Второй шанс
27 января 2022 г., 23:17
Примечания:
——— – действие происходит параллельно с другим сюжетом.
———
Тьма. Беспросветная. Пустая. Она окружала, сжимала, давила. Абсолютное ничего. Яркая вспышка ослепила, Довакин прикрыл глаза рукой – свет был нестерпим. Мгновение и до ушей донеслось тихое песнопение. Торжественные мужские голоса сливались в сладкий хор. Кожа ощутила нежное прикосновение ветра; мурашки пробежали от затылка и по всей спине. Дова медленно убрал руку, недоверчиво щурясь. Он стоял на каменной лестнице, убегающей куда-то вдаль. Громоздкие горы росли непробиваемой стеной и слева, и справа. В небе горела звезда, вокруг неё хороводом кружились размашистые облака. Северное сияние играло оранжевыми, синими и зелёными красками. Впереди виднелся позеленелый холм. Скульптуры в длинных одеяниях стояли вдоль дороги; бороды виднелись из-под капюшонов. Статуи древних нордов излучали спокойствие, стойкость, мужество. Пушинки снега мягко ложились на свежую траву. Громадные ели стремились ввысь. Вдохнув живительный и прохладный воздух, Драконорожденный произнёс с облегчением: — Наконец, Совнга́рд…— Он пошёл по ступеням. Спешка была не к месту. Обогнув холм, его глазам предстала величественная постройка – Зал доблести. Дом Шора настолько высок, что подпирает небо. Его каменные стены разят могучестью, а скала, на которой он стоит, отделена от суши в бездонной пустоте. Довакин искренне улыбнулся; клокочущее предвкушение не давало покоя – он уже был внутри этого здания, когда готовился к сражению с Алдуином. Радость подбивала шагать быстрее. Оказавшись на небольшой полянке, Дова направился к огромному мосту, сделанного из китового скелета. Но, вполне ожидаемо, ему преградил путь двухметровый страж. Зачёсанные назад каштановые волосы достигали могучих плеч. Здоровенный и оголённый торс воина сменялся набедренной меховой броней, обшитой металлическими элементами и внушительной застежкой на ремне. За спиной красовалась секира. Подняв голову, Драконоборец увидел сдержанную улыбку гиганта. Тот радостно сказал мягким и звонким голосом: — Вновь мы встретили Героя драконьей крови, одержавшего великую победу над Алдуином – гнусным Пожирателем Мира, что питался душами наших братьев и сестёр! — Приветствую, Тсун — глаза Довакина ликовали. — Что привело тебя в дом Шора, душ пристанищ? — великан сложил руки на груди. — Вечный покой. Тсун нахмурил густые брови, ответив: — Не тень ты, что обычно здесь проходят, но живая душа, что осмелилась вступить на земли мёртвых. — Живая душа? — удивлённо переспросил Дова. — То есть, я… не погиб? — Ах нет, друг мой. Жизнь и Смерть яростно сражаются, лязгают мечами Судьбы; только твой выбор, Довакин, может решить их вечный спор. — Но, как?.. Я помню, что проиграл в битве. Дракон, снег, кровь…— герой бороздил последние воспоминания. Взгляд бегал по земле. — Спас от забвения твой ближний. — …Серана — его тут же осенило. Сердце ёкнуло. В смешавшихся воспоминаниях нарисовался чёткий образ любимой. Её светящиеся глаза почему-то плакали. — Великая печаль прошлых лет связывает вас. — Ты прав. Серана отвергла мою любовь… Надежда угасла, но нежные чувства до сих пор тлеют внутри, словно поющая птица, запертая в клетке. Я боюсь, что не смогу выпустить это крылатое создание, что вновь её слова ранят сердце. — Страх для великого воина и норда – позор! — грозный голос стража раздался эхом в горах. Довакин виновато опустил голову, тихо ответил: — Знаю… — Раз любишь ты, то признай и чувства. — Не могу…— так же беззвучно выдавил Дова. Строгий взгляд Тсуна смерил собеседника. Великан вздохнул и громко сказал: — Я – Бог северян, оруженосец и сын самого Шора, покровитель преодолений несчастий…— он сделал вдумчивую паузу, и изрёк — даю благословение тебе – Победителю Пожирателя Мира! Пусть надежда вновь вспыхнет пламенем, рассеяв им тень страха! Ощущение лёгкости мигом разорвало грудь изнутри. Сердце застучало, отдавая ритм в виски. Захотелось летать в облаках, порываясь упасть в бездну услады. Тяжесть испарилась. Боль ушла. Драконоборец поднял благодарные глаза, увидев улыбку на лице Тсуна. — Время обозначило срок – пора прощаться — великан вновь обрёл мягкость. — Пора, друг, пора — сдержанно закивал Дова, слыша зов Мира живых. Зов был жалобным, женским… знакомым? Страж безмолвно кивнул. Теперь его лицо излучало спокойствие. Он звонко сказал: — Мы ждём, Герой драконьей крови, когда окончатся подвиги твои, и ты, вновь перейдя этот мост, присоединишься к вечному пиру в доме Шора! Довакин улыбнулся. — НаЛ ДааЛЬ ВУС! — оглушающий Ту`ум великана сотряс горы и качнул мост. Вновь яркий свет растворил всё в округе. Драконорождённый закрылся рукой, зажмурил глаза.———
