ни удивления, ни облегчения, лишь рвущийся наружу вопрос «и что?». — Мы живем вместе сколько себя помню, — продолжает Юнги. — Он… Я не знаю как это объяснить. Я для него был старшим братом. Кем-то правильным и я не хотел сломать этот образ. — Э-э-э… извини? Значит, ты скрывал наши отношения, потому что это разрушило бы… твой имидж? — Ты не поймёшь. Боже. Тут смеяться или плакать? — Конечно я не пойму, Юнги. Потому что это какой-то бред. У тебя с головой не всё в порядке. Это того стоило? Твой образ в голове Намджуна того стоил? — Зачем ты спрашиваешь это? Ты же знаешь, что всё это мне нихрена больше не сдалось, ведь в конечном итоге я потерял тебя. Из-за такой тупой глупости. Чимин складывает руки на груди, начиная повторять про себя «не поддавайся». Он едва существует эти несколько дней, но именно сейчас, когда Юнги сам произносит проклятое «потерял» хочется закричать от осознания, что это конец. Разговор прерывается незнакомым для Юнги человеком, ввалившимся без стука. Парень поднимается с пола, отряхивая свою верхнюю одежду. Чимин отмирает, начиная говорить о каких-то сроках, об обещании завершить ремонт быстрее, чем получается сейчас и Юнги появляется время, дабы погрузиться в свои мысли. Чимин прав. Он убедился, что с младшим всё в порядке. И пусть на его лице стало больше острых линий, он будет в порядке. Это же Чимин. Юнги может поклясться, что сильнее этого парня не знает никого. Только когда неловкий разговор Чимина с мужчиной подходит к концу Юнги вдруг набирается смелости снова подать голос. — Наверно, мне всё-таки стоит уйти, — пинает носком ботинка так и не открытую пачку одноразовых столовых приборов. — Извини… что мы снова поссорились. Молча просиживать штаны в углу кофейни мне подходит больше. И начинает уходить. Не медленно как в фильмах, просто поворачивается, оставляя эту чертову лапшу на полу и шагает к входной двери. А у Чимина в голове произнесенное голосом Юнги «я потерял тебя». Отчего-то после этих слов сжимается каждый орган в животе. Ему страшно — вот что с ним творится. «Я потерял тебя.» Так будет правильно. Юнги, кажется, сам только что поставил точку. Вот только… Чимина ещё не может. Еще не хочет действительно потерять всё. — Юнги? Старший поворачивает голову, уже буквально стоя в дверях. Готовится к очередному не ласковому прозвищу в свою сторону. Но к большому удивлению изо рта Пака вылетает кое-что другое. — Заберешь меня позже? Я напишу. Кивает в ответ, не до конца понимая как расценивать такую просьбу. Уходит лишь для того, чтобы просидеть уткнувшись головой в твердый руль машины, поглядывая на телефон будто слух в любой момент может его подвести и не уловить звук нового сообщения. Он развлекается наблюдениями за людьми, что в спешке проносятся мимо, а в обед не сводит взгляда с европейского ресторанчика где сквозь огромные окна видна бурлящая жизнь. Юнги отвлекается. Разглядывает незнакомцев, пытается развить в себе способность читать по губам и научиться угадывать, что именно сейчас испытывают другие. Когда вместо телефонного звонка его выводит из транса щелчок открывшейся двери сбоку пассажирского сидения он едва не подпрыгивает. Чимин садится не говоря ни слова, так что Юнги снова нажимает на кнопку блокировки лишь для того, чтобы убедиться: никакого сообщения не приходило. — Я вышел и увидел твою машину, так что смысла писать уже не было. Юнги не отвечает. Наблюдает за пристегивающим ремень Чимином и жалеет, что сейчас не час пик, нет раздражающих пробок и его время наедине с бывшим чертовски ограничено. Никто из парней не пытается начать разговор когда Мин заводит машину. Младший упирается взглядом в колени, перебирая пальцами подол своего свитера. Он не может объяснить причину, по которой попросил Юнги отвезти его. Знал, что не стоит, знал, что это слишком рисково по отношению к его воспаленным чувствам, да и