Сыновьями в этой семье не рождаются

Остров Заката.

Местный питейный дом.

      В баре, почти что в самом центре маленького города, было относительно тихо, не считая пьяной компании стариков где-то в углу тусклого помещения, играющих в сёги.       Остров Заката до недавнего времени славился своей мирностью и относительной безопасностью, по сравнению с соседними участками суши, являющимися либо опасными боевыми точками пиратского столкновения, или безжизненными скалами с нестабильным климатом. Редко что здесь происходило, но конкретно этот период истории выходит за начертанные рамки «нормальности».       Над лакированной барной стойкой горели подвешенные восковые свечки в потускневших подсвечниках, освещая своим светом разноцветные бутыли. За окном — непроглядная тьма ночи, опустившаяся на обширный участок суши ещё три часа назад. Время от времени о мутное стекло кабака тихо постукивала ветка, гонимая морским ветром, но даже она не могла заглушить активные разговоры пиратов Пятой дивизии Белоуса.       Виста аккуратно поставил в середину стола сонную Ден Ден Муши, смотря, как его братья сразу же затихли, понимая, что сейчас будет важный разговор. Кружки с хмельным спокойно опустились на деревянную, местами пошкрябанную поверхность, а серьезные взгляды устремились к уже проснувшейся улитке.       Порядок цифр набирался на автомате — столько раз мечник вводил его, связываясь с домом из любой точки Гранд Лайн. Номер Марко — первое, что зазубривали новички любой из дивизий, а уже после — своего командира.       Феникс контролировал всех братьев, отправившихся на задания, — ему было необходимо знать, насколько они продвинулись и всё ли с ними хорошо.       Лучше всего звонить ему самому.       Хуже, если звони́т уже он.       Такие вызовы лучше брать сразу, ведь вся команда придерживалась негласному правилу: три-пять проигнорированных звонков в течение двадцати четырех часов с момента первого пропущенного, и за тобой уже плывут люди дивизии, а в случае подтверждения чего-либо «ужасного» — Моби Дик, будь ты хоть командиром.       Подобные случаи уже происходили, и каждый из них имел один и тот же конец — спасенные жизни братьев в самый последний момент.       Сейчас же Виста и несколько взятых им подопечных отправились на Закат, чтобы разобраться с маленькой проблемой в виде пропажи флага на острове, находящегося вроде бы под покровительством Отца.       Всё оказалось гораздо запутаннее и сложнее, чем при первом взгляде на ситуацию: подумаешь, новички возомнили себя слишком смелыми — наверняка из-за появления сильного фруктовика в команде. Для глупых это нормально, даже естественно, но к данному инциденту приложил руку человек с мозгами и опытом, приходящим лишь со временем. — И тебе доброй ночи, йои, — хриплый, сонный голос Марко раздался в затемненном помещении. — Получилось разобраться? —       Сейчас на голове моллюска — блондинистый пучок растрёпанных волос. С начала разговора взгляд улитки стал ещё более измождённым, чем до вызова, и она чуть ли не засыпала, явно отражая состояние своего владельца. Фиолетовый поцарапанный панцирь, показывающий зрелость существа, был наглядно украшен знаком пиратов Белоуса стойкой белой краской. — Да, — коротко ответил черноволосый, и Марко на том конце готов был поклясться, что мечник сейчас интенсивно потирал свои ещё короткие усы. — Глава острова, оказывается, завел дружбу с Пожирателями, — в ответ от улитки раздалось характерное хмыканье, — а после сменил покровительство, но побоялся сказать об этом Ояджи, решив, что могут и не заметить. — — Эта «дружба», полагаю, приносила свою прибыль? — гримаса Ден Ден Муши со спокойно-уставшей быстро сменилась на хмурую, с подозрительным прищуром. — Да, он сделал этот остров чем-то вроде сбыта всяких не очень хороших… — со стороны Висты повисла недолгая тишина, — «вещей». —       Улитка напряглась.       Ответ был мгновенным и жестким:

— Рабы? —

      Молчание на другом конце было согласием. — Плохо, — с глубоким вздохом улитка опускает глаза вниз, точно задумавшись. — Где сейчас капитан Пожирателей и глава острова? — — Главу мы повязали, хотя обычные люди немного напуганы, а вот корабль с «грузом» вышел из бухты еще три дня назад, — мечник расправил на круглом столе карту этого участка Гранд Лайн, заранее отодвинув миску с обжаренными в специях креветками. — Ближайший остров, на который может указывать Лог Пос, — Стоун Роз, но не факт, что они к нему причалят. — — Хорошо, йои, — улитка коротко кивнула, снова подняв глаза на Висту, — главе явно придется поговорить с Ояджи. — Интонация и смысл этих слов были кристально ясны.