Миддас, 10-е Вечерней звезды, 4Э 203 Ночь. Свет звёзд сочился из купола. В храме было тихо. Тихо и прохладно. Только горящие свечи придавали видимое тепло. Серана неподвижно сидела рядом с Довакином. Её голова опиралась на руку, а ладонь сжимала пальцы любимого. Пульс еле ощущался. — «Возвращайся ко мне…» — одна единственная мысль витала в отрешённом сознании. Кто-то положил мягкую ладонь на плечо. Вампир медленно обернулась – Даника выглядела устало; под охровым капюшоном скрывалось немолодое лицо. — Серан, — тяжело вздохнула жрица — иди отдохни. Мне ещё нужно провести лечебный обряд. Дочь Холодной Гавани промолчала, моргая стеклянными, опустошёнными глазами. — Завтра снова придёшь. Принцесса истощённо кивнула. Даника ушла к алтарю – там стояли лечебные зелья и отвары. Серана вновь взглянула на лицо Довакина: каменное, спокойное, не излучающее эмоций. Она поправила слегка растрепавшееся белое укрывало. Встав с табуреточки, вампир грузно вздохнула. Обняв себя за плечи, принцесса развернулась к дверям и скованно поплелась в их сторону. До её ушей донёсся взвинченный стук сердца, Серана остановилась. Она оглянулась на Данику – женщина спокойно переливала зелёную жидкость в небольшой сосуд. Странно. Аколит Йе́нссен вышел из храма минуты две назад. А больше тут никого и нет… кроме… Довакина? Боги… Надежда вспыхнула, дыхание перехватило, в груди затрепетало, краски нахлынувших чувств разбили серость апатии. Серана в несколько шагов оказалась рядом с любимым. Взяв его руку, вампир проверила пульс, чтобы удостовериться, не галлюцинации ли это – нет, яростное биение чувствуется. Она поднесла холодные пальцы к его сонной артерии – тоже дико пульсирует. Что это? — Даника! — обеспокоенно окликнула Серана. Жрица вздрогнула от неожиданности, чуть не опрокинув склянку рукой. Она тревожно обернулась на принцессу, спросив: — Да, что такое? — Иди сюда, его сердце в истерии! — Что? — не поверила Даника. Бросив своё дело, она тут же подскочила к лежанке. Проверив пульс на шее Довакина, её брови поползли наверх. — Что с ним? — смятённо спросила Серана. — Не знаю…— жрица таращила глаза на происходящее. Разумная мысль выстрелила — Сейчас, я за Йенссеном! — она кинулась к дверям и скрылась в них. Одновременно и с тревогой, и с надеждой, Серана напряжённо глядела на лицо любимого. Мысли изнывающе звали к себе. Внутри появилась вера в лучшее. Бледные губы вампира сильно сжались. Бусинка слезы покатилась по щеке. Она судорожно схватила ладонь любимого, ощущая пульсирующую Жизнь. Серана почувствовала, что дикий и рвущий ритм сердца Довакина стал успокаиваться. Во тьме закрытых глаз появился блеклый свет луны. Рядом горящая свеча придавала уют и мнимое тепло. Приоткрывая веки, Дова увидел перед собой два красных огонька, похожие на взгляд той, которую он всегда любил. — Клянусь кровью… — забывшись от радости, Серана поцеловала Довакина. Взрыв чувств и ощущений окатил обоих, полностью поглотив – в нежном и глубоком поцелуе смешались её мертвецки-холодные и его огненно-горячие губы. Закованная, запрятанная, замурованная любовь разрушила свою сжимающую темницу. Высвободилась, выскочила наружу, вышла в свет. Дружба, выстроенная на взаимном доверии, испытании временем и внимании, окончательно перетекла в нечто более трепещущее, лёгкое и кружевное. То, что они оба давно желали. В волшебстве момента, пара и не заметила, как вокруг них собралась толпа охающих и ахающих. Векс лихо затянула Бриньольфа в протяжный поцелуй; рыжеволосый вор опешил от такого ловкого манёвра своей половинки. Эйла сдержано улыбнулась – в войне за сердце Довакина всё-таки победила Серана, Охотница признала поражение. Лидия, ярл Балгруф и Айрилет радостно переглядывались. Гул толпы разбавлял искренний смех Бренуина. Тот был трезв, как стёклышко. Возвратившись из пространственного экстаза, Серана прошептала: — Именно это я и хотела сказать тебе. — Знаю — тихо ответил Довакин бархатным голосом. — Я выплакала все глаза…— слёзы радости заструились по щекам. — Я думала, что больше никогда тебя не увижу…— вампир безмолвно уткнулась в его лоб, глядя в чёрный омут глаз любимого. — Тш-ш-ш-шь…— он мягко погладил принцессу по мягким волосам — Всё хорошо. Я рядом. Больше такого не повториться, обещаю… Моя верная спутница…— перебирая её вороные локоны. — Кто же ещё станет вытаскивать меня из разных передряг? — последнее предложение развеселило Довакина, но боль в левом боку заставила скорчиться. Впервые за месяц, на лице Сераны возникла улыбка. Она риторически подтрунила: — Что бы ты без меня делал?
