Один, затем два

      Леви сложно поверить, что Сакура уже дважды пережила перемещение.       Из-за невероятной скорости и долгого падения невозможно дышать. Пока они летят, Леви требуются все его силы и концентрация, чтобы во второй раз за десять секунд изменить положение своего тела так, чтобы его ноги были обращены вниз. Краем глаза он замечает Сакуру, размытое розово-красное пятно, которое совершает те же действия, что и он сам.       Они приземляются в воду. Его первоначальная реакция — облегчение из-за гораздо более мягкого ощущения по сравнению с тем, что он ожидал. Его вторая реакция — паника, потому что он не умеет плавать.       К счастью, инстинкты берут верх — к тому времени, как он выныривает на поверхность, легкие буквально горят. Леви хватает ртом воздух, неуклюже барахтаясь, лишь слабо осознавая, насколько соленая вода. В нескольких футах от себя он слышит, как Сакура тоже выныривает на поверхность. Пока он старается не утонуть, Сакура подходит к нему, ступая по водной глади, и вытаскивает его.       Даже она запыхалась.       — С водой справиться сложнее, чем с деревьями, — говорит Сакура, задыхаясь. — Поверхностное натяжение очень тонкое, и оно постоянно меняется. Но попробуй.       И Леви пробует. Полноценно удерживать себя у него не получается, однако его ноги всего по щиколотку в воде, на данный момент достаточно и этого. Сакура все так же держит его за руку на всякий случай, так крепко, что Леви больно, но он молча терпит.       Похоже, берег от них недалеко, но им требуется некоторое время, чтобы добраться до него.       Когда они наконец доходят до пляжа, у Леви подкашиваются колени, и он падает на четвереньки. Его ноги словно полыхают, но он рад, что Сакура не предложила нести его на спине. Он предпочел бы эту боль, чем привыкнуть зависеть от своей возлюбленной. Леви возится, пока не усаживается поудобнее, уставившись на проклятый океан, и Сакура присоединяется к нему. Песок прилипает к их одежде. Они насквозь мокрые.       — Это снова произошло, — тихо говорит Сакура.       Леви задирает голову вверх, глядя в небо. Где бы они ни находились, оно неизменно.       — Да.       

***

      По общему признанию, Леви больше привык к переменам, нежели Сакура, больше привык к тому, что мир меняется и что в любой момент земля может уйти у него из-под ног, но даже ему нужно какое-то время на адаптацию.       Потому что последние четыре года были реальными. Четыре года мира и спокойствия, ежедневного притупления горя, дружеских перепалок и экспериментов с рецептами, когда у тебя был дом, в который можно вернуться, и родной человек, рядом с которым можно заснуть. Четыре года настоящего, осязаемого счастья, наполненные прекрасными моментами и тихими вечерами, тяжелыми разговорами и доказательствами того, что он становится другим человеком, лучшей версией себя.       Пока они бредут по бескрайним равнинам, Леви уже чувствует, как эта его сторона ускользает.       Пока они идут, не обронив ни слова, Леви ощущает свое прошлое с каждым вдохом. Он слышит топот лошадей, треск дымовых сигналов и металлический звук выпущенных тросов. Как будто страх изначально витает в здешнем воздухе, нависая над ними, словно туча.       Прошло уже четыре года. Что же здесь случилось? Что изменилось?       

***

      — Почему? — как-то вечером шепчет Сакура, когда они жарят кролика на костре. — Почему это случилось снова?       Леви не особо раздумывает, что вообще существует «почему», но это не тот ответ, который она хотела бы услышать. Он не может дать ей слов утешения, поэтому вместо этого обнимает ее за плечи и притягивает ближе.       — Мы были так счастливы, — тихо продолжает Сакура. — Собирались пожениться в кругу всех наших друзей.       — Нет никакой гарантии, что мы пробудем здесь долго, — говорит Леви. — Нас могут отправить обратно хоть завтра.       — Или опять через четыре года. А, может, и вовсе никогда.       Леви понимает, как ей тяжело. Ее вновь забросили в мир, который и в первый раз произвел на нее не самое лучшее впечатление. Сакура только что потеряла всех, кто был ей дорог, уже во второй раз.       Ну, точнее, не совсем всех.       — Но мы вместе, — напоминает ей Леви. Хоть какая-то радость.       Глаза Сакуры остекленели в свете огня, но ей удается выдавить улыбку.       — Это правда. Могло быть и хуже. Нас могли разделить.       Она кладет голову ему на плечо, и он целует ее волосы, но уже смотрит мимо нее, гадая, что же принесет им день грядущий.       