Белоус будет недоволен тем, как решили распорядиться его покровительством и заработать денег.

— А туда дальше выследим этих смельчаков. — язвительно произносит блондинистый моллюск, хмыкая, будто только одна мысль о Пожирателях уже выводит из себя. — Где-то корабль с полным трюмом людей да засветится. — Наконец, голос его стал спокойным, типично-уставшим для Первого командира. — Харута перехватит координаты. — — Как скажешь, Марко, — Цветущий клинок наконец прекращает наглаживать свои густые, короткие усы, полностью акцентируя внимание на карте, будто что-то высчитывая. — Мы ждем вас завтра. —       За столом сразу же раздались громкие ликующие возгласы и звяканье кружек.       Парни были рады, что скоро смогут вернуться на Моби Дик. — Смотрите там, шибко не веселитесь, йои, — Ден Ден Муши весело подмигнула правым глазом, издав тихий, но искренний смешок. — Да куда там, дома ведь веселее! —       Марко не мог видеть реальной улыбки своего брата, но то, как счастливо серая улитка обнажила ряд белых зубов из-под чуть-чуть закрученных усов, говорило о многом.              Как только круглую трубку положили сверху закрученной ракушки, Ден Ден Муши уснула, чуть-чуть глубже уйдя внутрь своего своеобразного домика-панциря.       Приблизительно в это же время в бар завалилось еще несколько людей.       И лишь один уже не совсем трезвый молодой человек в светло-коричневой кепи, скрывающей выбритый затылок, прошел к барной стойке.

Весь следующий день Виста не выходил на связь.

***

Тридцать шесть часов после.

      Сначала этот странный парень напротив, с пучком блондинистых волос на выбритой голове, пристально наблюдал за охотником, немного наклонив голову вбок, а затем, явно что-то вспомнив, удивился, комично округлив и так круглые глаза. — «Ты должен идти за мной», — единственное, что он сказал через несколько секунд молчания, что заставило Генму в недоумении вскинуть бровь.       Беловолосый поначалу даже было удивился этой наглости, но стоило незнакомцу вновь развернуться, как он произнес: — «К Белоусу, йои». —       Спина от сказанных слов непроизвольно напряглась, лёгкие сжались на вдохе, а всё нутро замерло в едином порыве решимости действовать.       Пьяная голова команды не давала, но подозрительно быстро, скорее молниеносно, сумела вспомнить символику всех йонко.       Одна из них, самая узнаваемая из-за многочисленности, но только не для него, — улыбка, выглядывающая из-под усов на телах его людей.       Возражения отпали сами собой, оставив после себя кромешное непонимание и легкую нервозность.       Явный вопрос в голове появился сам собой:

А зачем?

      Светло-серые глаза внимательно следили за тем, как блондин поманил его рукой, призывая следовать за собой, возможно, к порту города, где и должен быть их корабль.       К горлу поступил тяжелый, нервный ком, который Генма решительно проигнорировал.       Ведь обычно после встречи с йонко ты не сходишь с корабля до конца жизни или летишь с палубы мертвым грузом — третьего не дано.       Путь бегства сейчас не имеет смысла и непозволителен для гордости, а устранение «посыльного» — самоубийство. Блондин отдаленно знает личность Белоуса, и этого хватает, чтобы не совершить глупости.       Сейчас он бессилен.

. . .

Охотники за головами в это время являются редкостью.

      В начале золотого века пиратства, когда морским волкам доступны все пути, ветра и двери, оказалось эффективнее примкнуть к бушующему потоку, чем идти против него. Это логично и объяснимо, но по этой же причине имена на «службе» на слуху у каждого.       Охотники не могут долго оставаться незамеченными на излюбленных пиратами островах, а неугодные некоторым вышестоящим быстро умирают при неизвестных обстоятельствах.       Поиски цели усложняются с каждым месяцем.       Дело даже не в постоянном потоке новых пиратов на Гранд Лайн, произошедшем после недавней казни Короля Пиратов, а в сложности прицелиться на конкретный «объект», не задевая то, что категорически трогать нельзя.       Каждый день рождаются новые альянсы и рвутся многолетние связи. Переворачивается верхушка власти многих островов, а новички со странными фруктами успевают покрутить задницей перед Дозором, всколыхнув добрую часть усталых голов.       Они вообще сами по себе странный народ — непостоянный.       Выживет лишь тот охотник, кто знает, как ведет себя пират.       Знает, к кому обратиться для поисков конкретного человека; кому будет выгоден его арест.       Знает отношения, пути промысла и обстановку внутри Гранд Лайна.

