Опасная игра

      — Аманэ, а разве наш лидер разрешает тебе находится вне стен клуба радиовещания? — Сакура, находясь на школьной кухне, монотонно помешивала тесто в тарелке. Стоило старшему Юги появится в помещении, пришлось перевести взгляд уже на него.       — Полчаса в день разрешает, — Аманэ весело улыбнулся, пытаясь казаться максимально расслабленным. С того момента, как он решил бросить вызов брату, прошло полгода. Цукаса и правда… лишил его силы. Хотя, по правде говоря, старший близнец и не надеялся на другой исход — всё же, условия игры, хоть и негласно, закреплялись магически, а потому Аманэ прекрасно знал, чем грозит ему проигрыш. Вот только убийство брата и свобода были для самого Аманэ куда хуже, чем собственное заточение и потеря сил. Куда более сложной проблемой были Нэнэ с Коу — они не одобрили решение Аманэ отказаться от своей силы и остаться в плену у брата. Если не сказать больше — восприняли ситуацию практически негативно, аргументируя это тем, что младший близнец по совместительству является главным злодеем школы и не щадит никого и ничего — в том числе и родного брата. В пример привели даже ограничение встреч — да, Аманэ удалось выпросить у брата разрешение на прогулки, но и то они ограничивались лишь тридцатью минутами. Аманэ никогда не нарушал правило возвращения, потому что… не знал, чего стоит ожидать от близнеца, если нарушить его условие. Нэнэ с Коу решили, что все действия Цукасы рассчитывались на то, чтобы вывести Седьмую Тайну из строя, а вовсе не потому, что младший близнец привязан к брату. И как бы Аманэ и не хотелось верить друзьям, и аргументы против найти было сложно — Цукаса ведь и правда был главным злодеем, а школьные Тайны являлись его врагами.       — М-м, вот как, — зеленоволосая задумчиво ответила, доставая противень и ставя его на стол. Аманэ любопытно подлетел к ней, заглянув через плечо. Первое время старший слегка опасался контактировать с помощниками брата, ведь, по сути, они были его врагами, и он ожидал какой-то… неприязни с их стороны. Вот только все члены клуба отнеслись к нему достаточно дружелюбно. Сакура, конечно, слегка ворчала, что теперь на ней целых четверо несносных парней, но при этом никогда не отказывала Аманэ в помощи. Конечно, в помощи ей посильной. Наверное, именно из-за её отношения старший не боялся таскаться за ней хвостиком, прямо как сейчас. Сакура рассмеялась, заметив заинтересованный янтарный взгляд бывшей Седьмой Тайны, и указала на противень, куда сейчас выкладывала тесто. — Скоро же праздник, надо бы подготовиться.       — Праздник? — Аманэ непонимающе захлопал глазками, вспоминая, какое у них ближайшее торжество. Сейчас был конец ноября, а ближайший праздник, Рождество, был намного позже. Да и почему она решила готовиться к этому самому празднику в школе, тоже непонятно. В классах, вроде бы, шумихи никакой не было, ребята ни к какому школьному празднику не готовились. Аманэ даже растерялся, пытаясь понять, о каком празднике идет речь.       — Дубина ты, малявка, — Нацухико несильно ударил старшего близнеца по голове, залезая на стол, чем смог почти сразу же взбесить девушку. Парень практически всегда умудрялся вывести её из себя, хотя Аманэ это казалось практически невозможным. — Как ты мог забыть о собственном дне Рождения?       Аманэ опустил глаза, пряча руки за спину и приземляясь на пол. Он и правда совсем позабыл о своём же празднике. Тому была причина — он просто День Рождения уже давно не праздновал. До встречи со своими друзьями было не с кем, а потом… Они просто об этом дне забывали, будучи слишком погруженными в учебу. Аманэ их не винил и не обижался, тем более, что вспоминал о собственном празднике лишь через неделю после того, как он прошло.       