***

      Сакура ахает, когда несколько дней спустя они доходя до места назначения. Глаза Леви расширяются при виде такого зрелища.       Стены исчезли.       Это логично, учитывая то, что происходило в последний раз, когда они были здесь, но подобный вид все равно шокирует. На горизонте виднеется цивилизация, здания расстроились дальше. Кое-где сохранились остатки стен, но ни одна из них не имеет ту же форму и высоту.       — Похоже, что титанов больше нет, — высказывает свои мысли вслух Сакура, и Леви склонен согласиться. Они не встретили ни одного из них на своем пути сюда, и люди явно живут без защиты стен. У него голова идет кругом. Что это значит? Чем в итоге закончилась Дрожь земли?       — Идем, — зовет ее Леви, ускоряя шаг. — До Шиганшины еще далеко.       Он с радостью следовал за Сакурой в ее мире. Она всегда входила в заведения первой, всегда говорила первой, именно она уговаривала его сходить с ней куда бы то ни было или попробовать что-то новое. Здесь она спокойна. Здесь как раз она следует за ним. Она позволяет ему вести, всегда отставая на полшага.       Леви очень хотелось сказать ей, что все будет хорошо, как она говорила ему все эти годы. Что они со всем справятся. Но правда в том, что Леви и сам не знает.       Он лишь продолжает идти вперед.       

***

      В своем мире Леви приходилось много где спать. Он довольно часто переезжал. Но несмотря ни на что, у него всегда было место, куда можно было вернуться, однако он никогда не испытывал желания называть его домом.       (Дом теперь далеко. Дом — это деревня, окруженная короткой деревянной стеной. Дом — это гравийные дорожки. Дом — это его чайный домик, пахнущий чаем и свежей выпечкой, тихие летние вечера.)       Но если здесь и есть что-то, что хотя бы отдаленно напоминает ему дом, так это Разведкорпус.       Чашка выпадает из ее руки, ее содержимое разливается по всему каменному полу.       — А ты совсем не постарела, — говорит он Ханджи, которая неотрывно пялится на него. — Приятно знать, что ты еще жива и устраиваешь людям ад.       Она смотрит на него так, словно он призрак, и он полагает, что это вполне нормальная реакция.       — Леви… — Ханджи поднимается со своего места и легко пересекает разделяющее их пространство. Она возвышается над ним, изучая его лицо; он хмурится, отступая как можно дальше, чтобы не упасть. — Это и правда ты? Это не сон?       — Это был бы хреновый сон, — отвечает Леви, и Ханджи наконец приходит в себя. Она заключает его в свои крепкие объятия, смеясь от восторга и кружа его. — Ханджи, ты чокнутая — отпусти меня…!       Смех Сакуры отрезвляет Ханджи, и она отпускает Леви.       — Сакура! Ты тоже здесь!       — Привет, Ханджи. Давно не виделись. Надеюсь, у тебя все хорошо.       Они прибыли в Трост всего около часа назад, и Леви отправился в единственное известное ему место: в военные казармы. Кругом сновали незнакомые лица, но все они узнали его и Сакуру. Должно быть, их имена передавались из уст в уста, даже по сей день. Он порасспрашивал разведчиков, и кто-то упомянул Командора Ханджи, которая, по ее собственным словам, собиралась наведаться в местную таверну.       — Пиво? — говорит Леви с отвращением, глядя на ее пролитый напиток на полу. — Раньше ты не пила.       — Ох, временами это даже полезно. Теперь мы можем себе это позволить. Не нужно все время быть начеку. Давайте присаживайтесь! — Ханджи машет рукой на деревянный стол, который она занимала ранее. Леви и Сакура садятся, и он невольно разглядывает документы, которые Ханджи читал до их появления. Его взгляд возвращается к ней, когда она снова заговаривает. — Что с вами двумя тогда случилось? Кругом царил настоящий хаос, многие тела мы так и не смогли обнаружить и отмечали всех пропавших как мертвых.       Леви бросает взгляд на Сакуру, и та едва заметно улыбается ему, предлагая ему самому рассказать все, что с ними приключилось. Что ж, справедливо; когда они попали в ее мир, именно она всем объясняла произошедшее.       Леви размышляет о том, с чего бы начать. Пожалуй, лучше с самых истоков.       