Знает золотое для многих правило: «Не иди на йонко».

      Императоры — те, с кем ты никак и никогда не можешь договориться. Что уж говорить о преодолении.

Недосягаемые.

      Примерно этой же тактики и придерживался сильнейший охотник Гранд Лайна, признанный другими и, по умолчанию, Дозором.       Но насколько бы он ни был прославленным и крепким, йонко — не то, на что он был готов напороться.

Тем более на этого йонко.

***

      Почему все, кто говорили об этом Моби Дике на его памяти, не упоминали, насколько он огромный?       Гигантский флагманский корабль, выкрашенный в бело-синие цвета, выглядел воистину внушительно — высота борта без мачт, на взгляд, была более пятидесяти, а то и шестидесяти метров, и даже в полдень он отбрасывал тень на целый порт, захватывая прибрежную часть жилого города.       Наружный трап, связывающий миниатюрную пристань с нижним входом в штирборт, был в несколько раз шире всех тех, что Генма видел в своей жизни — вероятно, чтобы выдержать некоторых гигантских членов команды.       По приближению яркое солнце наконец скрылось за парусами грот-мачты, отбрасывая лишь редкие полосы света на каменную брусчатку. Пираты Белой бороды, буквально оккупировавшие весь причал, не стали, как обычно, разгружать или, наоборот, погружать груз в трюмный отсек, куда как раз и вел вход, а занимались достаточно странными для них вещами — толпами рыскали туда-сюда, активно опрашивая и без того напуганных местных жителей.       У большинства из них за спиной или на поясе имелись ножны под самые разнообразные мечи и клинки, начиная от широких фальшионов и заканчивая элегантными кацбальгерами. Данный факт и то, как они переглядывались между собой, намекал на то, что все эти мечники были членами не только одной команды, но и какого-то внутреннего отряда, о котором Генма попросту не знал.       Наконец наступила линия тени борта.       Темнота, которая казалась даже слишком сплошной по сравнению с ясностью полудня, и влажность близлежащего моря приятно холодили кожу, пока в лицо ударил стойкий, привычный запах йода и соли.       С каждым новым шагом их двоих замечало всё большее количество человек: что разношерстные, встревоженные чем-то члены команды, что обычный, ничего не понимающий народ, и атмосфера заметно накалилась, стоило только понять, кто именно идет в сторону наружного трапа.       Пираты, хоть и высказывая свое абсолютное непонимание ситуации одним лишь взглядом, стали отступать, позволяя бритому блондину пройти ко входу на флагман.       Обстановка стихла.       В этот момент, остановившись буквально на первой доске, пират обернулся назад, сощурившись прямо в лицо беловолосого охотника, а затем быстро перевел взгляд на гигантский борт корабля, будто размышляя над каким-то неведомым коротким способом попадания наверх. — Да ну, нет... — отрицательно качнув головой, он быстрым шагом направился дальше в глубь штирборта, напоследок небрежно поманив парня за собой рукой.       Генма, у которого эта ситуация не вызывала ничего, кроме максимального уровня абсурда, вопросительно вскинул правую бровь, решив все же до конца последовать за неизвестным. Сейчас оставалось лишь гадать, окажется ли это попыткой обмана, подстроенной врагами, или он действительно оказался не в самом завидном положении, под вниманием йонко.

Лично охотник предпочел бы первый вариант.