Неожиданно взгляд призрака зацепился за книжку, лежащую на столе: ею являлась кулинарная книга. Именно тогда Аманэ и догадался, что именно делает Сакура — книга лежала раскрытой на странице с рецептами пончиков. Аманэ шмыгнул носом, смотря на картинки выпечки. Они с близнецом оба любили эту сладость. Только предпочтение в начинках у братьев отличалось: Цукаса любил пончики с шоколадной начинкой, а Аманэ — с клубничной. Вот только по странному стечению обстоятельств, во время их смертной жизни в булочной продавались лишь шоколадные пончики, что всегда старшего немного огорчало. Однако, по итогу, клубничную начинку он тоже всегда получал — Цукаса не хотел, чтобы брат расстраивался, и научился готовить пончики сам.       От теплых воспоминаний грудь сдавили тиски, а на глаза резко начали наворачиваться слезы. Аманэ пару раз моргнул, не желая показывать чужим помощникам, насколько он сам слабый.       — И что, вы каждый год делаете Цукасе… Праздник? — у Аманэ на последнем слове резко сорвался голос. На душе стало как-то неприятно, но Аманэ сдержался, сжав руки в кулаки и убирая их за спину. Хьюго с Сакурой переглянулись, будто разговаривая друг с другом силой мысли, а затем вновь посмотрели на старшего близнеца. Первой мыслью Аманэ было, что Цукаса заставил их сделать для себя праздник, угрожая расправой. Он же главный злодей школы, значит, он держит в страхе и своих помощников, разве нет?       — Мы же не просто его помощники, но ещё и друзья. Естественно, что мы хотим его поздравить, — Нацухико расхохотался, будто это сама собой разумеющиеся вещь, но Сакура ткнула его локтем в бок, наблюдая за лихорадочно бегающим взглядом призрака. Аманэ встретился глазами с Сакурой и понял, что парень говорил правду — они и правда делают это из чистых побуждений. Их никто не принуждает, более того… Аманэ никогда не видел, чтобы Цукаса причинял вред Нацухико или Сакуре. Он вел себя с ними, скорее, как младший брат. Не было похоже, чтобы эти двое его откровенно боялись.       Вероятнее всего, Цукаса мог и сам забыть о собственном празднике. Он и при жизни не следил за тем, какое наступало число, а после у призраков время — вообще очень пространное понятие. А вот члены его клуба помнили… И Аманэ невольно начал завидовать. Ведь его брату делают праздник… А сам он каждый год остается без него.

***

      После уроков в клубе Радиовещания всегда было шумно. Аманэ читал книгу, сидя на диване и наблюдая за ребятами. Нацухико опять пытался что-то рассказать Сакуре, а та отмахивалась от него, словно он был мухой. Это было ежедневным шоу от этих двоих. Цукаса встревал в их беседу не так часто, предпочитал изводить мелких призраков, которым не повезло забрести в сторону такой потрясающей компании. Он практически не убивал их, нет, но порой смерть была бы вариантом лучше, чем попасть в руки к Юги-младшему. У Цукасы ещё с детства наблюдалась тяга к экспериментам над животными. В основном его подопытными оказывались преимущественно насекомые: муравьи, бабочки, мухи. Более крупных животных младший близнец не трогал — понимал, что нельзя. Дома у близнецов была пара кошек и собака на цепи, но Цукаса никогда не проявлял к ним особого интереса в том же плане, что и к насекомым. Аманэ мог даже сказать, что брат любил своих домашних животных: часто с ними играл, кормил и очень переживал, когда они терялись. Более того, если видел брошенное животное, он всегда норовил притащить его домой и очень плакал, когда оставить его не разрешали.       