вообще идея была плохой со всех сторон. Но ему хотелось. Чувства не умирают за один день и всё в Чимине продолжает бороться хотя бы за вот такую близость. Их молчание не то, чтобы напрягает… Оно может быть правильным с определенной точки зрения, потому что сказать вроде бы нечего. И как они могут быть уверены, что как только один из них откроет рот это не выльется в очередную ссору? Как бы там ни было, слова не удается подобрать, дорога заканчивается слишком быстро и Чимин с удивлением замечает, что они уже заезжают на парковку возле их с Тэхёном дома. Юнги сглатывает, выключая зажигание и пытается попросить Бога, чтобы по-прежнему пристегнутый ремень безопасности Пака был его знаком. Он не хочет уходить раз продолжает сидеть здесь? Если он не хочет уходить, то… То Юнги очень хорошо его понимает. Они похожи на двух дураков. Едва на свете ещё есть люди настолько отстойные в отношениях. Но если честно, Мин не хочет ничего другого. Никого другого. Лишь одно плохо — он проебался уже слишком сильно. Груз вины никак не спадает даже после заверений самого себя, что он был не одним кто лажал. Или так ему хочет казаться… Чимин наконец оживает, медленно отстегивая последнее препятствие для того, чтобы уйти, а Юнги хочется закричать. Боже, ну почему ему надо проходить через это? Почему должен снова отпускать? — Спасибо, — тихо произносит Чимин, по-прежнему не поднимая взгляда, в то время как Мин не может оторвать своего от опущенной головы бывшего. Но самое смешное то, что он делает в ответ. Улыбается. Будто это не его кости ломаются одна за другой, пробивая кожу. Будто бы эта боль всё чего он когда-либо желал. Старший опускается головой на руль так, как просидел половину этого дня и лишь после того как дверь за Чимином закрывается позволяет себе стереть с лица неправдоподобную усмешку. Чувство настолько отвратное, что он даже не уверен как завтра с утра соскрести себя с неуютной постели и заставить занять место у окна кофейни. Ему, кажется, больше нечего там делать. Чимин будет в порядке, а если ему захочется в этом убедиться, то номер Тэхёна или Джина есть его в телефонной книжке. Что ж, эти отношения пора… Пак любил перебивать очень часто, но еще ни разу он не обрывал мысль в голове. Юнги второй раз за день пугается звука открывающейся двери и второй раз виновником становится Чимин. Младший без каких-либо объяснений сгребает Мина в охапку, заставляя уткнуться носом в изгиб шеи, порывисто обнимает. Его руки оказываются в плотном захвате Чимина, и даже если бы Юнги очень захотел, то не смог бы ответить на объятие. Сердце начинает колотиться, будто он не в своей машине, а убегает от полиции с полными мешками чужих денег. Чимин немного поворачивает голову, оставляя почти незаметный поцелуй у виска, а Юнги вдруг становится понятно что за ним последует. Похоже это их очередное официальное прощание. Скорее всего, теперь точно последнее. — Ты… Голос младшего дрожит и Юнги чувствует себя еще хуже, хотя думал, что этого был его максимум. Ему хочется молить о молчании, не произносить эти страшные слова о последних объятьях вслух. Но после медленного вздоха из его рта вырывается только: — Я знаю. Чимин начинает по-детски хныкать, а Юнги пытается высвободить хотя бы одну руку, чтобы подарить хоть какую-то поддержку. Ничего не получается, хватка Пака становится лишь сильнее. — Я знаю, что ты хочешь сказать, Чимин-а, — почему говорить порой труднее чем карабкаться в горы? — И я знаю, что тебе трудно заставить себя это произнести. — Конечно трудно. Я боюсь, что снова почувствую себя дураком. Что Юнги должен сделать в этой ситуации? Они как поломанные игрушки, а починить друг друга не хватает ума. — Всё будет хорошо. Мин не до конца уверен кого в этом собирается убедить. Чимин отрывается, упираясь взглядом прямо в глаза напротив и дышать старшему становится легче и труднее