***

      Два часа спустя у Ханджи голова идет кругом от количества информации. Ее любопытство, разумеется, никуда не делось за последние четыре года; как только Леви считает, что он наконец закончил объяснять одно, Ханджи тут же спрашивает о другом. Она очарована, особенно деталями, которые он считает несущественными.       — Поверить не могу, что ты можешь делать кое-что из того, что умеет Сакура.       — Вряд ли это самое важное, — говорит Леви. — Скажи мне…       — А вы двое! Женитесь? — при этом Ханджи переключает внимание на Сакуру. — Ты уверена? Замуж за него? — Леви хмурится и сильно пинает ее под столом, но Ханджи сидит как ни в чем не бывало.       Сакура смеется.       — Уверена. Хотя теперь, когда мы здесь, я не знаю, когда и как это произойдет. Должна признать, Ханджи, я действительно переживала, когда снова оказалась в этом мире, но, увидев тебя, я немного успокоилась.       — Как ты думаешь, в чем причина вашего возвращения? Существует ли она вообще?       — Я не знаю. Но если и существует, то, наверное, она очень важная, ты так не думаешь? Иначе почему этого не случилось в последние четыре года? Почему именно сейчас? — Внезапно две женщины пускаются в теории о спонтанных межпространственных путешествиях, все они дикие, за пределами понимания Леви, поэтому он медленно абстрагируется от них.       Вероятно, стоит отметить, что такого не случалось ни с кем из их знакомых. Это должно быть как-то связано с ними. Леви почти не надеется когда-нибудь узнать, как или почему происходит перемещение между мирами, это просто происходит, и доставляет неприятности.       Сакура и Ханджи, похоже, рады поболтать, и Леви пользуется подвернувшейся возможностью выйти на улицу.       Уже стемнело. Брусчатка под ним твердая, совсем не похожа на гравий, который хрустел под ногами в ставшем родным мире Сакуры. Недалеко от него стоит компания мужчин, они курят и разговаривают. Они едва взглянули на Леви, когда он вышел из таверны, засунув руки в карманы, чтобы защититься от ночного холода.       Он все еще одет в одежду из мира Сакуры. Несмотря на то, что Леви провел здесь большую часть своей жизни, он чувствует, что ему здесь не место.       Он пристально смотрит вдаль. Без стен все вокруг кажется таким огромным.       Краем глаза он замечает, как двое солдат Военной Полиции переходят улицу. Форма навевает воспоминания, и на мгновение перед глазами Леви встают образы людей, которых он когда-то знал, людей, которые когда-то были живы, — но он моргает, и они исчезают, а солдаты вновь становятся просто прохожими, продолжающими свой путь, даже не взглянув на него.       Решив, что с него хватит, Леви возвращается внутрь.       Сакура и Ханджи, похоже, перешли на более легкие темы, потому что Сакура демонстрирует кольцо, которое он ей подарил.       — Не давай ей его даже потрогать, — предупреждает ее Леви, садясь обратно рядом с ней. — У нее руки кривые.       Конечно, Ханджи игнорирует его слова и берет кольцо. Она подносит его к свету, рассматривая со всех сторон.       — Никогда не видела ничего подобного, — выдает Ханджи, прежде чем вернуть кольцо Сакуре, которая прячет его обратно под рубашку. — Оно прекрасно. Почему не бриллиант, Леви?       — Я управлял чайным домиком. И не настолько богат. — Не то чтобы он не мог себе позволить бриллиант — правда заключается в том, что темно-зеленый изумруд напоминает ему глаза Сакуры, и Леви посчитал, что тот ей больше подходит. Но Ханджи это знать необязательно. — Самое время перейти к более насущным делам, не так ли?       Ханджи, у которой до сих пор было беззаботное выражение лица, становится серьезной.       — Похоже, что так.       Потому что здесь Леви ждет нелегкая жизнь. Его наследие продолжается. Его долг всегда будет связан с военными. Всегда будет существовать грязная работа, и именно ему предстоит ее выполнять.       