      Когда двое прошли в широкий, высокий проход грузового трюма, щека блондина рефлекторно дернулась, выдавая внутреннее напряжение, ведь пиратов тут было, во всех смыслах, море.       Судно практически незаметно, из-за размеров и погоды, покачивалось на блестящей водной глади, пока внутри слабо пахло едким порохом, свежим деревом и чем-то настолько характерным, что Генма даже не сразу смог сказать чем — что-то среднее между хозяйственным мылом и мукой.       Члены команды вели себя точно муравьи, даже хуже тех, кто был снаружи: громко и ругательно окрикивали друг друга, перебегая с места на место, явно разнося важную информацию методом «тет-а-тет», а затем со всех ног бежали в соседние отделения, кого-то выискивая.       Беловолосый, как только пиратов в коридоре стало становиться уж слишком много, заметил с какой интенсивностью за ним стал следить бритый блондин, оборачиваясь назад каждые несколько секунд и проверяя, не выкинул ли тот чего в сторону его товарищей.       Кажется, он уже раз сто успел пожалеть, что повел охотника на пиратов через весь пиратский корабль, наполненный пиратами.

Браво.

      Лестницы на этом корабле оказались самыми классическими, с удобными, не вычурными перилами, покрытыми прозрачным лаком, а не вертикальными железными ступенями в синей краске, что так часто встречались у Дозорных. Но что самое интересное, привлекшее внимание бывалого мореходца в первую очередь, — внутренние детали и корпус здесь были сделаны из самого Адамова дерева — самой дорогой древесины в мире.       От такой роскоши Генма аж присвистнул, чем заслужил скептический взгляд со стороны впереди идущего пирата, ведь даже с учетом постоянного заработка от наград копил бы он на эти доски очень-очень долго.       Пираты Белоуса явно не так просты, как и ожидалось.              Наконец, когда они дошли до грот-люка с толстыми водозащитными порожками по бокам, беловолосый уверенно сделал первый шаг на горячие от солнца доски огромного судна, придерживая за козырек коричневую кепи.       В лицо ударил свежий, просоленный морской ветер, а проходящие сквозь сложенные паруса лучи хаотично падали на палубу, из-за чего, даже с учетом головного убора, пришлось щуриться.

А его уже ждут.

      Наклонив голову вправо, Генма наконец замечает гигантское кресло на конце округлённой площадки, с накинутой сверху красной бархатистой накидкой, и не менее огромного пирата, восседающего в нём — Сильнейшего человека в мире.

Белоуса.

      На его голове — белая треуголка с эмблемой команды, а блондинистые, достаточно длинные для мужчины волосы с пробивающейся сединой покоятся на мощных, широких плечах, где накинут тяжелый капитанский плащ.       Взгляд желтых глаз, преследующий охотника с тех пор, как он зашел на палубу, даже навскидку не предвещал ничего хорошего. Скорее всего, йонко знал о его прибытии ещё задолго до того, как охотник поднялся на трап — настолько была велика воля наблюдения этого человека.       Хоть Генма и не ощущал действия королевской хаки напрямую, но давление, ложащееся, почти давящее на плечи, отчётливо витало в воздухе.

Это точно сезонный билет в один конец.

      С самой верхушки гигантского судна доносились крики громогласных чаек, перелетающих с мачты на мачту в поисках какой-либо еды, а с порта доходил тот самый гул, устроенный встревоженными членами команды.       Покрутив в руке сакадзуки, Ньюгейт каким-то нервным движением прислонил край пиалы к губам, делая умеренный глоток.       Нервозность эта была не от пребывания охотника за пиратами на корабле, где полно его детей. Конечно нет — юнец для него словно щенок с недавно прорезавшимися клыками. Здесь была иная, более сложная проблема, тревожащая его сейчас, просто выводившая своим абсурдом. — Я привел его, йои. — громко заявил бритый блондин, остановившись около люка.       Обратной дороги нет.       Дело оставалось за малым.       Спокойно сложив руки в карманах коричневых брюк, Генма неторопливо прошел почти до самого кресла Белой бороды, остановившись лишь в десяти метрах от него.       Черты лица Ньюгейта, острые и резкие, не отразили никаких эмоций по отношению к охотнику, чей взгляд оставался практически таким же сдержанным, как если бы он не стоял перед одним из императоров морей.       Практически сразу же многочисленные, очень разношёрстные члены команды стали собираться вокруг, образовывая замкнутую зону для действий: кто вальяжно присел на перила, кто-то — по-простому на ступеньки в центре площадки, а остальные расположились на горячей от солнца палубе, внимательно наблюдая за происходящим. По их поведению не было похоже, что рост капитана, его статус и разница в силе имеют хоть какое-то негативное значение.       А вот сильнейший охотник хоть и выглядел безмятежно, бесстрастно смотря на гигантского мужчину из-под козырька кепи, но дышать, кажется, перестал — лёгкие попросту сжались на выдохе, а сердце слишком быстро забилось в грудной клетке, грозя выдать его эмоции опытным пользователям воли.

