Да неее, не может быть

      Вечер. Родители уже спят, а я пялюсь в экран телефона, на котором один парень трахает другого. В ушах стоны и хлюпы. На члене — ладонь, сжатая в кулак, быстро двигается вверх-вниз. Я точно сошёл с ума, раз дрочу на гейское порно. Почему во мне вдруг проснулся интерес подобного рода? На полу валяются испачканные салфетки — один раз я уже кончил. Потом понял — мне мало. Поэтому спустя некоторое время я снова открыл сайт, запустил новое видео. А потом прилив крови, и… Эта тяга к похабщине — откуда? Это желание засадить с чью-то задницу — откуда? Есть ли шанс, что мой незнакомец подставится мне? Это вряд ли. Ведь судя по тому, что он стал инициатором, то опыт у него уже должен быть. Наверно. Мне почему-то так кажется. Слишком классно он целуется для того, кто впервые поцеловал парня. Ни робости, ни страха. А если так, то снизу окажусь я. И каково это? Я смочил слюной палец и обвел им анус. Мокро и прохладно. Попытался протолкнуть палец внутрь. Туго, не входит. Одна фаланга и всё. Руки болели от неудобного положения, я не знал как приспособиться. Вот уж не думал, что в этом деле нужна сноровка и гибкость. Запястье ныло от напряжения. Наконец я сумел запихать в себя все три фаланги. Никакого удовольствия я не испытал. Словно… Блядь, лучше не думать и не сравнивать. Весь прозаизм ситуации только сбивал настрой. Я попытался подвигать пальцем туда-сюда. Выходило с трудом, надо было всё-таки зайти в аптеку за смазкой.       Парни на экране давно уже кончили к взаимному удовольствию. Да, у них там всё было просто, всё разработано, входило и выходило на ура. А у меня тут проблемы с нулевым уровнем. Ну и ладно, главное — практика. Я опешил и мысленно дал себе подзатыльник.       Я что, реально задумываюсь о практике анального секса в пассивной роли? Вот я придууурок! Гормоны бьют кувалдой по голове? И по головке тоже. И всё-таки подрочить на сон грядущий приятно. Стресс снимает. Ну или что там ещё.       Выключив телефон я отвернулся к стене и попытался заснуть. Нихуя, сна не было ни в одном глазу. Поворочавшись с боку на бок, я плюнул на всё, включил ночник и раскрыл книгу. К моему счастью сюжет был настолько далёк от моих переживаний, что вместо интереса он навеял на меня дикую скуку. Я сам не заметил как провалился в сон.       На следующий день я встал разбитым, словно вместо сна всю ночь разгружал вагоны. С трудом заставив себя позавтракать, я решил прогуляться. Ненавижу позднюю осень, ноябрь самый мерзкий месяц в году, да простят меня родившиеся в нём, но сегодня с погодой повезло.       Болтаясь по улице, я внезапно увидел в окне кафешки парочку. Горыныч и Ленка. Значит уломал. Вот же упрямец! Ведь добился своего, хотя кто знает, может это случайная встреча. Я не захотел смущать их, у Ленки есть парень, вдруг она испугается, что я начну языком чесать? Пришлось отказаться от кофе. Сделав круг по улицам и продрогнув до костей, я отправился туда… Не хотелось признаваться самому себе, что я шёл в школьный актовый зал только ради встречи с тем, чьего лица ни разу не видел, голоса не слышал. Зато я знал вкус его губ, тяжесть тела и даже объем возбужденного члена. Но он всё ещё оставался для меня незнакомцем.       