Planet (of love?)

***

Тэхён лишился девственности накануне своего совершеннолетия. Это было слишком быстро, слишком неловко и слишком… стыдно. Он едва мог посмотреть в глаза своей партнерше после всего случившегося, а полностью избавиться от этого витающего напряжения при каждой встрече удалось только после того, как они перестали видеться вообще. В его жизни был секс, временами даже очень хороший секс, но тот неловкий первый раз он помнит ярче всего пережитого. Стоит ли ожидать тех же чувств, когда они с Чонгуком решатся на эту ступень отношений? Если судить лишь по тому, что между ними случилось на диване Чона, неожиданно и незапланированно, бояться действительно нечего. Но с другой… стоит учитывать то, что утро Тэхёна начинается с пальцев в заднице и самого долгого и неприятного душа за все двадцать с небольшим лет… Всякое может случиться. Телефон с открытой информационной вкладкой кое-как балансирует на полке между гелями и чиминовым шампунем, пока Тэхён проклинает Юнги, себя и Чонгука, всех вместе и по отдельности, пытается нащупать эту проклятую простату, дабы хоть на секунду понять почему некоторые парни из просмотренного им за ночь гей порно смогли кончить даже не прикасаясь к члену. Юнги… трепло. Мазохист и самоубийца, потому что приятного от анального секса мало, если так можно сказать и черта с два Тэхён уступит теперь верхнюю позицию. Он на это дерьмо добровольно не подпишется. Невыключенный будильник начинает трезвонить слишком неожиданно, Тэхён вздрагивает, а телефон благополучно летит на мокрую плитку и расцветает паутинкой трещин на защитном стекле. Отличное утро. Лучшее. Именно мобильник заставляет наконец выключить воду и прекратить эти нелепые попытки доставить себе хотя бы немного удовольствия. Даже представлять не хочется как он выглядел всё это время. Искаженное в недовольстве лицо, рука заведенная за спину, двигавшаяся между напряженных ягодиц и тяжелое дыхание в запотевшее стекло душевой кабинки. Тот ещё видок. Кожа покраснела, лицо отчего-то тоже, а задница как-то слишком быстро привыкла к чувству заполненности. Тэхён наспех вытирается и надевает принесенную одежду, чтобы смыться быстрее, чем столкнется с Юнги. Желание прибить Мина слишком велико, хоть по сути вины его тут точно нет. Вселенная решает побыть немного благосклонной и на старшего он действительно не натыкается. Вместо Юнги из кухни выходит слишком бодрый для такого часа Чимин, уже что-то жуя. — Ну наконец-то, — наигранно восклицает Пак, не забыв для еще большей драматичности поднять руки в воздух и коротко закатить глаза. — Я думал ты там утонул. Кима будто по голове огрели только что. Они с Чимином всего день не виделись, но чувствуется, будто за этот день изменилось полжизни уж наверняка. — Где ты был? Чимин кривится, направляясь в сторону ванной, из-за двери которой всё ещё валит пар, таким образом пытаясь отложить разговор на определенное время, но замирает на полпути, потому что Тэхён ни с того ни с сего прижимается со спины и слишком сильно сжимает руки на животе. — Ты чего? — кряхтит Чимин. — Извини. Это слово набатом стучало в его голове со вчерашнего дня, текло по венам и вызывало озноб. — Прости за то, что я отвратительный друг. — Тэ… — Клянусь, я всё исправлю! Пак вдруг смеется с небольшим трудом, но всё же расцепляет кольцо чужих рук на своем животе и поворачивается, не отходя ни на шаг. — Что происходит? Что ты себе придумал? Чимин улыбается так же как и всегда, касается кимового плеча, чуть сжимает, таким своеобразным способом давая понять что всё хорошо. Тэхёну, если честно, от этого даже хуже, потому что… Чимин же должен был увидеть как его друг проебался. Должен же? Но всё равно улыбается, всё равно относится как к родному брату и пытается успокоить. Тэхёна прорывает. Лицо Пака вытягивается в небольшом испуге, когда из глаз младшего неожиданно брызгают слезы и сбивается дыхание в торопливых попытках объяснить всё то, что терзает внутри. Парень пытается подойти ближе, сам не уверен