— «Я, конечно, видел достаточно высоких и сильных, но этот… Чёрт!» —

      Сейчас Генма был очень насторожен. — Белый ублюдок, как полагаю? — грохочущий голос был не настолько резким и грозным, как, казалось, должен быть. Пират спокойно окинул беловолосого, по его мнению, мальчишку ленивым, лишь отчасти заинтересованным взглядом. Но после, зацепившись за то, что ему, видимо, понравилось, полностью повернул голову, прищурившись.       Кажется, его что-то очень заинтересовало.       В ответ Генма непроизвольно пожал плечами, подразумевая «допустим, и?», но, замерев, понимает, что это действие может интерпретироваться как неуважение — а самомнение у всех йонко на уровне размеров их кораблей, — и согласно кивает на поставленный вопрос. После, выдыхая воздух носом, он ощутил, как болезненно печет в груди после этой проверки объема легких на прочность.       Белоус же издал что-то, напоминающее смешок, сравнимый с громыханием. Должно быть, не будь он сейчас в состоянии некой напряженности, и засмеялся бы во все горло. — Я знаю, что ты охотник за головами, сопляк, — блондин как-то неестественно дернул щекой из-за последнего слова, но говорить что-то против настолько сильному человеку посчитал самоубийством. За всю свою двадцатиоднолетнюю жизнь он четко прочувствовал эту тонкую грань мастерства и здравого смысла, чтобы не переходить её. Почти сразу же со стороны Ньюгейта последовал вопрос: — И что же ты делаешь на моем острове? —

Повисла тишина.

— «Его?..» —

      Генма медленно расправил плечи, вытянув от удивления шею, а светлая бровь как-то непроизвольно приподнялась.

— «Чего-о-о?» —

      Он точно помнил, что где-то пару месяцев назад эта территория перешла из чьих-то рук к Пожирателям — достаточно сильной пиратской команде Нового Мира, а точнее, их капитану — Вендиго, дерзкому новичку, завоевавшему влияние и славу незадолго до казни Короля Пиратов. Сам правитель островка был вроде как даже не против, потому что никакого бунта в городе не было и не предполагалось.       Но вот про причастность Белоуса он слышал впервые. — Я прибыл сюда после завершения одного дела, — он медленно выдыхает, ведя плечом, словно выводя его из онемения. Врать нельзя; недоговаривать опасно и равносильно лжи; промолчать невозможно, но и прямо рассказать, предоставив всё на блюдечке, гордость не позволяет. — Вернулся к заказчику. — — И чем же — или кем — была твоя цель? — было заметно, что йонко нахмурился. Это была готовность к действию. Нечто наподобие решимости при любом подозрительном движении убить.       Генма несколько мгновений молчал, закрыв глаза и пытаясь упорядочить мысли, что хаотично кружились в поисках выхода из ситуации.       Если этот остров под покровительством Белоуса, то ничего такого блондин здесь не делал и даже не планировал.       Да и с Вендиго, что опять же убит по заказу главы, желавшего забрать себе всю выручку, йонко не должен быть связан, не так ли?

      Сознание пронзила шальная мысль.

