Сыновьями в этой семье не рождаются

«Узы, которые связывают твою истинную семью, не есть узы крови,

они основаны на уважении и радости, открываемых нами в жизни друг друга.

Члены одной семьи редко вырастают под одной крышей.»

-Иллюзии-

-Ричард Бах-

***

      Кругом лишь темные, непроглядные клубы пыли, пропитанные запахом железа — плотное полотно смерти, окружающее перед убийством.       Если приглядеться, всматриваясь расфокусированным взглядом в эту черную завесу, то кое-где даже проглядываются отдаленные объекты искаженных форм, созданные в пылу убийственной битвы.       Воздух кажется настолько плотным, тяжелым и колющимся, что дышать с каждым вдохом становилось всё труднее, а на выдохе и вовсе легкие замирали, болезненно сжимаясь.       Ноги сами поплелись назад, даже несмотря на предобморочное состояние.       Было ощущение, что парень просто упадет назад, на землю, ударившись затылком, настолько шатко было его сознание, но голень вовремя столкнулась с поверхностью камня, отчего тело спокойно осело вниз.       Мокрая спина моментально ощутила холод гладкой поверхности.       Оперевшись израненными, грязными руками о противно мокрую землю, он с трудом и болью вздохнул всей грудью, отчего в горле предательски забулькала кровь, начиная стекать с правого уголка рта.       Но даже сейчас, находясь в подобном состоянии, он собственным телом ощущал, как груз ответственности скатывается с плеч, освобождая на губах расслабленную улыбку.       Голова инстинктивно откинулась назад, коснувшись холодного камня.       Раздался сдавленный, горький смешок. — «Я сделал это?» —       

Вы когда-нибудь задумывались о том, как именно хотели бы закончить свой жизненный путь?

      Живот распирало болью от каждого движения и вздоха, сжимая, точно горячие тиски сырое мясо, заставляя дыхание участиться, становясь опасно-поверхностным.       Ноги сводило колючей судорогой, отчего поджались пальцы, а каблук сапога скользнул вперед по мокрому песку, смешанному с кровью.

С моей жизнью и профессией я думал об этом почти постоянно.

      Из последних сил рука была опущена вниз, отчего склянка с жидкостью, расположенная подле камня, звякнула, стукаясь корпусом о твердую поверхность.       Целая даже после такой адской бойни. Удивительно.       Головной убор был аккуратно перенесен на живот, плотно прижимая к кровоточащей ране, будто это могло помочь выжить.       Дрожащие пальцы в попытке откупорить бутылку не слушались, а желание отхлебнуть спиртное превышало потребность в спокойном состоянии, ведь это будет последний в жизни раз, и упускать его было нельзя.

Черт побери, всё идет так, как я хотел.

Вот только мешают настойчивые мысли о них.

С каких это пор появилось такое яростное желание жить?

***

За два дня до нынешних событий.

Остров Заката.

      В комнате светло и тихо.       Яркие пылинки медленно кружатся в тепле солнца, постепенно оседая на поверхности различных предметов внутри помещения. Свет рассеянным лучом лёг на противоположную стенку с расположенными на полке деревянными часами, показывающими половину двенадцатого утра.       В тишине раздавалось лишь тихое тиканье. Тик-тик…

…тик-тик…

…тик-тик.

      Одеяло зашевелилось.       Скидывая раздражающий предмет куда-то в центр кровати, парень медленно перевернулся с одного бока на другой, попытавшись приоткрыть глаза. Смотреть сейчас куда-либо было откровенно говоря неприятно из-за преследовавшего ощущения накиданного за веко колючего песка.       Но светло-серая радужка твердо уперлась в стенку, прищуренно наблюдая, как тень от листвы движется в направлении ветра.       Лежать пришлось недолго — сотни различных мыслей мешали спокойствию. Они копошились, словно хаотичные пчёлы в улье: одни приходили моментально, а другие исчезали, обещая скоро вернуться при переосмыслении предшествующих событий или уменьшении тяжёлых симптомов похмелья.