Бросив куртку на кресло я сел перед инструментом, но даже не прикоснулся к клавишам. Я тянул время, ждал и прислушивался. Тишина. Никого. А ведь он обещал. Я закрыл глаза и начал наигрывать мелодию. В голове одна другую сменяли картины прошлых дней. Наш первый поцелуй, его крепкие пальцы, обхватывающие мой член, его тяжесть на моих ногах. А где-то ещё глубже проскальзывало воспоминание о взгляде Лексуса, который я перехватил в кафешке. Лексус… Я вспомнил его пальцы на кружке с кофе. Сильные и длинные, украшенные массивными кольцами. Я попытался представить их на своём члене. Зачем? Не знаю. Мне было интересно, почувствую ли я холод металла или как они будут царапать кожу. За эти несколько дней я до такой степени погряз в своем вожделении, что начал физически ощущать грязь на себе. Но мне почему-то не было противно. Мне хотелось пройти через эти ощущения. Это как первый стояк и первая дрочка. Страшно, для кого-то противно, но ведь любопытно, а потом кайф. Наверно сейчас сказывалось отсутствие отношений с девочками — во мне родились желания, но они были уже какими-то порченными, не чистыми и светлыми. Лезла грязь, которую я и не подозревал в себе. Под маской вежливого и порядочного юноши я оказывается скрывал довольно темные мыслишки. Озабоченный гаденыш. Неужели я на самом деле такой? Или внутри каждого из нас есть сундук с тайными и мерзкими фантазиями, мечтами и желаниями? Причинить или испытать боль? Секс с представителем своего пола? Совершить то, от чего в обычной жизни сам же отвернешься в осуждении. Что хуже — прятать от себя свои желания или узнать их в лицо? Узнать степень своей порочности.       От душевного самокопания меня отвлекли объятия. Кто-то, он, обнимал меня со спины и целовал в шею. — Ты пришёл.       Не вопрос, констатация. — Ты снова завяжешь мне глаза?       Он молча кивнул. — Я хочу знать, кто ты.       Он провел лицом по моим волосам из стороны в сторону. Он был против.       Я снова почувствовал как внутри рождается дрожь, предвкушение чувственного удовольствия. Чужая ладонь накрыла мои глаза. Он по-прежнему не хотел себя показывать. Возбуждение росло. Его рука скользнула вниз к моему паху и сжала постепенно твердеющий член. Сжала и отпустила, провела по внутренней стороне бедра и снова вернулась. Я развел шире ноги и сдвинулся к краю сиденья. Я готов познакомиться с ещё одним образом из своего сознания.       Как только я это сделал, мой незнакомец сразу же отпустил меня, но лишь за тем, чтобы снова перед моими глазами оказалось моё кашне. Не сомневаясь ни одного мгновения я позволил завязать себе глаза. Тут же стул вместе со мной развернули спиной к инструменту. Краем сознания я понял, что сегодня мы зайдём ещё дальше. Что это будет? Ответ я узнал через мгновение.       Молния вжикнула и я почувствовал освобождение. Ткань перестала давить на плоть, рука парня скользнула мне в боксерки и вытащила член. Он лежал на чужой ладони горячий и налитой. Я не знал, какое выражение лица у моего партнёра, надеюсь, что ему нравилось то, что он держал. Я завёл руки назад и опёрся о край стула, а ноги расставил шире. Я предлагал себя, позволяя ему сделать свой выбор.       Мой некто провёл ладонью по моему члену, надавил большим пальцем на уретру. Его коротко остриженный ноготь царапнул нежную кожицу. Из головки выступила смазка, а я коротко выдохнул и подался бёдрами вперёд. Он хмыкнул и начал ритмично двигать кулаком по стволу, а пальцы второй руки начали играть с яичками. Хорошо. Мне было пиздец как хорошо. А стало ещё лучше, когда я почувствовал, что его рот накрыл мой член. Такая горячая и влажная глубина. Мммм… Язык, скользящий по стволу, пытающийся толкнуться в уретру, прижимающий головку к нёбу. Моё сознание затопила мысль о том, что мне отсасывал парень. Это было так…порочно. В духе моих переживаний последних дней. Я с трудом сдерживал себя, чтобы не вцепиться в его волосы, чтобы не насадить его глотку на мой член до самого упора. Чтобы его губы и нос упёрлись в мой лобок. Парень продолжал сосать, помогая себе рукой и