для чего, но скорее всего, чтобы прижать к себе, просто коснуться, дать почувствовать безопасность дружеских объятий, но Тэхён отодвигается быстрее, продолжает лепетать что-то про Джина, родителей и о том какой из него паршивый друг, раз даже не попытался помочь в их с Юнги проблемах. Чимин не сдерживает смеха на последнем, за что получает довольно болезненный удар по предплечью. — Я пытаюсь извиниться, что тут смешного? Ты, свинья. — Извини, — Чимин потирает ушибленную руку. — Но я не могу сдержаться, ты истеричка, Тэхён-и. Каким боком ты виноват хоть в чём-то случившемся? Или как мог помочь хоть в чём-то? Ким вытирает влажные щеки, глубоко вдыхая в попытке унять внутреннюю дрожь. — Я тебя не поддержал, меня не было рядом когда ты в этом нуждался, я ужасный друг. Чимин снова смеется и прежде чем Тэхён снова ответит на этот смех не слишком оригинальным оскорблением или очередной оплеухой, хватает того за руку и тянет прямо на себя, заставляя буквально врезаться в свою грудь. Тэхён чувствует дежавю, хоть вместо Чимина и был кое-кто другой. А после слов «плакса Тэхён-и» это чувство только усиливается. Плакса Тэхён-хён. Его окружают невоспитанные засранцы. — Я сейчас что-то скажу, — Чимин гладит его по голове и Тэхён, наконец, полностью расслабляется в больших руках друга и позволяет себе прижаться крепче в ответ. — Постарайся вбить это в свою голову и прекратить практику с самобичеванием, хорошо? — Всё не так, я… — Тэхён-а, ты не должен выполнять роль жилетки или доктора каждый чёртов раз. Мы прошли через столько дерьмовых событий. Вместе. И ты был рядом каждый раз, чтобы разделить каждую сраную проблему со мной пополам. Но я уже большой мальчик, — Ким чувствует себя маленьким ребенком, которому мама пытается объяснить принципы взрослой жизни как можно доступней. — Я могу справится со многим сам. Мне не нужно разделять боль, я научился весь её объём проглатывать. Тэхёну нечем возразить. Чимин прав. Частично прав. — Я понимаю. Но я о другом. Я не интересовался… ничем кроме себя. — Как и я. В последнее время наша жизнь слишком богата на события, не так ли? Ким кивает. Знает, что это может быть незамеченным, но вслух сказать ничего не получается, в голове опять шумит от новых мыслей. У Тэхёна единственное событие и имя ему Чон Чонгук. Событие, о котором Чимин до сих пор ничего не знает. Он был так решительно настроен вчера на этот разговор, на своё запоздалое признание, а сейчас сердце снова уходит в пятки при мысли, что он вот так просто в этот самый момент произносит «я встречаюсь с Чонгуком». Вместо признаний парень отодвигается, заглядывая в глаза. — С Юнги… — Да-да, — Тэхён снова закатывает глаза. — Меня, наверное, только могила исправит. — Как он вымолил тебя вернуться? Ким прикусывает губу, отчего-то улыбаясь. — Это типа… Мы пытаемся начать сначала. Так как полагается. Без моей ревности и его попыток скрыть меня. Начать не с секса. — Уверен, что в этот раз получится? Чимин отодвигается, размыкая объятья и хрустит шеей, обдумывая ответ. — Не уверен. Но хочу, — снова испускает смешок, покачивает головой. — Боже, я просто по уши. Тэхён улыбается в ответ. — Это точно. — В этот раз между нами не будет… Мы не будем торопиться. Я должен научиться не давить, а Юнги перестанет скрывать наши отношения от Намджуна, он уже всё знает. — Юнги скрывал от Намджуна то, что вы встречаетесь? Чимин потирает переносицу и снова делает шаг по направлению к ванной. — Да, в его голове тараканы ещё более странные, чем у нас с тобой. — Зачем ему от Намджуна-то скрывать это? Пак отвечает, уже почти скрывшись за дверью уборной. — Я сейчас описаюсь, собирайся, по дороге на работу поговорим. Что ж… На этой дороге между их домом и кофейней практически начались их с Чонгуком странные… что-то. Видимо, Чимину посчастливится узнать о них почти на том же месте, где всё окончательно запуталось и в то же время стало началом всего, что происходит между ними по сей день. Лишь бы в этот раз всё не закончилось разбитым носом.