Но главная из них молвила: — «Где же я на этот раз?» —

Непонятно.

      Переборов собственное отвращение к данному состоянию и привстав со смятых, но тёплых белых простыней, парень наконец принял вертикальное положение.       Босые холодные ноги опустились на деревянный пол, а вслед движению раздался громкий, неприятный звук падения стеклянного предмета. Кажется, сбили одну из стоящих около двуспальной кровати бутылок из-под горячительных напитков.       Где-то на улице щебетали радостные птицы.       А в просторной комнате отеля, даже несмотря на открытые настежь окна, стоял тяжелый, зловонный запах алкогольного амбре.       Тяжело вздохнув и приложив руку к липкому лбу, парень в упор посмотрел на собственные босые ноги, изо всех сил пытаясь сфокусироваться.       Фрагменты памяти о прошедшем вечере наотрез отказывались всплывать в сознании.

Что за дом?

Какой это остров?

Какая часть Гранд Лайн?

      Взгляд метнулся уже к себе — голый торс и почти такая же нижняя часть тела, лишь с натянутыми боксерами, говорили о многих вещах прошлой ночи. Просыпался в подобной обстановке он, конечно, не раз, но каждый преподносил что-то новое и чаще всего неприятное.       Рука перешла со лба на макушку, проводя по белым, немного сальным коротким волосам мозолистыми пальцами.       Головная боль преследовала его с самого пробуждения.       Левой ногой блондин уперся в опрокинутую на бок бутылку, откатив ее от себя на пару сантиметров. При свете утреннего солнца стеклянный корпус отбрасывал на деревянный пол красивые зеленые блики.       Ещё не до конца проснувшийся мозг не желал заниматься сейчас более сложным занятием.       Однако совсем скоро его отвлекло от столь странного дела непонятное шевеление с другой стороны кровати — по соседству, что почти не удивительно, находилась спящая кудрявая рыжеволосая девушка.

Нужно уходить.

Да побыстрее.

      Желательно, чтобы никто не знал, что он находился здесь.       Даже если он сам ещё не знает, что это за «здесь», на каком оно острове, в какой части света и как называется.       Где-то за распахнутым окном легкий ветерок колыхал жёлто-зеленые кроны деревьев, а громко щебечущие птицы с любопытством заглядывали в комнату отеля, пристально наблюдая за происходящим внутри.       Первым, что беловолосый нашел из своей одежды, было обычное светло-коричневое кепи, находившееся всё это время на пыльном классическом торшере. Натягивая головной убор, блондин глянул в овальное псише, расположенное параллельно кровати. Отражение в узорчатой деревянной раме показывало его короткий, по сравнению с некоторыми обитателями Гранд Лайн, рост — всего метр семьдесят или, может, чуть больше.       После, прямо на изголовье, нашлись и коричневые брюки с кожаным ремнем, во время застегивания которого молодой человек косо и с каким-то презрительным прищуром осматривал убранство стандартного отельного номера: старый деревянный шкаф, имеющий замок, но явно никогда на него не закрывающийся, дверь в уборную с затертой ручкой, относительно чистые прикроватные тумбочки и журнальный столик около открытого окна с подносом стеклянной посуды.       В голове постепенно начали всплывать образы вчерашнего дня, проведенного за выпивкой и поиском простых радостей жизни, но это были лишь обрывки и бессвязные, непонятные фрагменты, из чего нельзя было подчеркнуть чего-то стоящего.       Щека блондина нервно дернулась, когда блестящая пряжка ремня наконец была зафиксирована. — «Где там рубаха?» — мысль пронеслась на затворках сознания точно сквозь плотную вату, когда парень проходил по помещению спокойным прогулочным шагом в поисках пропажи, цеплялся взглядом лишь за предметы одежды девушки.       Ничего похожего на его собственную пока не было.       При очередной тихой поступи возле чуть-чуть покоцанной в уголках трёхъярусной тумбочки, где-то справа, показалась смятая белая ткань.