одновременно. Пусть Пак сколько угодно пытается раздавить ему грудную клетку, лишь бы не переставал прижиматься так близко. Но момент ушел. Сейчас последует что-то вроде «береги себя» и прощального похлопывания по плечу, но пока Юнги наблюдает лишь закушенную губу и нескрываемое волнение. — О Боже, — Чимин прикрывает глаза рукой и смеется чертовски неправдоподобно, выдавая свою нервозность. Мин напряжен, но готов буквально ко всему. — Я снова хочу это сделать, Юнги. Снова хочу попробовать быть с тобой. Старший со смешком выдыхает, позволяя себе несколько секунд тупить, чтобы справиться с услышанным. — Последние несколько дней были дерьмовыми. У меня без тебя не получается, как бы я не пытался, — Чимин говорит так спокойно, что Юнги и правда начинает верить, что ему одному хочется верещать на всю парковку, да так, чтобы эхо еще долго обивалось от бетонных стен. — Возможно, нужно больше времени, но, клянусь, у меня такое ощущение будто оно меня убьет. И тебя, видимо, тоже. Ты выглядишь ужасно. — Не думаю, что тебе меня в этом упрекать, ты тоже в последнее время не красавчик. Пак хмурится и уже открывает рот, собираясь ответить что-то колкое, но Юнги вдруг смеётся. Искренне и громко. Так как Чимин не слышал возможно никогда, ведь ещё ни одна его шутка не вызывала у Мина такую же реакцию. Младший сопротивляется, но настроение Юнги заражает и его, расцветая на лице в виде широкой улыбки. — Перестань, дурак, — Чимин пытается звучать угрожающе, но у них нет нужных эмоций внутри для такого. — Ничего не могу с собой поделать, я счастлив. Тянется за поцелуем, но Чимин хоть и улыбается, вдруг отклоняется, не позволяя до себя дотянуться. — Об этом я и хотел поговорить. — Всё, что угодно, — заверяет Юнги и снова делает попытку. — Я серьезно. «Сначала» означает с самого начала. — И как это понимать? Пак закусывает губу и наконец возвращается в удобное положение, когда Юнги прекращает делать попытки притянуть младшего к себе. — Это означает плавное развитие отношений. Походы в кино, неловкий поцелуй под дверью, понимаешь о чем я? — Понимаю, ты надышался краской. Мин получает довольно сильный удар в предплечье, но настроения он никак не меняет. — Я хочу, чтобы эти отношения начались нормально, а не с моей прилипчивости и секса. — Ты никогда не был прилипчивым. — Не пытайся подлизаться. Юнги стонет, откидываясь на сидение, и снова испускает несколько смешков. Тот контраст эмоций, через который ему довелось пройти за последние несколько часов просто невероятен. Он буквально пару минут назад был уверен, что это последний его визит на эту парковку, а сейчас он готов прыгать и обнимать каждого встречного. Откуда взялось столько энергии после нескольких дней жесткого недосыпа он не понимает, но и не слишком нуждается в этом. — Ладно, тогда я… эм… могу проводить тебя до квартиры? Смешки получается сдержать через слово, но плевать. Он чувствует себя настолько хорошо, что нет дела ни до чего, кроме парня в соседнем кресле. — Но ты не останешься. И никаких поцелуев, Юнги! Не хватает только погрозить пальчиком. Но Мин соглашается и так, кивает головой как болванчик и почти что выпрыгивает из машины. Он готов на всё, что Чимин может ему предложить. Без преувеличений. Не идти вприпрыжку рядом с Паком стоит всех усилий. Чимин отдергивает руку, когда Юнги пытается переплести их пальцы, но не беда. Старший ведь знает это не обида или нежелание прикосновений, всё будет, просто не сейчас. Он готов принять условия, причем все до одного. Юнги думает так по дороге к лифту, он обещает сам себе в этот раз быть действительно послушным и думать обо всём наперёд и по несколько раз. Только вот когда они вдвоем начинают подниматься, желание Мина без всяких вопросов подчиниться этому «медленному и неторопливому» плану начинает понемногу спадать. Они вдвоём в пустом лифте, после цепочки самых дерьмовых