***

Было бы странно скажи Тэхён действительно по пути на работу про его стремительно развивающиеся отношения. Этого конечно же не происходит. Конечно же. Вместо подробностей о них с Чонгуком, Ким выслушивает полную историю о Юнги, Чимине и Намджуне. Вникает, несколько раз называет Мина идиотом, пока не накрывает осознание. Пока не узнает в Юнги себя. Ситуация точь-в-точь такая же как между ними с Чонгуком. Будто они списали модель поведения с собственных друзей. Решили далеко не ходить и переняли повадки, а заодно и ошибки тех, с кем видятся каждый день. Пак спрашивает что случилось, замечая широко открытые глаза друга, но как и следовало ожидать в ответ получает лишь «всё хорошо» и отрешённый вид. Вот черт. Чимину и Юнги пришлось расстаться из-за молчания и попыток скрыть правду. Пришлось хлебнуть дерьма и подпортить друг другу немалое количество нервов. Этим же занимается и Ким. Он должен сказать Чимину. Ни разу за все время этого сумасшествия у него даже не возникло мысли, что нет, ему нахрен не сдались какие-либо отношения с младшим, он уже не хочет, чтобы тот оставался просто другом с небольшой симпатией. Странно, но его ни разу не испугала возможность связать себя романтическими отношениями с парнем. Так что же, черт возьми, такое по-прежнему останавливает от того, чтобы открыться Чимину? Чонгук приходит в этот раз вовремя, улыбается, пока Тэхён всё еще находится в прострации и всеми силами борется с дрожью в голосе, выдавливая ответное приветствие. — Всё хорошо? — спрашивает Чонгук, на что Ким лишь кивает. Младший хмурится, явно замечая обратное. — Как дела с Чимином? Вы поговорили? Тэхён снова кивает, а потом вдруг пугается. Не имеет ли ввиду Чонгук… Он что, спросил рассказал ли Тэхён Чимину про их отношения? Что, если Гук решит поцеловать его сейчас? Что, если Чимин их увидит? Он секунду назад решил, что с этой чертовой конспирацией пора покончить, а сейчас снова задыхается от возможности быть замеченными. Чонгук сводит брови, подходит ближе и Тэхёну сдуру хочется бежать. Однажды он уже чуть не оттолкнул этого парня своей дурацкой трусостью и приятного тогда было мало. Господи, он же виноват во всех проблемах, что довелось им пережить за это время. Чон касается ладонью верхней части шеи под ухом и слегка поглаживает кожу большим пальцем. — Хочешь поговорить? — шепчет младший. Тэхён отрицательно качает головой в ответ. Он же словами удавится, если начнет рассказывать о чем беспокоится. — Всё хорошо, клянусь. Дай мне минутку. Они это уже проходили. Тэхён начнет говорить как только будет к этому готов. Так что Чонгук кивает, улыбается одними уголками, убирает руку, оставляет Кима одного, выходя в официантскую, а следом на кухне разносится игривое «с возвращением, пропажа!» и смех Чимина. Нервозность не проходит ни через час, ни через два. Они переживают первый наплыв посетителей, Тэхён кроме своего грядущего признания начинает загоняться не сделают ли они снова шаг назад в только налаживающихся отношениях и не обидится ли Чонгук на эту странную замкнутость бариста. Но младший даже виду не подаёт. Он перекидывается парочкой вежливых слов с посетителями, время от времени говорит что-то Тэхёну, стараясь не позволить неловкости встать стеной между ними. Ким немного расслабляется. Позволяет коснуться чужого плеча своим и отвечать на адресованные ему улыбки. Юнги конечно же не может не прийти. Это его ритуал, традиция, неписаная обязанность присутствовать в этом месте каждый божий день