Воздушные замки

Джисон едва ли знаком с Минхо лично, зато в голове у него — сказочные воздушные замки, три кота и собака, ужины при свечах и несомненное долго и счастливо. Джисон даже не уверен в том, что Минхо знает его имя, но это не мешает ему наблюдать за старшим в коридорах и в столовой, вздыхать о нем на ухо лучшему другу Феликсу и бесконечно писать лирику о любви. Если бы Джисон хоть на секундочку прислушался к голосу здравого смысла в своей голове, то понял бы, что все, о чем он думает — ненормально, но Джисон задвигает остатки своего разума далеко-далеко и позволяет нездоровым чувствам цвести у себя в груди. Он не следит за Минхо в университете — разве что знает наизусть его расписание, он не сталкерит хена в соцсетях — только однажды шерстит весь инстаграм сперва в поисках аккаунта, а после взахлеб читает посты и восторгается фотографиями. Именно оттуда Джисон узнает про трех котов, но собак он все-таки любит больше и поэтому считает святым долгом завести щенка. Пресмешной кучерявый Ппама становится джисоновым вкладом в их совместное с Минхо будущее. По ночам он долго пялится в потолок, чтобы понять, что следует делать дальше. Очевидно, ему нужно привлечь внимание Минхо, правда? Джисон создает новый аккаунт в инстаграме, заполняя его исполнением своих песен под гитару и эстетичными фотографиями с глубокими цитатами, а потом подписывается на Минхо и лайкает весь его профиль. Инстаграм глючит и забрасывает его в чс. Феликс говорит, что Джисон помешался. Что Минхо не стоит того, и даже если где-то в параллельных вселенных они могут быть вместе, в этой Джисону вряд ли повезет: Минхо уже встречается с каким-то дизайнером с их потока и, кажется, выглядит счастливым. Феликс просит не тратить свою жизнь зря и двигаться вперед, не зацикливаться на выдуманных характерах людей и вспомнить, наконец, про учебу, потому что раньше Джисон стабильно держался в пятерке лучших в группе, а в последнем семестре едва вытягивает на трояки. Джисон сначала взрывается и орет на Феликса благим матом, а потом, не затыкаясь, извиняется и долго плачет ему в футболку. Мерзкий голосок в голове продолжает правдиво шептать о том, что скоро Джисон сведет себя с ума. О том, что надо все прекращать, иначе от настоящего Джисона ничего не останется — только мутная оболочка существа, посвятившего себя поклонению искусственному человеку. Джисон громко кричит в подушку, кусает себя за ладони и долго не может остыть, когда просыпается в горячке после сна о том, как Минхо скидывает его с края пропасти. Он снова перечитывает все посты в инстаграме Минхо. В универе он пялится на хена практически в открытую, и если бы не Феликс, то точно был бы пойман или самим Минхо, или кем-то из его друзей — а они все, кажется, поголовно какие-то качки. Джисон не выдерживает и однажды провожает Минхо до дома, держась от него в десятке шагов. Потом еще раз. И еще, и еще, и снова. Феликс называет его ненормальным и смотрит с опасением. Джисон знает, что раз в две недели по пятницам Минхо ходит с друзьями в клуб. Он идет в клуб вместе с ними. Феликс отказывается его сопровождать, ссылаясь на дела, и Джисон, погрязший в мыслях, не замечает, как тактильный лучший друг шарахается от его прикосновений. Ближе к вечеру он прячется в тени в углу заведения и всю ночь не спускает глаз с Минхо и его парня. Ускользнуть под утро незамеченным не составляет труда. У Джисона дома в комнате — распечатанные фото, или взятые из инсты, или сделанные исподтишка. По ночам его прошибает холодный пот, и, глядя на сотни лиц Минхо, Джисон зарывается пальцами в свои волосы и изо всех сил тянет в разные стороны, чтобы привести себя в чувства. Днем он снова и снова убеждает свое отражение в том, что с ним все в порядке. Он ведь никак не трогает Минхо, правда? Он просто ждет, когда старший обратит на него внимание и начнется их долго и счастливо. Джисон впечатывает кулаки в чужое лицо со всей дури: так, чтобы услышать надрывный треск носа, хлюпанье полившейся крови, короткие болезненные взвизги человека под ним, не способного больше сопротивляться. Он сдавливает чужие бедра коленями, вжимая жертву в асфальт, и даже не чувствует судорожно дергающиеся позади себя ноги. Он не видит ничего, кроме ужаса, застывшего на лице Минхо пару минут назад, когда какой-то ублюдок затащил его в переулок по дороге из бара домой. Джисон продолжает методично сжимать и разжимать кулаки. Человек под ним больше даже не хрипит. Джисон верит, что отомстил за Минхо. — Умоляю вас, не трогайте меня, пожалуйста, отпустите, — слышит он надрывное оттуда, где остался сидеть старший, и недоуменно поворачивается к нему лицом. Минхо вскрикивает и закрывает себе рот. От испуга его волшебные глаза кажутся еще больше, чем обычно. — Эй, все в порядке, — Джисон старается говорить ласково, но из горла вырывается какой-то невразумительный хрип. — Он больше тебя… вас… не тронет, обещаю. Минхо продолжает дрожать всем телом и прятать глаза в испачканных грязью кроссовках. Джисон поднимается с асфальта и вытирает окровавленные руки об джинсы. — Хо, подожди! Слышишь, ты забыл телефон, эй! Минхо! Минхо?! Джисон не осознает, как оказывается впечатанным в стену, только видит перед глазами разъяренное лицо одного из друзей Минхо, Чанбина, прежде чем увесистый кулак прилетает ему в лицо. Такое ощущение, что ему проехались прямо по мозгам: коротко, но мощно, так, будто все в голове перевернулось снизу вверх, и от звона в ушах Джисон отключается. Он приходит в себя в своей комнате. Солнечный свет пробивается через щель между шторами и падает на стены. Оттуда на Джисона смотрят сотни лиц Минхо, но перед глазами — только то выражение, с которым Минхо смотрел на Джисона в последний раз. Это был животный ужас, отвращение и страх. Джисонов безумный крик настолько громкий, что пугает, наверное, всех соседей. Как хорошо, что его никогда не услышит Минхо.