дней в жизни Юнги, а он не может даже поддержать Чимина за руку. Желание прыгать улетучивается с каждым этажом. Когда они выходят из лифта Чимин заверяет, что дальше справится сам, но Юнги всё же… хочет кое-что попробовать. — Я зайду? — Юнги! Старший улыбается, пользуясь всем своим обаянием, но Чимин лишь переносит вес на одну ногу, поджимая губы. — Я не пытаюсь развести тебя на секс. Просто немного… обнимашек? — Мы оба знаем чем всё закончится если я тебя впущу. — Нет, — качает головой с самым серьезным лицом. — Торжественно клянусь не приставать к тебе. Ничего, кроме объятий. Пак внимательно осматривает парня с головы до ног и задерживается на лице чуть дольше, прищуривая при этом глаза. Юнги точно наркотик. Чимин не может противиться. Он ведь решил как будет лучше для этих отношений. Придумал как сделать всё правильно, а в итоге Юнги всегда будет Юнги. Ему не переубедить этого засранца, потому что их желания совпадают, чёрт бы их побрал. Младший поднимает руки в стороны в своеобразном призывном жесте и Мин не колеблется ни секунды, врезается в любимое тело, выбивая из Чимина громкий выдох. — Ты никогда меня не слушаешься. Юнги хмыкает расплываясь в чужих руках и позволяет повернуть себя спиной к двери, пока Чимин обнимает его одной рукой, а второй роется в кармане в поисках ключей. — Ты не моя мама, я не должен тебя слушаться. Чимин скучал. Он так чертовски скучал по такому Юнги. По мягкому и тактильному парню, что прячется за грубыми комментариями и показной черствостью. Вмазать бы по твоей довольной морде, Мин Юнги. Старший позволяет втолкать себя в квартиру, пока сам не может отлепить щеки от теплой груди не прикрытой ничем кроме кофты. — Мне нужно в душ, я со вчерашнего утра не мылся. — М-м-м… — отвечает Юнги. — Дай мне снять куртку. Юнги слушается. Отодвигается, раздеваясь сам, слегка цокает когда слишком резко меняет положения кисти, выпутываясь из рукава и не заживший палец напоминает о себе. Чимин едва успевает снять второй ботинок, когда к нему прижимаются теперь со спины и тыкают холодным носом в шею. — Хочешь поспать? — вопрос звучит немного приглушенно из-за одежды Пака. — Как я и говорил, — смеется парень. — Пытаешься затащить меня в постель. — Да, но я же сказал поспать. Я не высыпаюсь теперь без твоих конечностей на мне. Чимин поворачивается в этом плотном кольце из рук и становится носом к носу, заставляя Мина чуть запрокинуть голову, чтобы иметь возможность заглянуть в глаза. — Ты снова пытаешься как-то схитрить и наплевать на мой план? Юнги качает головой. — Ни в коем случае. Обещаю сводить тебя в кино сегодня же! Но давай перед этим вздремнём? — План не включал в себя совместные ночевки. Тем более с первого же дня. — Но это был твой план. А нас двое, так что придется внести кое-какие изменения. Или просто начать его исполнение через несколько часов. Хорошо? Юнги искуситель. Змей в людском обличии. Это его «хорошо?» звучит чертовски невинно. Одно слово рисует улыбку на лице Чимина, оно же заставляет сдаться и, прикрыв глаза, направляться в спальню, по-прежнему не выпуская Мина из объятий.

***

Тэхён переживает самые невеселые эмоциональные горки в своей жизни. От Чимина больше не приходит ничего, но по сути так и планировалось, ведь они договорились поговорить дома с глазу на глаз. Вот только дождаться этого момента не так уж и просто, в голову лезут мысли о том, что было и что они имеют сейчас. Их отношения изменились и Тэхёну не по себе от этого. Он стопроцентно проходил бы весь день в такой глубокой задумчивости если бы не Чонгук. Каждый раз когда младший вырисовывается на горизонте в голове остаётся лишь он один и каждое его прикосновение оставленное как бы невзначай. Ким так сильно боялся неловкости между ними на работе, а в итоге всё происходит с точностью до наоборот. Их никто не замечает, парни не позволяют себе ничего