и бесить Тэхёна своим всезнающим видом. Он слышал их разговор вчера. Какова вероятность того, что Чимин уже знает все подробности? Пак высовывается из кухни только когда в зале не остается никого, кроме нырнувшего в ноутбук Юнги и собирающего чашки Чонгука. — Мы же решили не торопиться, — Чимин пытается звучать строго, но расползшаяся по лицу улыбка капитально мешает. — Но ты снова караулишь меня на работе. — Во-первых, — Мин поднимает здоровый указательный палец, закрывая всё так же загипсованной рукой крышку ноута слишком громко. — Я даже не совался к тебе, просто работаю. Чимин усаживается за тот же столик напротив и откидывается на спинку, даже не предпринимая никаких попыток стереть это довольное выражение со своей физиономии. — А во-вторых? — А во-вторых… — Юнги лезет в карман пальто, неуклюже придерживая его больной рукой, а Тэхён ловит себя на мысли, что слишком пристально за ними наблюдает. Чонгук возвращается за стойку с охапкой мокрых уже помытых Ханом чашек и, поддаваясь странному желанию, показывает старшему язык, явно чем-то забавляясь. Скорее всего отстраненным поведением бариста и своими же попытками его растормошить. — Мы вчера так и не попали в кино. На стол выкладывает два билета на не слишком поздний сеанс неизвестного Чимину мультфильма и он не может сдержать смех. Чонгук тоже переключает своё внимание на них, подходит слишком близко к Киму, так привычно бесцеремонно вторгаясь в личное пространство. Тэхёна опять коробит. — Ты голодный? — спрашивает Чимин, выпрямляясь на стуле. — Нет, поел перед тем как прийти. — Что ты ел? — Онигири? Пак закатывает глаза, поднимаясь. — Онигири? Суп, Юнги. Овощи. Что-то, что готовится дольше десяти минут. Бывает в твоем рационе такая еда? Чонгук смеется над выражением лица кривляющегося Мина и заставляет Чимина повернуться в их сторону. Только смотрит тот отчего-то на Тэхёна. — Тэхён-а? С тобой всё хорошо? Ты бледный. Чон решает проверить тоже, а виновник такого повышенного внимания не придумывает ничего лучше, чем опустить голову, пытаясь дышать глубоко и перестать поддаваться этому странному напряжению. Он будто на пороховую бочку уселся, наблюдая как вокруг него пляшут зажженные спички, такой эффект производит присутствие в одном помещении Чонгука и Чимина с Юнги. Тэхёну экзамены дались проще, чем вся эта ситуация. При том, что на кону стояли такие важные тогда оценки, а сейчас… Ничего. Он ничего не потеряет, он уверен, что никто на него не разозлится и точно не прекратит общение. Так в чем проблема? Всё обернется с точностью в противоположную сторону, продолжи он трусить и шарахаться от Гука в присутствии его самого близкого окружения. Ему стоит перестать быть… Юнги. Никто не знает, повезет ли ему так же как старшему и удасться ли заслужить второй шанс в случае ошибки. Следовательно… Тэхён сжимает руки в кулаки и, не рассчитав громкость из-за белого шума в голове, слишком громко объявляет: — Мы с Чонгуком встречаемся. Чон несколько раз моргает, не сводя глаз с замершего парня, пока тот, замерев, пялится на лучшего друга. Как бы странно это ни было, из всех присутствующих первым голос подает Мин Юнги. Сначала бросает демонстративный смешок, а потом спрашивает: — И что тут нового? Тэхён на секунду теряется. — Я знаю, — улыбается Чимин. Чонгук удивленно поворачивается. — Знаешь? — Знаешь? — повторяет Тэхён. — Юнги сказал тебе? Пак прыскает, тыкая пальцем в сторону своего парня. — Он? Ну же, Тэхён-и, вы знакомы подольше, он дальше своего