      Что, если капитан Пожирателей как-то успел стать Белой бороде подопечным, как остальные сто с лишним пиратских команд Гранд Лайн?       Вот тут у охотника вновь свело желудок. — Вендиго, — Генма произнес это чересчур спокойным для своего внутреннего состояния голосом. Даже если ему придется сражаться, то он не отступит, но если, наоборот, Белоус спросит про заказчика и детали, блондин не имеет права сказать. Ньюгейт и сам должен это понимать. — Гу-ра-ха-а, — йонко звонко гаркнул, опустив пиалу на импровизированный столик справа от кресла. — Тогда у нас найдутся с тобой темы для более долгого разговора, сопляк, — мужчина склонил голову на руку, поставленную на подлокотник.       Губы молодого парня нервно растянулись в линию.       Не нравится ему эта смена настроения в более весёлую сторону у собеседника. — ...Потому что на этом острове пропал мой сын, — начало рассказа было спокойным, но в голосе императора морей скрывалось нечто напряженное и двоякое.       Сильнейший охотник настолько был поглощён происходящим, что даже не заметил обращения «сын», упустив его из собственного фокуса внимания, ведь чем больше йонко скажет сейчас, тем сложнее будет выйти из этой ситуации. — Он прибыл сюда, чтобы разобраться в одной проблеме, — Белоус говорил словно сквозь сильно сжатые зубы, настолько злость охватывала его при повествовании. — Закат находится под моим покровительством, — Его огромная обветренная рука, лежащая на деревянном подлокотнике, сжалась до побеления костяшек, и Генма из-за всех сил старался не обращать внимания на нехорошее предчувствие, давящее на виски. — Но недавно выяснилось, что сменили флаги. — Взгляд рослого мужчины устремился куда-то за охотника, в сторону порта и старого города. — А как оказалось, Вендиго и глава острова..? — Он выждал паузу, вновь сфокусировав на блондине ярко-жёлтую радужку глаз, намекая на то, чтобы тот продолжил. — Союзники… — голос парня спокоен, но к этому моменту всё его тело отекло и застыло. Даже шепоты за спиной со стороны команды Белой бороды расплылись на фоне его нарастающей внутренней тревоги, мешающей настроиться на происходящее. — И кто же, сопляк, нанял тебя? —       Чайки резким порывом взмыли в воздух, летя в сторону моря.       Над палубой воцарилась тишина.

***

За двадцать минут до последнего звонка Висты Марко.

      Прошедшие дни, проведенные за безудержной пьянкой, напоминали о себе болью в висках и неприятным дыханием.       Генма совсем недавно расправился с капитаном одной команды стоимостью в пятьсот миллионов белли.       Конечно, оставшиеся успели улизнуть, воспользовавшись моментом — как подло, прямо по-пиратски, — но ничего страшного он в этом не видел. Долго такие «обрубки» не живут, если сила и мозги, как часто и бывает, принадлежали только главарю.       После такой «тяжёлой» работы он решил отметить её окончание на том же острове, где ему и выдали заказ. Блондин тогда сидел на правом краю скамейки, закинув левую руку на спинку для большего удобства. Глаза были скрыты за кепи, но даже так он мог наблюдать, как мимо медленно проходили люди: дети, старики и обычные работающие взрослые. — «Этот город был их новой «базой» и укрытием. Как сказал глава острова, они тут совместным веселым делом промышляли», — парень поднял свободную руку, лениво почесав за ухом. Мысли текли одна за другой, перебирая недавно случившиеся события. — «Мне повезло, что успел догнать их ещё на Стоун Роз», — сильнейший охотник тяжко вздыхает, подняв голову к ночному тёмному небу, усыпанному яркими звёздами. — «Но не создадут ли они проблемы в будущем?» — Со временем на улице стало совсем тихо. — «Или мне?..» —       Опустив вниз взгляд серых глаз, беловолосый натыкается на расположенную неподалеку деревянную стену с броским изображением пивной кружки.

Бинго.

***

Местный питейный дом.

Приблизительное время разговора Генмы с Белоусом.

      Единственное, что сейчас мог Харута — мысленно избивать бармена этого заведения.       И ведь не придерешься — посетителей ночью достаточно, сотрудник сам молодой, сонный и даже не местный, как утверждает, а коренных жителей и в лицо не видел.       Но ведь сам по себе Виста с братьями — фигуры запоминающиеся, хотя парень и говорил, что мужчину с усами припоминает и то, что они разговаривали по Ден Ден Муши, тоже. Еще он вскользь упомянул про странного посетителя с «белыми глазами» и подозрительно-отчужденным поведением, но так вышло, что бармен потерял того из виду почти сразу. Может, незнакомец даже вышел из бара. Его не было видно после.       Был еще очень буйный клиент в лице рыжеволосой девушки, но такие тут не редкость. Вроде дам легкого поведения после работы? Просто выпила слишком много? Кто его сейчас знает.       Присутствовали тогда еще несколько, но по описанию — просто обычные жители: один молодой парень постоянно спал, завалившись под стол, группа мужчин разбила полупустую бутылку, а третий нечаянно сломал ножку стула при падении.       Правда, после «допрашиваемый» упомянул, что тот самый мужчина, по описанию вылитый Виста, как раз во время замены ночной смены сильно сцепился с одним из посетителей, и через время оба вышли на улицу, «поговорить». С кем именно — не видел никто из сотрудников, но слышно было очень хорошо и четко.       И последнее, что теперь мог предложить бармен, — пройти на второй этаж к хозяину заведения.

      Сыну главы острова.