Ханджи прочищает горло и сцепляет пальцы.       — Сейчас ситуация определенно другая. С чего мне начать?       — С Дрожи земли, — предлагает Леви.       — Ах, да. Мы не смогли остановить Эрена. Все титаны в конце концов покинули остров, чтобы уничтожить мир за его пределами.       Леви хмурится еще сильнее.       — Весь мир?       — Так мы думали изначально, но теперь мы знаем, что не совсем весь. Титаны растоптали большую часть Марли и соседних с ней стран, и на этом остановились. Я не говорила об этом с самим Эреном, но думаю, что он и не собирался уничтожать весь мир; он лишь хотел наглядно показать, что его угроза реальна. Насколько нам известно, в настоящее время все титаны из Стен спят в океане. Вскоре после этого мы подписали мирный договор с Марли. Сейчас Разведкорпус в основном выполняет функции военного ведомства, которое посещает разные страны, следит за сохранением мира и за тем, чтобы никого из наших людей не отправляли сюда, чтобы обратить в титанов. По условиям договора, всем элдийцам в Марли было предоставлено первоклассное гражданство.       — Мы добрались сюда с юга неделю назад, — говорит Леви. — И никого не встретили.       — Это потому, что мы были в Марли — мы только сегодня вернулись.       — Похоже, нам не хватает разведчиков.       — Так и есть. Сейчас люди чувствуют себя более комфортно; большинство из них считают, что Разведкорпус уже не нужен. Поскольку Стен теперь нет, тех, кто служил в Гарнизоне, перевели. Юное поколение думает, что у Военной Полиции больше будущего, теперь, когда наше население может свободнее расселяться. — не похоже, чтобы это был хорошо продуманный план со стороны правительства, делает вывод Леви, но не озвучивает его, и Ханджи продолжает. — Так что в целом обстановка определенно стала спокойнее. Но, не знаю, мне кажется, Леви, что-то затевается. Я это чувствую.       — Что ты имеешь в виду?       — Марлийцы нас не любят. Это очевидно всякий раз, когда я к ним приезжаю. Они все еще считают нас дьяволами. У меня такое чувство, что большинство из них догадываются, что мирный договор был навязан им под угрозой Эрена. И несколько месяцев назад мы отклонили их просьбу об открытии торговли природными ресурсами. С тех пор дипломаты, с которыми я разговаривала, вели себя… скажем так, сдержанно. — она наконец заканчивает объяснение.       У Леви голова идет кругом. Это, конечно, не самый худший исход, который он обдумывал во время своих многочисленных бессонных ночей, но ситуация достаточно сложная. Она и так была непростой еще до того, как они выяснили, что за Стенами тоже живут люди, теперь же все стало еще хуже. Более того, Леви не совсем уверен, какая роль отведена ему.       — Итак… что мы имеем в итоге? — нарушает Сакура повисшую тишину.       Ханджи качает головой.       — Я не знаю. Могу лишь сказать, что нам нужно быть предельно осторожными. — она вздыхает и берет свою папку с документами, которая всю ночь пролежала нетронутой. — А это мне надо сделать за сегодня. Думаю, завтра я буду поздно.       — Что за работа? — спрашивает Леви.       — Бумажная волокита. Тебе бы не понравилось. — Ханджи встает, Леви и Сакура следуют ее примеру. — Идем, разместим вас в казармах. Вы, наверное, очень устали. Вы проделали весь этот путь пешком от океана?       — Мы раздобыли лошадей, как только добрались до Шиганшины, — говорит Сакура. — Все было не так уж плохо. Мы бы добрались быстрее, если бы Леви позволил мне его нести…       — Пойдем, Ханджи. Уже поздно.       Несмотря на тяжелую тему разговора всего несколько минут назад, Сакура поджимает губы, чтобы скрыть улыбку. Ханджи окидывает взглядом обоих, но ни Леви, ни Сакура не удостаивают ее ответом.       По пути в казармы Сакура берет Леви за руку. По какой-то причине это кажется таким неуместным, но он все равно сжимает ее пальцы в своих.       