продолжая мять мои яйца. Потом его палец закружил вокруг ануса, надавливая на тугой сфинктер. Он вошёл внутрь на одну-две фаланги, сгибая её и покручивая. Почему, когда я сам пытался сделать нечто подобное, я не получал такого удовольствия? Может всё дело в том, что теперь не я сам, а со мной делали? Похоже, я был подчиняющимся. Похоже, что мне это нравилось. Я не мог долго сдерживаться. Покажите мне того, кто сможет при первом в жизни минете? — Я… Сейчас…       Я упёрся ладонью в попытке отодвинуть его голову, он резко дернулся в сторону, стряхивая её. Он хотел, чтобы я кончил в его рот. И я сделал это. Он проглотил мою сперму, облизал головку и с чпоком отпустил член.       Мне сложно описать своё состояние. Я кончил от минета, который мне сделал парень. Но возбуждение ещё не отпускало меня. Может это просто нервы. Может игра моего распалившегося воображения. Не знаю. Я боялся, что он сейчас уйдёт и на этом всё закончится. Как только начнётся новая четверть наши с ним встречи прекратятся. Я хотел получить сегодня максимум возможного. Поэтому пока он не успел отойти, положил руку на его бедро и приблизил к себе. — Я тоже… Хочу…       Я не верил, что собираюсь сказать это вслух. — Я тоже хочу отсосать тебе.       Вот и всё. Рубикон перейден. Так просто?       Он ничего не сказал. Он молчал всё время, всегда. Я гнал от себя мысль почему он так себя ведёт. Я положил вторую руку на его пояс и расстегнул пуговицу. Затем потянул язычок молнии вниз. — Я впервые буду это делать. Не злись, если будет не умело. Хорошо?       Он взял меня за подбородок и поднял лицо. Надавил пальцем, заставляя открыть рот. В нос ударил запах плоти. Немного спертый, но всё равно волнующий. По губам прошлась головка чужого члена. Шлепнула меня по щеке. Сместилась снова к губам. Я открыл рот и втянул ее внутрь. Было непривычно и необычно. Немного солоновато. Я стал пытаться повторять те же действия, что недавно совершал он. На язык легла тяжесть налитого кровью члена. Я не мог взять глубоко, поэтому стал облизывать чужой ствол, посасывать головку. Но ему, похоже, это нравилось, потому что он не останавливал меня, придерживал за голову, убирал волосы с вспотевшего лба. Я вошёл в ритм. Положил ладонь на основание его члена и стал помогать себе. Услышанный стон стал наградой моим усилиям. А потом… Потом он сжал мою голову и сделал то, что я сделать не смог. Он насадил мой рот на свой член до самого конца. Я задыхался, из глаз потекли слёзы, горло сжималось в рвотных импульсах. Но его это не остановило. Он трахал мой рот, вгоняя член в мою глотку. Было больно. И вместе с тем я получал новый опыт. Того разврата, о котором думал. Которому мечтал предаться. Деваться было некуда, я смог только попытаться добавить движения языка, хотя бы кончиком проводя по его стволу. Он снова застонал, весь подался вперёд и выстрелил спермой в мою глотку, всё также впечатывая моё лицо в свой пах. Постояв так совсем немного, он ослабил хватку на моих волосах и вытащил член из моего растраханного рта. Я услышал звук молнии и был готов к тому, что сейчас останусь один. Но каково же было мое удивление, когда он накрыл мой рот своим и начал вылизывать его. Уголки рта, в которых скопилась слюна со смазкой, язык, хранящий вкус его семени, натёртые губы. Он целовал меня так жадно, и я отвечал ему тем же. Это был прощальный поцелуй. Для меня, ведь я понятия не имел ни кто он, ни когда мы увидимся снова. Да и увидимся ли вообще? Я обсасывал его язык, зарывался пальцами в волосы, обнимал плечи. Вот и всё. Ещё мгновение, и он отпустил меня. Я услышал удаляющиеся шаги, но верный нашей игре, нашим неозвученным правилам так и не снял повязку с глаз до тех пор, пока не услышал звук захлопнувшейся двери.       