— «Бинго!» —

      Первые четыре пуговицы свободной рубахи благополучно застегнулись на мускулистой груди, а в шлёвки поверх ремня продели тёмно-серый пояс-кушак, завязывая узлом на правом боку.       Всё это время в номере отеля стояла стойкая тишина, изредка перебиваемая звонким чириканьем с улицы и посапыванием представительницы прекрасного пола на кровати, лежа в смятых простынях.       Понятнее ситуация от этого никак не становилась.       Взяв стеклянный графин с водой, находившийся на том самом журнальном столике около окна, беловолосый отпил прямо с горла, даже не заботясь о том, что тоненькие ручейки стекали по подбородку. Опустошив около половины, он сразу же ощутил, как легкая пульсирующая боль в висках усилилась, что пришлось игнорировать — она и так будет преследовать в ближайшие часы.       Вернув посуду обратно на поднос, аккуратно опустив с тихим стуком, блондин перевел взгляд куда-то под ноги, задумавшись.       В голове крутилось столько разных мыслей, что, казалось, она прямо сейчас расколется.       Нужно было срочно восстанавливать работоспособность, а скорая помощь возле стены за тумбочкой, как он запомнил, слишком заманчиво блестела на солнце.       Подхватывая рукой цельную бутылку вина за закупоренное горлышко, молодой парень переставил ее на подоконник, наблюдая, как темная жидкость успокаивается внутри стеклянного сосуда.       Последнее, что ему оставалось здесь сделать, — зашнуровать высокие темно-коричневые сапоги.       А вот где он их оставил, тоже предстояло выяснить.

. . .

       Стеклянная емкость с легкостью была схвачена прямо во время стремительного, быстрого и умелого прыжка из открытого ещё с прошлого вечера окна.       Лишь нечеткая фигура человека прослеживалась в момент движения, направляясь прочь от красного фасада трехэтажного отеля.       Присмотревшись повнимательнее, можно было заметить, как она была атлетически сложена и проворна, прекрасно знала, как двигаться, ступая по черепичным крышам домов, покрытых сине-зеленым мхом.       Но и та со временем скрылась из виду в очередном переулке местного городка, растворившись в тенях каменных зданий.

      Генма — сильнейший охотник на пиратов во всем Гранд Лайн.

Белый ублюдок.

. . .

      Остров Заката являлся осенним островом, на котором в данный момент было жаркое, солнечное лето, отчего находиться здесь оказалось достаточно комфортно и местным, привыкшим к прохладной погоде, и приезжим, таким как разного рода торговцам и продвигающимся по Гранд Лайн пиратам.       Беловолосый уже спокойным, практически прогулочным шагом шел по полупустым улочкам утонченного маленького города, криво хмурясь от слепящего обеденного солнца.       Глаза до сих пор не привыкли к свету.

— «Остров Заката...» —

      Откупорив с характерным звуком темно-коричневую бутылку и сделав первый глоток противно-горькой жидкости, блондин решил, что план в виде продолжения вчерашнего веселья выглядит вполне себе заманчиво.       Классическая схема прожигания дней между заказами.       Выбранный для прогулки путь лежал через узкий переулок, выходящий вроде как на главную улицу, где и должен был быть какой-нибудь местный питейный дом.        Стоило только завернуть, лениво шагая по старой брусчатке, как с другой стороны показался рослый светловолосый парень со странной прической на почти что выбритой голове.       И первое, что бросилось Генме в глаза, — татуировка креста с перевернутой «луной», расположенной в середине рисунка на оголенной груди незнакомца.       Пришлось остановиться, рефлекторно выпрямившись в спине и сжав покрепче только что начатую бутылку.       Неизвестный же тоже замер, смотря на охотника за головами почти что в упор каким-то не очень хорошим взглядом.       Щека у Белого ублюдка нервно дернулась.