лишнего при посетителях, а Джину и Хану вообще-то не до них. Тэхён наслаждается этой маленькой утопией до тех пор, пока Чонгук не уходит поболтать с Джином и самокопание не возвращается. И так весь день. Из огня в воду. Чонгук разрушал всё внутри, просто проводя пальцами у него за ухом, вызывая улыбку. Сегодня единственный выходной Чимина, так что ключи переданы ему, а Джин в своей излюбленной манере сваливает раньше положенного, в этот раз даже не утруждаясь придумать себе оправдание. Как только Ким закрывает входную дверь, а Хан, помахав на прощание, скрывается за служебной, они с Чонгуком могут не ограничиваться лишь чем-то невинным и мимолетным. Тэхёна прижимают к стене возле двери в официантскую и отрезают все пути к отступлению преградой в виде крепкого тела. Ким скорее всего не сможет привыкнуть никогда к вот таким поцелуям. Когда колени подкашиваются после каждого прикосновения чужого языка, а руки бездумно шарящие по его телу подливают масла в огонь, будто оставляя после себя ожоги. У Чонгука ко всему напрочь отсутствует чувство меры, именно по его заслугам губы старшего опухают невероятно быстро, а контур верхней напрочь смазывается из-за игривых укусов, которых, видимо, было слишком много. Тэхён отстраняется первый. Сразу после своего необдуманного толчка бедрами в поисках дополнительного удовольствия, на что Чон отвечает приглушённым стоном. Они не в том месте и момент явно неподходящий, ведь кое-кого всё еще ждали откровенные разговоры с лучшим другом. Чонгук отстраняется без возражений, оставляя Киму опору лишь в виде стены. Они оба выглядят не слишком привычно со сбившимся дыханием и красными щеками, но так же оба начинают собираться, понимая, — продолжения не последует. Им нет никакого дела до того увидят ли их посторонние когда немного позже снова целуются под закрытой дверью служебного входа, не обращая никакого внимания на морозный ветер. В этот раз оторваться почему-то сложнее, но всё же Чонгук в конце концов оставляет губы бариста в покое, шепча «проводить тебя?» и пытаясь унять растущее возбуждение. Ким лишь отрицательно качает головой, оставляя последнее невинное прикосновение в уголке чоновых губ и разворачивается быстрее, чем его смогли бы втянуть в новый поцелуй. Он почти забыл это чувство окрыления, когда возвращается домой вдоволь нацеловавшись едва чувствуешь асфальт под подошвой. Но это длится недолго. Его встреча с Чимином всё еще заставляет понервничать. Боже, когда он в последний раз нервничал из-за разговора с лучшим другом? Кажется, такого вообще не было. Он осматривает себя в лифте, пытаясь понять выдаст его внешний вид Чимину то, чем он только что занимался или нет. Но смотря на свои губы он не видит ничего необычного, лишь снова вспоминает чонгуков рот и руки ласкающие шею. Квартира встречает Тэхёна включенным светом в прихожей и двумя парами ботинок на нижней полке для обуви. Ким быстро осматривает вешалку в поиске чужой верхней одежды и находит ее — пальто, в котором Юнги приперся этим утром висит прямо по центру. Кажется разговор, из-за которого у него весь день сжимался желудок останется только в воображении. И всё же Тэхён, бесшумно подкрадываясь к двери спальни Чимина, осторожно стучит костяшками двух пальцев, но ответа не следует. Если Юнги сейчас здесь, то врываться без приглашения слишком рисково для психики, но бариста всё же делает это. Приоткрывает дверь, впуская в темную комнату полоску света из коридора, и уже думает, что спальня по-прежнему пуста, но потом свет падает на кровать. Юнги, почти полностью утонув в подушках, пригвожден к кровати рукой Чимина и закинутой на живот ногой. Слава Богу они в одежде! Тэхён закрывает дверь так тихо, как только та может ему позволить и наконец выдыхает. Что ж. Разговора не вышло, зато мысль, что так сильно обрадовала его с утра оказалась не такой уж неправдивой. Ким