Усталой рукой я стянул с глаз кусок ткани и осмотрелся. Как будто я впервые в этом зале. Опустил взгляд и увидел свой вид. Откровенно пошлый. Из уретры стекала тонкая прозрачная вязь, пачкая моё белье. Я подцепил её на палец и облизал. Извращенец. Сижу тут обсосанный, с начинающей болеть шеей. Кто бы увидел меня здесь в таком виде — обозвал бы блядью. Меня вело от чувств и мыслей до дрожи в пальцах. Надо поскорее убираться отсюда. Представление закончилось. Клиент удовлетворён. Почти. Это почти будет преследовать меня пока я не окажусь дома, под душем или в постели. Пока не воспроизведу в памяти всё, что помню. Пока не посмотрю какой-нибудь дикий ролик с гейским поревом и не кончу снова. А может даже дважды. Завтра суббота. Можно будет понежиться в постели.       Вечером у меня сел голос. Я сипел страшно, мама разволновались, а я не мог ей даже ничего сказать. У меня болит горло, потому что я впервые в жизни делал без подготовки глубокий минет парню, которого не знаю? Бедная мамочка, она упадёт в обморок от подобного заявления. А ещё я задумываюсь о возможности секса с парнем. Ага. И меня сразу в дурку. Лучше уж пить теплый чай с медом.       Лёжа в постели и прикрывая одеялом согнутые в коленях ноги, я снова баловался с собой, со своими членом и дыркой. Уши заполнили влажные звуки горячей гейской порнушки. Два парня долбили в рот и задницу третьего, погружая в него свои внушительных размеров члены. Вязкая смазка, щедро пролитая на его анус, чмокала и хлюпала, когда в растянутую дырку врывался такой мощный ствол. Парень подмахивал задницей, не забывая при этом обсасывать член того, кто трахал его рот. Всасывал до провалившехся щёк, до самого упора, зарываясь носом в чужие лобковые волосы. Этого третьего парни крутили как хотели. Ставили в колено-локтевую, переворачивали на спину, заставляя свесить голову с кровати, менялись местами. Растраханная дырка сочилась смазкой, впуская в себя член и жадно пульсируя. Характерные растяжки сфинктера, потемневшая кожа вокруг — я смотрел во все глаза, понимая, что меня тоже может ждать подобное, если я решусь принять свою гомосексуальную сторону, которая у меня однозначно была. Но ведь от одного раза ничего не изменится? Быть нижним… Позволять вторгаться внутрь себя… Я попытался представить себя принимающим член на всю длину и не смог. Наверно пока не попробуешь в реальности фантазировать об ощущениях сложно. Я бы попробовал… С ним… Его губы и пальцы на моем члене, чьи прикосновения я помнил, хотелось увидеть воочию. Хотелось подчиниться чужой воле. Отдаться. Принять. Чёртов незнакомец! За три дня он ухитрился перевернуть мой мир с ног на голову. Заставил проснуться те желания, о которых я даже не подозревал. Муссируя эту мысль я отчаянно дрочил. Идиот, почему я не дал ему свой номер телефона? Почему не предложил встретиться в городе? Почему я не был готов к таким действиям? Почему я принял себя только в эту минуту, когда уже ничего не исправить, не найти его? Он не хотел говорить, это могло означать, что я узнаю его по голосу. Ходить по коридорам пусть и чужой школы и понимать — кто-то здесь видел меня в таком виде. Кто-то знает как я целуюсь, кочаю, знает вкус моей спермы. А я могу столкнуться с ним где угодно в школе или на улице и не узнать. В этом было что-то будоражищее воображение, пугающее, но вместе с тем волнующее.       Однако я вряд ли мог рассчитывать на какую-нибудь невероятную встречу, позволяющую мне узнать его. Всё, что мне оставалось — это дрочить в одиночестве в своей комнате.