носа ничего не видит. Юнги закатывает глаза, отчего-то считая нужным заметить: — Зато со слухом тут у кое-кого всё отлично. Чимин даже не успевает поинтересоваться, что это всё значит, Тэхён тем же тоном, что и прозвучавшее ранее признание требует, заранее зная, что тот имеет в виду. — Заткнись, Юнги. Мин сначала щурится, пытаясь придумать что-то максимально колкое в ответ, но вдруг замирает, наблюдая, как лицо бариста меняется с бледного на ярко-розовый. Улыбка сама расползается, но у него даже и в мыслях не было бы её сдержать. Это всего лишь необоснованная догадка, но звучит Юнги до невозможности уверенно, откидываясь на спинку, спрашивая: — Значит, ты решил прислушаться к моему совету? — Если ты сейчас же не закроешь рот… — Что за секреты, мать вашу? — Чимин поворачивается к Юнги чуть ближе, придвигаясь на своем стуле, и не сильно толкает плечо, но как-то умудряется заставить весь его дерзкий вид кануть в небытие. Чонгук берет Кима за руку незаметно для посторонних взглядов и почти шепчет: — Что случилось? Но, увы, Юнги слышит. Недовольно смотрит на вдруг ставшего слишком серьезным Пака и негромко ворчит, отвечая: — Этот красавчик передумал тебя нагибать, Чонгук-а. Младший сначала не понимает о чем именно идет речь, а потом осознание оседает в голове, параллельно окрашивая лицо в красный. Тэхён рядом такой же. Разговор произошёл, признание случилось, но был ли в этом толк, если оба парня выглядят как подростки, попавшиеся родителям? Тогда же Чонгук впервые слышит такой смех Юнги. Несдержанный и громкий, если быть точным. Ему действительно смешно, при чем с них. Чимин снова пытается толкнуть его, но процесс уже не остановить. Хотя радости во всем происходящем мало. Тэхён бросает в забавляющегося парня почти насквозь промокшее полотенце, но то не долетает до цели, падает под ноги нахмурившемуся Чимину, всё еще не повернувшемуся к бариста. — То есть, — начинает Пак, — я рассказал тебе о них чуть ли не в тот же день, а ты мне не соизволил? — Вам что, говорить больше не о чем? — кипит Тэхён. — Подожди, — Чимин выставляет раскрытую ладонь вперед, но сам даже взгляда не бросает на лучшего друга. — Мне сначала с ним надо разобраться. Веселье Юнги проходит как по щелчку. — Эй, я рассказал бы тебе сегодня. Ты спал когда я их услышал, а утром я очень рано ушел. — Вы, чёрт возьми, о моей личной жизни говорите! — не унимается Тэ. Чимин измеряет взглядом сидящего парня, а потом, видимо, решив таки оставить его в живых, снова позволяет своему вниманию переключится на лучшего друга. — Откуда ты вообще знаешь? — Ким пытается звучать ровно и одновременно успокоить колотящееся сердце. Чимин смягчается. Каждому из присутствующих в этом помещении заметно насколько взволнован сейчас Тэ и напряжение следует хотя бы немного унять. Так что Чимин пытается. Поднимается со своего места, переносит вес на одну ногу, опираясь рукой на спинку стула, и смотрит более расслабленно. — В ту ночь, когда Юнги сломал пальцы, — осторожно начинает Пак, но после прозвучавшего только что хаоса его тон кажется, как минимум, странным. — Я видел вашу переписку. Чонгук поднимает голову, оглядывая поочередно то Чимина, то Тэхёна. Этот взгляд остается проигнорированным. — Там же не было ничего такого. — Ну, с какой стороны посмотреть, — Парень переминается с ноги на ногу, пока Тэхён во все глаза на него таращится. — Я же лежал на тебе. — Чего? — голос Юнги так и пылает недовольством. Теперь его очередь укоризненно пялиться. — Я лежал