включает ночник в своей комнате, уже как-то машинально ища номер Чонгука в списке контактов, просто нуждаясь сейчас рассказать об очередном провале в планах. Он снова валится на кровать в уличной одежде, но слишком сильно задуматься об этом не успевает, потому что Чонгук поднимает трубку. — Я еще не дома, если ты хотел попросить мои голые фотки. Ответом служит икающий смех Тэхёна, не ожидавшего подобного приветствия, но парень быстро притихает, вспоминая про спящих парней за стенкой. — С чего бы мне просить твои голые фотки? — Хм… Значит я один завелся от последнего поцелуя? Тэхён закусывает губу. Не один и они оба прекрасно знают об этом, сегодняшние штаны Кима слишком узкие, чтобы скрыть такое. — Чимин дома, — переводит тему бариста. — О, вы поговорили? Ким слышит звук клаксона слишком громко, морщится, убавляя звук на телефоне и подцепляя пальцами ног верхний край носков, кое-как пытается их стянуть. Судя по шуму Чонгук всё еще в автобусе. Или в такси. Тэхён, если честно, надеется на второй вариант, ведь так шутку про голые фотки услышал только один человек, а не каждый рядом стоящий. — Нет, они спят, не хочу будить, разговор придется перенести на утро. — Они? Носок не поддается и Тэхён поднимает ноги над головой, чтобы помочь себе руками. — Чимин и Юнги. — Э-э-эм, — тянет младший и на фоне слышится звук закрывающейся двери. — Что я пропустил? — Видимо то же, что и я. Утром они еще собачились. — Ну… в любом случае, думаю, это к лучшему. Дыхание Чонгука становится тяжелее из-за ходьбы, а вскоре Тэхён слышит как раздвигаются дверцы лифта, короткое приветствие какой-то женщины адресованное Чонгуку, его вежливый ответ, а в конце тяжелый вздох. — Глядя на них двоих начинаешь верить в соулмейтов. Ха! Тэхён прыскает слишком громко и отдергивает себя, снова понижая голос до полушепота. — Каким это боком они соулмейты? Ты вообще знаешь, что это значит? — Звучишь как зубрила. — Это люди чьи интересы идеально совпадают! — Всё еще как зубрила-а-а. Весь его день проходит бок о бок с Чонгуком. Он позволяет этому парню завладеть всем своим вниманием на работе, даже если оба заняты заказами. И что же происходит сейчас? Они созвонились едва Тэхён переступил порог дома. Он рассматривает свои ноги на фоне потолка и блаженно улыбается, перебирая свои волосы, слушая голос в динамике. — Наши мнения о соулмейтах отличаются, что поделать, — снова подает голос Чонгук после череды хлопков и скрежета. — Но, думаю, если бы всех людей добивались бы так же как Юнги-хён… — Юнги-хён? — Что не так? — на фоне вжикает молния, а после небольшого грохота слышится тихое ругательство Чона. — То есть я просто Тэхён, а он Юнги-хён? Чонгук смеется над этим сварливым тоном и растянутыми гласными, жалея, что сейчас нет возможности коснуться. — Хочешь, чтобы я обращался к тебе так? Тэхён-хён? — Было бы неплохо. Чон цокает и повторяет несколько раз, будто смакуя это на языке, подбирая несколько интонаций, тем самым заставляя Тэ хихикать. — Нет, Тэхён-и мне нравится больше. Ким глушит смех ладошкой. — Ты такой грубиян. — Но ты всё равно меня любишь. Чонгук замирает, понимая, что именно сказал, морщится, сильно зажмуриваясь и сжимает зубы, ожидая ответа. Всё расстояние до кухни преодолевает будто в тумане. Собственные слова эхом отбиваются в пределах черепной коробки и заставляют ненавидеть самого себя. Сколько раз ему говорили думать перед тем как говорить! Он садится на стул недалеко от холодильника, засовывая ноготь большого пальца между зубов и по-прежнему ждет хоть слова в ответ. Слава Богу Тэхён его хотя бы не видит. Ким не может объяснить того, что почувствовал в этот момент. Но что, если так? Тэхён хотел бы влюбиться в Чонгука. Этот парень именно тот в кого бы он мог позволить себе влюбиться. С ним не страшны ни одно «не знаю» и «не пробовал». Но влюблен ли он прямо сейчас? Это то, над