Аманэ вздохнул, пытаясь вновь вчитаться в книжные строчки, но мысли всё равно возвращались к Цукасе. Аманэ понимал, что он злодей. Верил в это, но… одновременно считал, что его брат не такой ужасный, как все думают.       Просто… Смерть его изменила, и, по большей части, нынешнее поведение брата — вина самого Аманэ. Ведь это он убил его. Мысли вновь вернулись к злополучному дню трагедии, от чего Аманэ начал нервничать, закрывая лицо книгой.       — Аманэ, ты в порядке? — старший Юги толком не успел ничего предпринять, когда книгу у него осторожно забрали, откладывая на спинку дивана. Янтарные глаза старшего близнеца столкнулись с абсолютно такими же, но принадлежащими младшему брату. И Аманэ неожиданно удивленно выгнул бровь, уловив странную эмоцию во взгляде младшего Юги. Цукаса переживал, что было совершенно ему не свойственно. Он же был злодеем школы, который без сожаления убивал мелких призраков и тайн. Да чего уж говорить, если даже не каждый экзорцист бросал вызов клубу Радиовещания как раз из-за его лидера. Так что вот какой призрак не может переживать из-за кого-то другого — так это Цукаса Юги.       Аманэ проморгался, пытаясь в мыслях соединить логическую цепочку из поведения и действий младшего брата. А ведь действительно — главные противники Цукасы — вовсе не экзорцисты, которые всё же смертны и на явный риск не пойдут, а Семь Тайн. Тогда Аманэ и стало понятно, зачем он близнецу сдался — да потому что он главный среди Семи Тайн, а если обезвредишь лидера, то можно надавить и на его подчинённых. Укол обиды неожиданно кольнул уже мертвое сердце, а Аманэ поспешно отвел взгляд, когда понял, что до сих пор не разорвал зрительный контакт с младшим близнецом.       — Я в порядке, — понимая, что дольше тянуть с ответом нельзя, Аманэ кивнул, но при этом по-прежнему не смел посмотреть брату в глаза.       — Вранье, — одно единственное слово резануло по ушам так, будто прозвенел колокол прямо у старшего Юги над головой. Цукаса терпеть не мог ложь, и его тон с мягкого резко стал стальным. Аманэ невольно вздрогнул, а затем его резко опрокинули на диван, прижимая руки к матрасу. Старший близнец вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли. И затих, всё ещё не встречаясь глазами с братом. Перед лицом старшего пронеслись все события жизни, уж слишком Цукаса крепко схватил его за руки. У Аманэ даже сомнений не осталось — сейчас убьет. Аманэ опасливо сжался от страха, отсчитывая секунды до своей смерти уже как призрака. Цукаса же, заметив реакцию старшего брата, прищурился. — Аманэ, ты мне врешь.       — Эй, Цукаса, там какой-то мокке решил разобрать твоё радио… — Сакура положила руку своему лидеру на плечо, слегка потрясла, привлекая тем самым к себе внимание. Аманэ всё же не сдержался, бросая мимолетный взгляд на младшего близнеца и замечая не очень хорошую его эмоцию. Злость. Кроме вранья Цукаса ещё терпеть не мог, когда его отвлекают. Аманэ перепугался, зная, что младший наверняка такого фамильярного отношения к себе не стерпит, и зажмурился. Его запястья медленно отпустили, но и каких-то страшных звуков за этим не последовало. Аманэ осторожно приоткрыл один глаз, замечая взглядом девушку, которая изогнула бровь, смотря на бывшую Тайну. — Ты чего так перепугался?       — Я думал он меня убьёт… — Аманэ сел на диване, схватившись за грудь, где должно было быть сердце. И хоть оно и не билось, но старшему казалось, что он чуть не получил призрачный инфаркт от всего пережитого. Ведь он иногда совсем забывал, с кем ведет дело. Со злодеем, который может пробить тебя кулаком насквозь.        — Знаешь, в чем твоя проблема и из-за чего он бесится? — Сакура вздохнула, садясь рядом с призраком и откидывая собственную прядку волос, внимательно посмотрев на старшего Юги. — В том, что ты принимаешь его за злодея.       — Бессмыслица какая-то… Он ведь и есть злодей. И я ведь ему за этим и нужен! Чтобы обезвредить Тайны! — Аманэ сжал руки в кулаки, а сам был готов чуть ли не завыть от обиды. Девушка первое время молчала, то ли не зная, что ответить, то ли давая старшему побыть наедине со своими мыслями.       — Ты ошибаешься. Ты нужен ему вовсе не потому, что являешься Седьмой Тайной, а потому, что ты его старший брат, — девушка улыбнулась, ткнув Аманэ в лоб указательным пальцем. — А вот ты вбил себе в голову, что он является лишь злодеем и поступает, исходя только из этой роли. Если ты попробуешь выкинуть этот стереотип из головы и вспомнить, что он ещё и твой младший брат, то заметишь много нового в его поведении.       — Ты ведь просто его защищаешь, потому что боишься! Тебя Цукаса подослал со мной поговорить, да? — Аманэ прищурился, а голос от нервов слегка дрогнул на последнем слове.       Старший близнец был уверен, что это главный злодей школы приказал своей помощнице с ним поговорить. Ведь его же боятся абсолютно все, не только призраки, но даже экзорцисты. Не могут же члены клуба, что проводят с ним столько времени, его не бояться? И хоть Аманэ и пытался привести себе аргументы в пользу того, что брат абсолютный злодей, но где-то глубоко в душе он понимал, что ошибается. Да, Цукаса забрал у него силу Тайны, но никак этим не пользуется. Даже, насколько знал старший, никто из Семи Тайн не пострадал. Да и, на самом деле, не похоже было, чтобы Сакура или Хьюго боялись своего лидера. Иногда создавалось ощущение, что именно они считали его маленьким ребенком и потакали его капризам. В пользу этого был и ещё один аргумент. Подготовка праздника. Даже Коу с Нэнэ для Ханако никогда такого не устраивали, а вот клуб Радиовещания готовит сюрприз для Цукасы. Не вяжется это с тем, что помощники его боятся.       — Перестань думать как Тайна, — Сакура мотнула волосами, а затем скептически изогнула бровь и поднялась с дивана, оглядываясь на своего собеседника. Аманэ растерянно смотрел на неё, не зная, что всё-таки думать о младшем близнеце. Зеленоволосая же хмыкнула, взяв с полки одну из книг. — Я уже сказала, но повторю второй раз. Попробуй видеть в нем не злодея, а младшего близнеца. Хотя бы на пару дней выключи своего лидера тайн и побудь старшим братом.       Аманэ хотел было что-то ответить, но Сакура явно не была намерена слушать его бессмысленные аргументы против этой затеи. Зеленоволосая открыла книгу на нужной странице и приземлилась на свой любимый стул, напрочь переставая замечать всё происходящее вокруг. Аманэ уже знал: если такое происходит, то не стоит её трогать, иначе получишь микрофоном по своей голове.       А тем временем, в сознании Аманэ смешалось много-много мыслей, с которыми он не знал, что делать. Сначала старший отрицал любые предложения Сакуры, ведь считал, что он — Седьмая Тайна, а Цукаса — его враг. Злодей, которому всё равно на кого бы то ни было. Вот только старший в глубине души и сам понимал, что всё не совсем так. Цукаса никогда ничего плохого не делал своему клубу. Даже наоборот, он любил с ними общаться и даже обниматься. И вот это, как раз-таки, с ролью беспощадного врага всех защитников школы не вязалось. Сакура была права — всё это время, начиная с того, как попал к близнецу, он рассуждал лишь как Седьмая Тайна. Является ли Цукаса врагом не только Седьмой Тайне по должности Ханако, но и настоящему Аманэ Юги? Старший близнец никогда об этом не задумывался, поэтому и не мог дать точного ответа.       — Ну что, Аманэ, продолжим? — Цукаса, вернувшись, усмехнулся и вновь повалил близнеца на диван, прижав его руки к матрасу. Старший Юги выдохнул, расслабившись. Цукаса удивился такому повороту событий. Чаще всего в диалогах с младшим братом Аманэ был напряжен. Разговоры с ним всегда для Цукасы были словно качели: сначала Аманэ вроде бы перестает настороженно относится к своему близнецу, но на следующий день у него срабатывает какой-то невидимый переключатель, и он вновь становится Седьмой Тайной. В эти моменты отношение к самому Цукасе меняется. И это его просто неимоверно злит! И тогда у младшего срывает тормоза, и он пытается хоть как-то добиться отношения к себе не Тайны, а старшего брата. Ведь он, ради того, чтобы старший брат перестал видеть в нем для себя злодея, и лишил его сил смотрителя школы. Да, эгоистично, но другого пути не было — Аманэ за столько лет знатно промыли сознание тем, что он — Седьмая Тайна, Ханако, смотритель школы и ещё неведомо кто. Цукаса надеялся, что, оставшись без своей силы, старший брат вновь станет тем, кем был прежде — Аманэ Юги. Вот только установка Ханако настолько крепко и глубоко засела у него в голове. Цукаса уже понимал, что, возможно, безнадежно пытаться видеть в нем брата. Однако не мог отпустить… Не мог.       Цукаса знал, что если утро начинается с того, что Аманэ — Седьмая Тайна, то этим оно и закончится с закатом солнца. Вот только в последние месяцы Аманэ всегда вел себя как Седьмая Тайна. Именно поэтому Цукасу и напрягла неожиданная перемена в поведении старшего Юги: он успокоился, перестал пытаться вырваться, и его глаза не смотрели уже так забито и испуганно на своего младшего близнеца.       — Цукаса… — Аманэ осторожно протянул имя брата, причем с такой интонацией, будто произносит впервые. Вроде бы сколько раз он называл близнеца по имени, но никогда не задумывался… Что его собственное имя означает для самого старшего Юги. Все уже много-много лет зовут его Ханако. Данное имя, которое должно было быть лишь должностью, настолько засело у него в голове, что и сам близнец начал называть себя именно так. Но был кое-кто, кто никогда не звал его именем Седьмой Тайны. Цукаса всегда звал его исключительно Аманэ. Цукаса любил имя старшего брата, растягивал гласные, будто смакуя наслаждение от чужого имени. Аманэ раньше никогда не понимал, почему Цукаса произносит его имя именно так: тягуче, приторно и ласково. И лишь сейчас понял… Цукаса видел в брате не врага, а своего старшего и любимого брата. Имени Ханако, по сути, для него и не существовало — есть лишь Аманэ Юги. А сам старший чаще всего считал, что брат издевается. Он не пытался понять Цукасу, ведь руководствовался лишь своей ролью Седьмой Тайны. — Ты пригласишь меня на своё день Рождение?       Аманэ точно увидел в глазах брата некое подобие удивления от услышанного вопроса. Хватка неожиданно ослабла, а затем и вовсе исчезла, переставая держать руки старшего Юги.       — Ты не перестаешь меня удивлять, Аманэ… — снова. Аманэ вновь слышит своё имя, сказанное тягучим голосом. Цукаса же вдруг улыбается и начинает ласково поглаживать брата по волосам. Аманэ уловил, что почему-то прежняя сталь в голосе и эмоциях у близнеца пропала. Аманэ же, задумавшись над странными переменами брата, прикрывает глаза и неожиданно тянется дрожащими руками к шее напротив. Цукаса не шарахается, не пытается оттолкнуть, хотя в его мыслях и мелькает странное предположение, что старший просто его сейчас задушит, чтобы выполнить долг Седьмой Тайны. Однако, вопреки ужасным мыслям, Аманэ осторожно обнимает близнеца за шею и крепко вцепляется, будто утопающий в спасательный круг. В этот момент для самого младшего вдруг всё останавливается. Младший смотрит в стену, обнимая близнеца в ответ.       — Я люблю тебя, Цукаса… — Аманэ тихо шепчет, зарываясь носом брату в шею. Цукаса судорожно сглатывает, прикрывая глаза. Он уже и не думал, что Аманэ сможет наконец стать прежним: старшим братом, ведь Цукаса понимал, что, лишив брата силы Тайны, он лишь ещё больше укрепил свой статус злодея в его глазах, а, ограничив время прогулок, лишь сильнее заставил думать близнеца о том, что всё это нужно, чтобы обезвредить его как тайну. Но, на самом деле, всё было в корне не так.       — Аманэ… — Цукаса решил, что стоит уладить недопонимание, а потому осторожно отстранил близнеца от себя, заглядывая в янтарные глаза. — Знаешь, почему я запретил тебе шастать по школе одному?       Младший не сомневался, что Аманэ не знает. Иначе не возникло бы у него такого странного бзика по исполнению роли Седьмой Тайны.       — Мне всё равно, что ты являешься Седьмой Тайной, я вовсе не из-за этого после лишения сил запер тебя в клубе, — младший почесал нос, хмыкнув. В таких важных разговорах стоило правильно подбирать слова. — Без сил гулять одному по школе, где учатся экзорцисты, опасно. Если твой дружок к призракам относится лояльно, то вот его старший братишка совершенно точно не станет медлить и уничтожит тебя при встрече. Именно поэтому я отправляю с тобой один из хакудзедаев, чтобы в случае чего он мог переместить тебя обратно. Вот только они мне и самому нужны, чтобы давать тебе на прогулки слишком много времени.       — Почему ты раньше мне не рассказал?.. — Аманэ сжал кулаки за спиной близнеца, продолжая его обнимать. Аманэ столько уже успел себе придумать… А на самом деле, Цукаса просто хотел его защитить. В своей манере. Ведь с экзорцистами без сил действительно не справиться. А Аманэ об этом даже подумать не мог… И просто решил, что Цукаса лишает его всех связей.       — Ладно, давай не будем о грустном… У меня есть идея получше! — Цукаса прищурил глазки в своей привычной манере, а затем подлетел вверх, успевая отцепить от себя брата и протягивая старшему близнецу руку. — Как на счет приготовить твои любимые клубничные пончики? Как в детстве.       — Там же экзорцисты… — Аманэ склонил голову, шмыгнув носом.       — Брось, Аманэ… Едва ли кто-то станет нападать на тебя, пока рядом главный злодей школы, — Цукаса рассмеялся, выгнув одну бровь дугой. Аманэ непроизвольно улыбнулся в ответ, а затем у него в сознании зажглась лампочка. Такое спрашивать было рискованно, но он уже убедился, что лучше узнать, чем накручивать себя.       — Цу… А ты можешь больше никого не убивать? — Аманэ задал вопрос, хотя на последнем слове голос дрогнул. Цукаса неожиданно замер, сверля его взглядом. Аманэ, который помнил такой взгляд брата, уже зажмурился, прекрасно понимая, что брат ответит отказом.       — От тебя зависит. Я никого не убью, если тебе не будет угрожать опасность, — старший даже своим ушам не поверил. Но стоило открыть глаза, как он сразу же осознал — Цукаса не шутит. Задорные огоньки в янтарных глазах и улыбка на губах говорили сами за себя. Всё действительно зависит от Аманэ.       Аманэ вновь улыбнулся, давая брату свою руку.       И в этот день Аманэ был счастлив, ведь близнец, как и в детстве, приготовил ему пончики с клубничной начинкой.       Цукаса действительно был злодеем.       Злодеем, который пойдет на всё ради старшего брата.       Даже откажется убивать.