у тебя на груди, — тут же исправляется Чимин. — У тебя так сердце колотилось. Тэхён думал, что неловкость поднялась до самой верхушки после слов Мина, но сейчас, пока Чонгук с любопытством осматривает его с ног до головы, а Чимин продолжает нести эту смущающую хрень… — И, ну, — стоит ли продолжать повышать градус и добивать еще кое-каким замечанием? — Ты хихикал. — Чего? — снова повторяет Юнги, но теперь в сопровождении смеха. — Хихикал? Тэхён-и у нас значит хихикает? — Завались, Юнги, — Тэхёну как с утра хотелось ему врезать, так и хочется, но теперь с удвоенной, а то и с утроенной силой. — И ты чихнул, — добивает Пак. Чонгук шокировано поворачивается. — Что? Чимин знает про то, что ты чихаешь во время… — Это было не из-за этого! Юнги заинтересованно наклоняется, спрашивая: — Так, что за история с чиханием? Тэхён игнорирует. — Ты не можешь делать такие выводы, основываясь на чём-то вот таком глупом. И я чихнул не из-за Чонгука! — Но это же правда, между вами действительно что-то есть. — Но ты должен был узнать это только сейчас! — Тэхён, — Ким закипает еще больше из-за этого снисходительного тона и вдруг изменившегося выражения лица друга. — Ты ходишь сегодня бледнее стен из-за этого? Вопрос как контрольный в голову. Да, именно. Он полдня изводил себя, дабы набраться, наконец, смелости всё рассказать. Самое забавное, что рассказывать пришлось то, о чём всем давно уже известно. Чимин торопливо подходит ближе к стойке, если бы мог, то перегнулся бы и сгреб в охапку лучшего друга так, как сделал это утром, но сейчас между ними огромный кусок дерева и повисшее в воздухе напряжение, а может и вовсе некая обида. — Зачем ты рассказал Юнги? Тэхён слышит возмущенный возглас самого Мина, но всё, что чувствует это как начинают дрожать руки. — Это вырвалось в ссоре, — поясняет Пак. — Он, — длинный палец указывает на по-прежнему хлопающего ресницами Гука. — Очень мило ведет себя с тобой и печётся даже о незначительной фигне. Я поставил это в пример Юнги. Чон поражено поднимает брови, явно не ожидая подобного комплимента в свою сторону. — Нихрена себе. Комментарий вырывается сам, но ни Чимин, ни Тэхён на него внимания не обращают. Всё сумасшествие прерывается одним махом и слишком неожиданно. Входная дверь открывается и со звоном колокольчика в помещение заваливаются несколько хохочущих парней, решивших укрыться от не слишком благосклонной погоды в тёплом местечке. Чимина будто сдувает обратно на кухню. Тэхён пытается собрать мысли в кучу под пристальным взглядом младшего бариста, но проваливается на стандартной улыбке, когда посетитель обращается к нему. Тэ прикусывает губу, уговаривая себя справиться с дрожащими пальцами, что едва попадают по сенсору монитора в нужных местах в попытках выбить заказ. Чон легко отодвигает старшего в сторону, шепчет «я справлюсь» и кивает головой в сторону официантской. Два кофе и четыре маффина не такая уж сложная задача, с этим определенно можно справиться в одиночку. Он отдает последний кофе, ополаскивает питчер, совершенно случайно наталкиваясь взглядом на покачивающегося в официантской Чимина и удобно устроившегося в его объятьях Тэхёна. Боже. Чонгук надеется, что всё произошедшее им просто приснилось, а реальность на самом деле была не такой дикой. Он практически верит в это… вот только Мин Юнги всё ещё сидит за тем же столиком, с той же всезнающей улыбкой и заставляет снова и снова вспоминать эти чертовы слова. «Этот красавчик передумал тебя нагибать, Чонгук-а».