чем определенно стоит подумать. Молчание затягивается слишком долго. — Это не то, что я имел в виду, — наконец собирается с духом младший. — Я знаю. Тэхён переходит на шепот, теперь не потому что может разбудить парней, а потому что так хочется. И улыбка его становится шире тоже потому что так ему хочется. — Ты ведь понял, что я имел в виду? Это чертовски мило. Тэхён буквально слышит как Чонгук нервничает и это кажется действительно приятным. Сам факт того, что Чон Чонгук нервничает из-за него. — Да, — снова шепот. — Блять, я сделал разговор неловким? — Нет, конечно нет. — Но всё выглядит так. Ты притих. — Чонгук-и… Время замирает после этих слов и они снова приходит к молчанию в трубку. Тэхён всё никак не может перестать улыбаться, до тех пор пока тишина не обрывается. — Не делай так больше, ладно? Тэхён хмурится, немного опуская уголки рта. — Не делать что? — Не надо шептать мне мое имя в ухо, думаешь игнорировать стояк второй раз за день будет весело? Ким понимает, что Чонгук не шутит и ситуация в некотором роде серьезная, но слегка погаснувшая улыбка теперь возвращается стремительно и в сопровождении сдавленых смешков. — Очень смешно, — замечает Чонгук. — Если я нагну тебя завтра в официантской, думаю, смеяться уже будем вместе. Тэхён сначала отвечает тем же что и на предыдущие слова, а потом вдруг затихает. Чонгук тоже ничего не говорит. Никаких неловких извинений или «ты понял о чем я» не следует, так что, видимо, в этот раз младший серьезно. Ким откашливается, подавившись своим негодованием и вдруг резко садится. — Прошу прощения? Не припомню, чтобы мы хоть раз обсуждали кто кого будет нагибать. Я вообще никаких разговоров о сексе не помню. — Эм… Разве это не очевидно? И вот именно после этих слов он начинает по-настоящему злиться. — Чего? Не очевидно что? — Что в этом такого? — Почему ты решил, что именно я должен быть снизу? Чонгук откашливается. Тэхён с опозданием замечает, его тон далек от шепота, но сейчас он не думает о посапывающем лучшем друге. Всё мысли снова занимает Чонгук. Обнаглевший Чонгук! — Я не знаю… Потому что ты… эм… тебе это больше подходит? Тэхён кипит. — Каким это нахрен боком? Младший затихает, оставляя Кима один на один с взорвавшимся негодованием внутри. Он терпеть не может когда за него принимают решение! При этом аргументируя всё чем-то… таким! Черт возьми, это унизительно! — Не злись. Я не хотел тебя обидеть, ты ведь знаешь. — О да! — Я серьезно, Тэхён, — пытается исправить всё младший, а потом, будто вспомнив о тузе в рукаве, запоздало добавляет. — Хён. Тэхён-хён. Ким устало потирает глаза руками. Почему он так завелся, боже… Тэхён вдруг смеется сам над собой. Гуку откровенно повезло, что сейчас их разделяет расстояние телефонного разговора, потому что судя по бушующему внутри чувству Ким готов был даже драку начать. Что происходит? Он смеётся с этим парнем когда счастлив, теперь же он раздражен, но смех всё равно вырывается наружу. Как это происходит, черт возьми? — Хочешь, чтобы я был снизу? — снова пытается Чонгук. — Хорошо! — Я хочу, чтобы подобное мы решали вместе, а не ты сам. — Замётано. Он связался с ребенком. Серьезно. Угораздило же именно Чон Чонгука прийти в их кофейню и перевернуть все с ног на голову своими большими глазами и лезущей из всех щелей дерзостью. — Так что… — Гук специально тянет последнее слово и Ким может поклясться в его голосе слышится озорство. — Моя задница теперь к твоим услугам? Он не контролирует это! Тэхён начинает смеяться вслух раньше, чем останавливает себя и снова трёт глаза, слыша ответный смех. — Я ненавижу тебя, — уже спокойней заявляет старший. — Хорошо. Но не злись. Тэхён поднимает голову когда из коридора слышится довольно громкий хлопок двери, а потом тихое ругательство. — Кажется, Чимин проснулся. — Понял, спокойной ночи. — Спокойной ночи. Тэхён поднимается на ноги, уже