***

      Сакура стучит в его дверь несколько часов спустя, и, не дожидаясь ответа, заходит. Свеча уже не горит, а сам Леви лежит в постели, но его глаза открыты, а разум неспокоен.       — Не представляю, зачем Ханджи дала нам отдельные комнаты, — говорит Сакура, приподнимая одеяло и устраиваясь рядом с ним. Леви подвигается, освобождая для нее место, и позволяет ей положить голову ему на плечо. У Сакуры влажные волосы, и она пахнет мылом.       — Кровати маленькие, — отвечает Леви. — И делить постель технически неподобающе.       — Ммм. — беззаботно мурчит Сакура.       Следующие несколько минут они лежат в тишине. Леви закрывает глаза и пытается сосредоточиться на звуке дыхания Сакуры и на том, как ее тело прижимается к его. Это помогает замедлить ход мыслей.       Сакура, должно быть, заметила его метания, поскольку она ласково произносит:       — Все будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем.       — Я не хотел больше сражаться, — бормочет Леви.       — Не думаю, что нам особо придется сражаться.       Может быть, он не совсем правильно выразился. Может быть, Леви имеет в виду, что он больше не хочет быть здесь — и уже давно не хотел. Он мечтает вернуться туда, где все просто, где даже незнакомые люди проявляют доброту, где он проводит свои тихие утра, выпекая пирожные. Здесь у него остаются обязанности. Здесь он вспоминает все те мерзости, которые делал. Всех людей, погибших по его вине.       Тяжело напоминать себе, кто он есть.       Леви открывает глаза.       — Ханджи умная. И у нее хорошая интуиция. Если она предполагает, что что-то не так, она, вероятно, права.       — Тогда мы будем готовы.       — Я не готов, Сакура. Я сражался с титанами. Я не знаю, как воевать против людей. — Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на нее. Даже сейчас в ее глазах светится надежда. Ему ненавистна мысль, что вскоре та, вероятно, погаснет.       — Это неправда, — возражает Сакура. Ты знаешь, как воевать против людей.       — Я знаю, как воровать и побеждать в потасовках слабых глупых людей. И я знаю, как вести спарринг с шиноби, которые дерутся со мной не во всю силу. Я, вероятно, мог бы убить несколько человек, используя УПМ. Но я не знаю, как вести войну.       Сакура протягивает руку, чтобы коснуться его лица.       — Нет никакой войны, Леви. — По неведомой ему причине сложно поверить в ее слова. Он даже не осознавал этого, пока не пожил в ее мире и пока его внезапно не вернули обратно, но это место — от него так и веет бедой. Перемирие кажется ненастоящим. Даже когда в мире Сакуры порой случались политические стычки, мелкие сражение и недопонимания между нациями, обстановка все равно была безопасной. Шиноби прекрасно понимали последствия своей войны. Никто не спешил повторять печально известные сценарии. Здесь же, в его родном мире, все кишело самодовольством, до поры пока не произойдет еще одна катастрофа.       — Я хочу отточить свои способности к чакре. Обучи меня.       Сакура с легкостью соглашается, как это обычно бывает, когда он о чем-то ее просит. Она любит его бесконечно — Леви видит это по тому, как она смотрит на него. Это кажется такой мелочью и в то же время невероятно важным.       — Ладно. Завтра. А сейчас мы будем спать.       Леви кивает, и Сакура закрывает глаза. Она быстро засыпает, он чувствует ее ровное дыхание на своей шее. Однако Леви еще долго не удается уснуть.