собираясь повесить трубку, но слегка закусив губу, позволяет себе последнюю шалость. Способ отомстить за расшатанные нервы. Шепчет напоследок «Чонгук-и», специально отрывая телефон от уха и поднося микрофон ближе ко рту. Он слышит, что Чонгук не ленится прокомментировать данное действие, но отключается быстрее, чем улавливает смысл ругательств и направляется к двери. Ему всё еще хочется преподать урок этому наглецу и раздражение по-прежнему крутится в его животе, просто не так как было в начале. Тэхён встречается с Юнги в коридоре прямо в тот момент, когда старший уже намеревается войти в комнату Чимина, но заметив Тэ, отпускает ручку, решая задержаться. — Я думал это Чимин. — Он спит. Тэхён закусывает губу, дабы не спросить нечто наподобие: «а ты как здесь оказался?», но Юнги его опережает. — Он в порядке. — Ладно. Не наделай делов снова, хорошо? Мин раздраженно цокает и закатывает глаза. — Перестаньте уже все меня отчитывать. Я пытаюсь научиться идти на уступки, ладно? — Получается как-то не очень. — Завались. Тэхён улыбается, а Юнги открывает дверь, пытаясь поскорее уйти, но потом вдруг наклоняется, показывая голову из дверного проёма, и уже тише добавляет. — Тебе тоже стоит попробовать. — Что попробовать? Юнги проводит языком по верхней губе и начинает издевательски улыбаться. Он высовывает здоровую руку так, чтобы та оказалась в поле зрения Тэхёна и, согнув все пальцы кроме мизинца и большого, трясет ими возле уха, изображая телефон. — Уступить. Дверь закрывается, оставляя Кима без возможности спросить что-либо. Черт возьми, Юнги что, слышал его разговор? Он ведь еще не вышел из комнаты в тот момент! Тэхён залетает обратно в комнату, но дверью хлопнуть себе не позволяет. Гори в аду Юнги и его всезнающий мозг. Бариста может быть и погорячился и старший не слышал ничего, но рой в голове тоже не дает покоя. Этому говнюку лишь бы поиздеваться! Ким бормочет проклятья в сторону Юнги, выпутываясь из собственных джинс, готовясь пойти в душ, как его внезапно посещает другая мысль. Мин и правда любитель подколов и издевок, но он никогда не выдает чужих секретов, просто раздражает тонкими намеками на то, что знает нечто позорное. Но с другой стороны Юнги также не прочь поделиться советом. Это бывает не так уж часто и в редкие минуты льющегося через край альтруизма, но бывает же. Так что… Что, если это была не издевка, а прямое наставление? Тэхён предпочел бы не знать этого, но… У Юнги ведь роль пассива в их с Чимином отношениях. Тут гадай не гадай, а понять самому, что имел в виду Юнги просто невозможно. Но всё же Тэхён отчего-то уверен: это был не просто подкол. Чимин никогда не делился с ним подробностями секса с парнями. Его вообще-то подобное никогда не интересовало. До тех пор, пока Чонгук не ворвался в его жизнь, руша всё на своем пути как нещадный ураган. С Юнги о таком говорить он тем более не намерен. Но что-то в этом есть… Тэхён был первым кто познакомился с Юнги. Это было своеобразное преимущество. Когда-то он мог сказать, что знает этого парня куда лучше, чем Чимин. Это было «до». До отношений Юнги и Чимина, до появления парня изменившего его. Но даже сейчас, Тэхён мог с точностью сказать, он очень хорошо успел выучить Юнги. Тот никогда не сделал бы что-то не в своих интересах, не доставил бы себе неудобств во благо кому-то… А теперь вернемся к той кошмарной информации, которую Ким и не собирался узнавать никогда. Юнги никогда бы не позволил себе быть снизу, если бы это было неприятно.А буквально минуту назад, похоже, даже порекомендовал Тэхёну примерить на себя ту же роль. Парень смотрит на дверь будто та сейчас откроется и Юнги появится, чтобы кивнуть в одобрении на мысли Тэхёна. Этого конечно же не происходит, так что Ким, закусив губу, медленно выпускает воздух из легких и, открыв вкладку поисковика, вводит: «Подготовка к анальному сексу».